Первая часть материала тут.
В рамках федерального проекта «Литературные резиденции», организованного Союзом писателей России, состоялись поездки писателей в пограничные регионы. Основной упор «Литературные резиденции» делают на специальную военную операцию и наших героев. Представляем вам очерк, написанный по итогам проекта Анной Козыревой.
Вернёмся, однако, в Фатеж.
Я не раз уже упомянула в своём очерке Архиерейское подворье святителя Луки, епископа Крымского. Пора рассказать о нём.
Город не только богат древней, как видим, историей, но и прославлен именами двух великих людей. Прежде всего это родина великого русского (советского то ж) композитора Георгия Васильевича Свиридова, который 16 декабря 1915 года появился здесь на свет Божий
Особняк, где создан кабинет-музей его имени, находится в центральном городском сквере. Свиридов начал своё обучение в местной музыкальной школе. При поступлении в школу мальчик забыл дома ноты и сыграл на фортепиано марш собственного сочинения.
Музыкальная школа в Фатеже, само собой, носит его имя.
Каждый год в декабре город традиционно принимал фестивали, приуроченные ко дню рождения композитора. В настоящее время местные любители музыки живут надеждой, что придёт время, когда Курская область перестанет быть зоной СВО и славная традиция возобновится.
Говоря о Свиридове, не могу не поделиться удивительно музыкальным, до зримости точным в передаче настроения и очень пушкинским по духу стихотворением Татьяны Глушковой — поэта милостью Божьей — из её цикла «Музыка на святки», посвящённого Георгию Васильевичу Свиридову:
Совсем не страшно — на свирели,
на лире, лезвии ножа,
пока и в мае, и в апреле,
листами нотными шурша,
кружàт Свиридова метели,
поёт Гаврилина душа.
И, умилён Вечерней жертвой,
ты прячешься между колонн.
Какою радостью бессмертной
тут каждый звук посеребрён!
Какой смиренною печалью,
какой властительной мечтой…
И плачет ночь под чёрной шалью,
и пляшет месяц молодой.
И сами звёзды колядуют,
и вьются ленты голосов,
и музы в лоб тебя целуют,
начётчик букв, подёнщик слов.
Тебя коснулось дуновенье
привольных сфер, отверстых недр —
дубрав купальское волненье,
Фавора златоверхий ветр.
Второе славное имя, накрепко связанное с маленьким городком на Курщине, —
это имя Валентина Валентиновича Войно-Ясенецкого, ныне почитаемого как святитель Лука Крымский.
Гениальный врач и учёный, выдающийся богослов, будущий святитель начинал своё великое служение в качестве «мужицкого врача», как сам он определил себя, будучи студентом медицинского факультета Киевского университета.
Завершив обучение, молодой медик продолжает профессиональную деятельность в госпитале Красного Креста в качестве хирурга. С началом Русско-японской войны госпиталь переводят из Киева на Дальний Восток. В сторону военных действий направляется и недавний студент, которому пророчат блестящую научную карьеру. В Чите, в военной лечебнице, молодой хирург без устали оперирует раненых, продолжая заниматься наукой.
В 1905 году врач, обретя колоссальный опыт на Дальнем Востоке, принимает решение продолжить врачебную деятельность «в народе». Войно-Ясенецкий едет в деревню Верхний Любаж Курской губернии, где в маленькой, на десять коек, больничке принимает до 100 пациентов в день. Слава об искусном докторе молниеносно облетает всю округу: народ спешит к нему с ближних и дальних мест, не исключая соседнюю Орловскую губернию.
Вскоре Валентина Валентиновича переводят в фатежскую больницу, на тот момент самую большую в уезде. Здесь он трудится до 1908 года.
Стараниями молодого врача в фатежской больнице будет открыто инфекционное отделение, что было большой редкостью в те времена. Кроме того, будущий святитель вёл активную работу по просвещению населения во время массового заболевания оспой, объясняя необходимость прививок, — и люди стали прививаться, что в итоге помогло справиться с эпидемией.
По настоянию Войно-Ясенецкого — и по его же, кстати, проекту — в городе будет построен новый хирургический корпус с операционной, где Валентин Валентинович будет делать успешные операции.
Удивительно: до сего дня тот корпус стоит на территории бывшей Фатежской больницы, полностью переданной под Архиерейское подворье святителя Луки Крымского. Сохранилась и операционная. Сейчас это часовня, где хранится не только икона святого с частицей его мощей, но и некоторые личные вещи «мужицкого врача».
Долгое время здешний народ связывал имя доктора Войно-Ясенецкого с историей о чудесном исцелении слепого нищего.
История эта — далеко не миф, а реальный случай из врачебной практики Валентина Валентиновича, когда молодой нищий, слепой с раннего детства, прозрел после проделанной доктором операции.
