Иван Бунин и другие великие

22 октября исполняется 155 лет со дня рождения Ивана Бунина – нашего великого прозаика и превосходного поэта (хотя он сам всегда обижался, когда больше ценили его прозу, чем стихи). Бунин не отличался кротостью нрава и в своих высказываниях не стеснялся (доставалось – да ещё как! – и Блоку, и Цветаевой, уж не говоря про ненавидимого им Маяковского). Жаль только, что эти гневные филиппики сегодня частенько цитируют к месту и не к месту. Дескать, вон он что городил, а ещё великим считается! Как говорится, не нам с вами его судить. Но я хочу вспомнить об историях, связанных с теми писателями которых Иван Алексеевич действительно любил и действительно восхищался. Именно их, и только их книги он читал и перечитывал всю жизнь – это Пушкин, Чехов, Толстой (да ещё Флобер из западных авторов).

Бунин и Пушкин

Вот уж кем Бунин восхищался безоговорочно, так это Пушкиным и всем, что связано с его именем. Известна история, как он увидал «Сашку» – любимого сына поэта. Однажды 20-летним юношей Бунин приехал из Орла в Москву. Зашел в Страстной монастырь. Идёт служба. Сам Бунин рассказывал об этом так: «Стал, а рядом старушка глаз не сводит с моего соседа и шепчет мне: «Это Пушкин Александр Александрович!» Я посмотрел и чувствую, что бледнею от волнения. Стоит старый седой генерал в сюртуке, а лицо Пушкина. Стою и боюсь пошевелиться, а глаз оторвать не могу… Пушкин — это волшебство, это божественное, я уверен, что нигде в мире, ни в какой литературе ничего подобного нет».

Бунин и Чехов

Они были хорошо знакомы. Много общались, Бунин гостил у Чехова, много разговаривал с ним о литературе и жизни (и рассказал об этом в мемуарах). »У меня ни с кем из писателей не было таких отношений, как с Чеховым, – писал Бунин, – за всё время ни разу ни малейшей неприязни. Он был неизменно со мной сдержанно нежен, приветлив, заботился как старший, – я почти на одиннадцать лет моложе его, – но в то же время никогда не давал чувствовать свое превосходство и всегда любил мое общество». Отношения младшего и старшего писателей совсем уж близкими назвать при этом сложно. И того, и другого раздражало, например, что с некоторых пор стали говорить об их сходстве (которое и тот, и другой решительно отрицали – может быть, честно говоря, и зря…). Возможно, они бы даже поссорились со временем, ибо таков был путь Бунина – дружить долго, иногда очень близко и горячо, потом ссориться навсегда. Но не успели. После смерти Антона Павловича Бунин всегда говорил о нем исключительно в положительном ключе. Причём до конца своих дней. Например, восхищался тем, что Чехов говорил: «В жизни всё просто», бракуя в литературе все нарочитое, искусно скомпонованное, рассчитанное на то, чтобы удивить читателя. Бунин придерживался точно таких же воззрений – позаимствованных, возможно, у Антона Павловича. Кстати, Иван Алексеевич утверждал, что именно Чехов научил его подсмеиваться над декадентами, которых молодой Бунин очень любил (и даже дружил с Константином Бальмонтом).

Бунин и Толстой

И всё-таки больше всех из современников Бунин восхищался Толстым. Он был хорошо знаком с ним, они много раз общались. Причем и в тяжелые минуты. На всю жизнь Бунин запомнил, как они гуляли со Львом Николаевичем по ночной Москве вскоре после смерти любимого сына Толстого, семилетнего Ванечки, и Толстой все время твердил резко и отрывисто: «Смерти нет, смерти нет»…

Были, впрочем, и совсем другие беседы. С большим юмором Бунин вспоминал, как однажды стал хвалить Толстому возникающие тут и там общества трезвости:

«Толстой сдвинул брови:
 – Какие общества?
 – Общества трезвости…
 – То есть это когда собираются, чтобы водки не пить? Вздор. Чтобы не пить, незачем собираться. А уж если собираться, то надо пить. Всё вздор, ложь, подмена действия видимостью его».

Хорошо сказано!

Имя Толстого будущий нобелиат слышал еще в детстве – отец ему рассказывал: «Я его немного знал. Во время севастопольской кампании встречал, играл с ним в карты в осаждённом Севастополе». Бунин добавляет, что после этих слов смотрел на отца с восторженным удивлением – «живого Толстого видел!». Первое письмо великому старцу Бунин написал в 19 лет, потом были другие письма (на которые Толстой, между прочим, вежливо отвечал). Потом, набравшись храбрости, Бунин отправился в Хамовники, в знаменитую толстовскую усадьбу, и познакомился с кумиром лично. Слова, сказанные тогда Львом Николаевичем, Бунин запомнил навсегда и часто повторял их: «Не ждите много от жизни, лучшего времени, чем теперь, у вас не будет. Счастья в жизни нет, есть только зарницы его, – цените их, живите ими…». Потом были встречи, беседы, потом, уже в эмиграции, глубокий труд «Освобождение Толстого». Да и в последний день своей жизни, 7 ноября 1953 года, когда ему уже трудно было сосредоточиться и тяжело было держать книгу в руках, Бунин читал толстовское «Воскресение» – «одну из самых драгоценных книг на земле», по бунинскому признанию.

Что ж, и книги Бунина драгоценны для нас, и сам он в том же ряду – великих русских писателей!

Михаил Гундарин