В автобиографической книге «Я полюбил страдание» святитель Лука Крымский так вспоминает этот, по его собственному выражению, «курьёзный» случай:
«Месяца через два он собрал множество слепых со всей округи, и все они длинной вереницей пришли ко мне, ведя друг друга за палки и чая исцеления».
Впоследствии, будучи уже богословом, архиепископом, но числясь обыкновенным ссыльным (11 лет владыке пришлось провести в тюрьмах и ссылках), гениальный хирург, «о себе попечение отвергнувый», всю войну простоял за операционным столом. Он продолжал научную деятельность, многие из своих открытий и наработок, подтверждая ежедневной практикой.
В качестве одной из иллюстраций к сказанному можно процитировать кондак 8-й из Акафиста святителю Луке Крымскому:
«Странник во юдоли земной быв, терпения, воздержания и чистоты образ показал еси, исповедниче Луко. Егда отечество в опасности от нашествия иноплеменник пребываша, любовь евангельскую явил еси, денно и нощно во врачебнице труждался еси, исцеляя недуги и раны вождей и воинов отечества земного, непамятозлобием и любовию удивляя всех творящих ти напасти, и многия сим обратил еси к Христу…»
Со временем его многолетние исследования и наблюдения будут опубликованы в книге «Очерки гнойной хирургии»: за эту работу он получит Сталинскую премию.
И нет ничего случайного в том, что в Тихвинском храме Фатежа икона святителя Луки Крымского под сенью появилась ещё до того, как местночтимый святой Крымской земли был прославлен в 2000 году РПЦ в Соборе новомучеников и исповедников Российских.
Счастье для многих, что святитель Лука Крымский обитает в Фатеже, и обитает не только в виде памятника на территории бывшей Фатежской больницы. Он духом своим здесь всегда и со всеми. Он жив для каждого, кто молитвенно обращается к нему в надежде на исцеление телесное и духовное.
Архиерейское подворье, уже не раз упомянутое в этом очерке, было открыто в мае 2013 года.
Возникло оно, как было сказано, на территории бывшей Фатежской больницы (тогда ещё окончательно не покинувшей старые корпуса) попечением и заботами схимитрополита Курского и Рыльского Ювеналия (Тарасова), которому, однако, не довелось дожить до тех дней, когда подворье окончательно обрело свой статус.
Тогда же матушка Серафима (Головина) возглавила будущую обитель: со временем здесь мечтается создать женский монастырь в честь святого Луки Крымского.
Матушка Серафима по своему положению — старшая сестра, однако труды по объёму и ответственности больше сродни настоятельским. Вряд ли есть смысл перечислять всё, что входит в круг её многочисленных обязанностей, связанных со строительством и обустройством подворья. Упомяну только, что матушка несёт послушание и на клиросе: на всех службах, как обычных, так и праздничных, звучит её строгий мелодичный голос.
Всегда рядом с инокиней — духовник подворья, иерей Валерий (Кирсанов) — человек нелёгкой мужской судьбы.
За его плечами — боевой опыт двух Чеченских войн в составе Курского ОМОНа: не раз будущий священник смотрел в глаза смерти, которая неотступно следовала по пятам. Из его взвода домой с Кавказа вернулись лишь двое бойцов. Особое место среди многочисленных наград бывшего омоновца занимает орден «За заслуги перед Отечеством».
В настоящее время отец Валерий, едва только выпадает свободное время в плотном графике богослужений и треб, едет на позиции, где его хорошо знают по позывному «Добрый».
Батюшка спешит поддержать бойцов нужным словом и горячей молитвой, причащает их. Есть уже воины, прямо на передовой принявшие от отца Валерия святое крещение. Часто бывает он в госпиталях, не минуя и тот, что рядом с подворьем.
Приведу слова, сказанные батюшкой в одном из интервью:
— На простых ребятах держится Россия. У нас в крови — русский дух. И если в критические моменты обращаешься к Господу, Он милует и спасает.
Священник знает, что говорит, ибо за его плечами — воинский опыт и путь воцерковления…
Сёстры старательно собирают всё, что, так или иначе, относится к истории Фатежской больницы, — воспоминания, письменные документы, фотографии.
В наши дни больница покинула старую территорию и разместилась в больших современных корпусах, где на данный момент, ввиду грозных событий на Курском приграничье, выполняет функцию госпиталя. Городу не привыкать принимать раненых бойцов: В XIX веке на месте нынешнего подворья была усадьба дворянина Кишкина, который во время Крымской войны передал её под госпиталь. В 1865 г. лечебница для военных уже принимала первых раненых из 48-й дружины народного ополчения.
XX век прочно закрепил за Фатежем репутацию «Города-госпиталя». Так назвали его сами фронтовики.
В период Курской битвы освобождённый от оккупантов город продолжал быть прифронтовым, потому как кровопролитные бои шли всего в нескольких километрах, — и вот все чудом уцелевшие общественные здания в Фатеже были заняты под военные госпитали. Действующих на тот период госпиталей насчитывалось целых 18!
Схимонахиня Лука (одна из первых сестёр, принявших постриг в стенах подворья, пережившая при постриге настоящее чудо), скромная собирательница исторического архива, показала мне одно фото, с которого на меня смотрел удивительно светлый человек, окружённый группой детей.
— Это доктор Иван Пашин, — сказала матушка Лука. — В послевоенное время он долго работал в Фатежской больнице. Память о нём сохранилась у некоторых горожан. Фото и ещё некоторые его бумаги нам привезла его дочь Галина Ивановна. Она часто бывает здесь. Вот совсем недавно приезжала с группой волонтёров, привозила помощь для госпиталя. Отстояли воскресную службу. Причастились…
Имя Галины Ивановны Пашиной-Яцкой было мне уже знакомо. Мы познакомились в Курске за несколько дней до этой беседы с матушкой Лукой. Я провела полдня в её Гуманитарном штабе — большой квартире жилого дома, под потолок забитой коробами и коробками с лекарствами и медикаментами, — и мне удалось посреди нескончаемого потока добровольческой работы записать небольшое интервью с этой деятельной и самоотверженной женщиной. Здесь, на подворье, моё знакомство с Галиной Ивановной неожиданно (пусть и заочно) продолжилось. Я с удивлением узнала от инокини, что брат Галины Ивановны был тем самым вторым бойцом, который выжил и вернулся с Кавказа вместе со старшим прапорщиком Кирсановым — будущим отцом Валерием... Так на Архиерейском подворье, где когда-то работал детский врач Пашин, пересеклись судьбы боевых сослуживцев. Что тут скажешь?! Только одно: мир тесен! Хотя умные люди подсказывают, что «не мир тесен, а прослойка тонкая»...
Активную добровольческую деятельность Галина Ивановна начала фактически с того памятного дня, когда Верховный Главнокомандующий В. В. Путин объявил о начале СВО.
— Не скрою: как и большинство наших людей, я поначалу была совершенно растеряна… — рассказывала мне Галина Ивановна. — Однако вопрос «что делать?» возник сразу же — и ответ на него пришёл тем же днём. Позвонила хорошая знакомая и поведала, что её мама срочно поехала на рынок, где купила, сколько смогла, штанов, носков и тапок, — и всё это отнесла в госпиталь.
Это стало толчком для меня, медика. Тут же позвонила в окружной госпиталь, где были знакомые… Так узналось, что к ним уже стали поступать искалеченные ребята… не раненые, а именно зверски искалеченные: кисти руки и стопы ног отрублены… глаза выколоты… кто-то был кастрирован… Это было страшно… Госпиталь расположен в центре города, и медсёстры, санитарки и иной медперсонал кинулись простынями завешивать окна, чтобы жители соседних домов ничего не увидели… А ребята все молодые… у всех тяжёлое психическое состояние… были и попытки суицида…
Надо было как-то подключаться. Позвонила начмеду госпиталя, своему сокурснику: чем помочь? И прозвучавшая просьба оглушила! Нужны биотуалеты…
Поначалу ко мне присоединились мои родственники, знакомые, студенты медицинского колледжа, где я до пенсии преподавала. Первую партию биотуалетов для палат с тяжелоранеными удалось привезти в госпиталь уже скоро…
Связалась с начмедами других госпиталей. Многие подключились к помощи — несли продукты, что-то из одежды, воду…
Вскоре Галина Ивановна поняла, какая ещё необходимая помощь требуется фронту… Когда в сентябре 2022 года была объявлена частичная мобилизация, выяснилось, что ребята уходят на фронт совершенно не подготовленными по тактической медицине, то есть не обучены даже простейшим азам медицинской помощи, необходимость в которой может возникнуть на передовой в любой момент…
Тогда Пашина-Яцкая, сплотив вокруг себя профильных медсестёр, бывших и нынешних студентов медколледжа, организовала курсы практической направленности: первая реанимация, противоожоговая помощь, помощь при ранении грудной клетки, начальная травматология и хирургия…
Пробные курсы по начальному обучению будущих бойцов были проведены при военкомате г. Железногорска. И уже первый успешный опыт показал крайнюю необходимость такого обучения.
В дальнейшем Галина Ивановна и команда добровольцев, поддержавших это направление волонтёрской работы, провели ещё несколько курсов по тактической медицине. Вскоре инициативу добровольцев поддержала администрации области. Пашина-Яцкая, проявив недюжинный организаторский талант, собрала вокруг своего Гуманитарного штаба целое сообщество неравнодушных людей, причём не только курян. Самым чу̀дным, как сама она выразилась, образом на штаб вышли сотрудники гуманитарной миссии Патриархии. Они привезли на очень большую сумму так называемую «инфузорную терапию», включая капельницы.
— Встреча с каждым человеком для меня всегда и определённый опыт, и урок… всегда урок… Мы же не знали, что такое война… Война на нашей земле… — говорит Галина Ивановна. — Многие узнали о нас, когда курское приграничье стало фронтовой зоной. С ходу и не перечислить всех, кто присоединился к нам со своей помощью… Это храмы и монастыри Москвы… питерское сестричество… Тюмень… Оренбург… и так далее… и так далее…
Добавлю к словам Галины Ивановны деталь от себя. Помню, как, прибираясь в тесном штабе, забитом медицинской «гуманитаркой» и увешанном боевыми стягами разных воинских подразделений, прочла на одной из многочисленных коробок впечатлившую меня надпись: «Жгуты. От женщин «Рот Фронта»!
Впрочем, и здесь, увы, не обходится без «параллельных миров»… Случалось и такое, что некоторые «помогали» исключительно в кавычках, чтобы себе и своему кошельку не повредить. Предлагали лекарства оптом, демонстративно уступая в цене… Только вот сказать спасибо в таком случае не поворачивается язык, потому как, прикрываясь щедростью, «благодетели» пытались сбыть фронту просроченные лекарства…
Хотелось бы написать, что Бог им судья… Но Бог для подобных особей, явно, категория не существующая…
— Надо признаться, что с вовлечением курского приграничья в реальную зону СВО, объём работы у нас увеличился не в десятки — в сотни раз… — продолжала Галина Ивановна. — Мы так же продолжали встречать военных после выписки из госпиталей, при необходимости устраивали их на два-три дня на ночлег, кормили, провожали на поезд… И одновременно началась прямая работа с теми, кто был на передовой. Причём, как подсказывала практика, невозможно было предвидеть, что именно нужно тому или иному подразделению. Работали и с пехотой, и с танкистами, и с артиллеристами, и с морпехами… У каждого своя задача — своя и потребность в медикаментах. И так пришла идея — заранее собирать то, что конкретно нужно бойцам. Предложили присылать заявки — и военные нас поддержали. Сейчас так: от подразделения приходит заявка — и мы её формируем…
В тот день, когда я была в штабе, Галина Ивановна как раз отправила на передовую две заранее подготовленные партии. Я была свидетелем передачи одного из «заказов» медбрату Алексею, гордо назвавшему мне свой позывной — Калаш!
Калаш приехал в Гуманитарный штаб из своего подразделения, преодолев несколько десятков километров. С Пашиной-Яцкой они встретились как хорошие знакомые. Алексею было предложено перекусить, но он отказался: впереди неблизкая и опасная дорога назад — в расположение.
Галина Ивановна с трогательно-тревожной заботой прицепила ему на грудь тактическую аптечку со словами:
— Это чтобы у тебя под рукой было… когда на поле будешь…
Тактическая аптечка в цвет камуфляжа. Внутри — медикаменты скорой помощи с противошоковыми обезболивающими. Война дохнула жаром… болью… тревогой…
Вскоре Калаш — молодой парнишка с приветливой улыбкой на открытом русском лице — попрощался с нами…
День угасал.
За окнами штаба утопал в вечерних сумерках Курск. Разговор наш подходил к концу, когда Галина Ивановна, глубоко вздохнув, сказала:
— Встречались не так давно с однокурсниками по мединституту. Все пенсионеры, однако многие по мере сил и возможностей работают… — И вновь глубокий вздох. — Летом 24-го года многих ребят-хирургов расстреляли в Судже… Они не уехали… остались со стариками в оккупации…
Помолчав, собеседница энергично продолжила:
— Вот святитель Лука Крымский! Его книга очерков по гнойной хирургии — прямое руководство для врачей, особенно сейчас, когда так много раненых… Его наработки военных лет и по хирургии, и по профилактике гнойных инфекций — лучшего ещё никто не придумал в мире! Господь так устроил, что этот опытный врач и одарённый, между прочим, художник, сумел медицинскому миру оставить в книге рисунки: чёткие, подробные, всё объясняющие… Он ведь, прежде чем стать хирургом, окончил и художественную академию в Киеве. Его труды бесценны! А ещё святитель самым чудным образом помогал и до сих пор помогает при операциях, — тому есть реальные примеры. Здесь неподалёку есть Фатеж, где он работал в земской больнице в начале ХХ века. Там сейчас Архиерейское подворье… Побывайте там обязательно!
И про Фатеж, и про подворье с матушкой Серафимой во главе я знала давно. Через несколько дней там и побывала…
Анна Козырева
