«Если дорог тебе твой дом»: исполнилось 110 лет со дня рождения Константина Симонова
Не такая уж длинная жизнь Константина Симонова (1915–1979, всего 63 года) пришлась на главные, может быть, годы прошлого века. Для нашей страны уж точно. Симонов был сыном царского генерала и урождённой княжны Оболенской — а стал любимым поэтом народа, свергнувшего царскую власть. Он занимал высокие литературные посты, получал награды (шесть Сталинских премий, между прочим) — и был в опале. Помогал гонимым — и сам был гонителем… Писал стихи, прозу, пьесы — иногда искренне, а иногда, скажем честно, тенденциозно, под политический заказ. Но были в его жизни звёздные годы, когда он (прежде всего как поэт) стал вровень с великим народом, лучше других выразил его мысли и чаяния. Это были годы Великой отечественной войны. Вспомним три стихотворения Симонова тех лет (возможно, самых значимых в его творчестве).
Любовь к России
Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Как слёзы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! —
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси…
Стихотворения написано в первый год войны, в тяжелейшее время. Наша армия отступала на всей территории, и военкор Симонов вместе с солдатами прошёл эти горькие километры. Стыдно и горько было оставлять родную землю, смотреть в глаза женщинам-солдаткам…
«Алёша» — это поэт Алексей Сурков, автор слов песни «Бьётся в тесной печурке огонь», боевой товарищ Симонова. Они вместе видели всё это и местных жителей, которым предстояло оказаться в оккупации, и горящие дома, и убитых солдат…
Вот только дождей не было. Стояло жгучее лето, которое было переносить ещё тяжелей. Но это в реальности. А для атмосферы стихотворения, конечно, нужно было показать общее депрессивное состояние природы и духа.
На что было опереться в такой ситуации морально, духовно? Оказалось — только на великое прошлое нашего народа. Пожалуй, ещё год назад, в мирное время, за упоминание «великой Руси» Симонову бы не поздоровилось. Да ведь он и писал тогда о героях всего мира — то об Амундсене, то о «красном» венгре по прозвищу Генерал Лукач. Теперь же он ощутил и гениально выразил, что только опора на традиции может помочь в час народной трагедии.
По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.
Нас пули с тобою пока ещё милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я всё-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
Это, конечно, великие стихи, может быть, самое лучшее, что написано поэтом Симоновым, и из числа лучшего, что написано на русском языке в двадцатом веке.
Ненависть к врагу
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нём исхоженные полы;
Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчёл
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол…
Это страшное и страстное, на верхнем возможном эмоциональном пределе, стихотворение написано в страшные дни лета 1942 года. Успехи конца 1941 года обернулись неудачами. Фронт катился назад, казалось, уже без остановки. Фашисты подходили к Волге. Симонов, как обычно, был на переднем крае в качестве военкора «Красной звезды». Однажды в редакцию пришел от него пакет, где вместо очередного материала было это стихотворение. К счастью, редактор, Давид Ортенберг сразу понял, с каким мощным текстом имеет дело. Стихотворение вышло в крупных газетах, его записали на радио, оно стало частью агитационных материалов…
Фронтовики вспоминали: «Мне, политруку миномётной роты, в самые тяжёлые дни Сталинградской битвы не нужно было без конца заклинать своих бойцов: «Ни шагу назад!» Мне достаточно было прочесть стихотворение Симонова «Убей его!» — стихотворение, появившееся как раз в ту пору. Свидетельствую: оно потрясло наши солдатские души» (писатель Михаил Алексеев).
«Говорил мне мой друг-танкист о стихотворении Симонова «Убей его!»: «Я бы присвоил этому стихотворению звание Героя Советского Союза. Оно убило гитлеровцев больше, чем самый прославленный снайпер…» (поэт Михаил Львов).
Назывался текст предельно четко и ясно: «Убей его!»
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоём дому чтобы стон,
А в его по мёртвым стоял.
Так хотел он, его вина, —
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
Согласитесь, даже сейчас от этих строк мороз по коже.. Так и надо писать стихи на войне.
Надежда и вера
Ну и, конечно, как не вспомнить стихотворение «Жди меня». Оно о любви. О надежде. О доверии. О мечте, которая так нужна и солдату, и любому человеку.
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Жёлтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придёт,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждёт.
Это стихотворение сначала даже не хотели печатать — мол, слишком личное, интимное (да Симонов и написал его как послание конкретной женщине — актрисе Валентине Серовой, с которой его связывали долгие, во многом мучительные отношения). Сомневался и сам Симонов. Он вспоминал: «Я считал, что эти стихи — моё личное дело... Но потом, несколько месяцев спустя, когда мне пришлось быть на далёком севере и, когда метели и непогода иногда заставляли просиживать сутками где-нибудь в землянке, мне пришлось самым разным людям читать стихи. И самые разные люди десятки раз при свете коптилки или ручного фонарика переписывали на клочке бумаги стихотворение «Жди меня», которое, как мне раньше казалось, я написал только для одного человека».
В итоге стихотворение стало важным фактом не столько литературы, сколько духовной жизни воюющей страны. 26-летний поэт в момент, может быть, своего высшего озарения угадал те слова, которые были нужны миллионам (при всей своей интимности; таков парадокс большой поэзии!). Заклинание, оберег… (Стихотворение и устроено по фольклорному принципу, с бесконечными повторениями, словно вводящими в транс). Военврачи вспоминали, что раненые солдаты, когда им было особенно больно, читали наизусть «Жди меня»…
И сегодня это стихотворение работает так же. Проверено.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души…
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: — Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой, —
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.
Великая Отечественная всегда оставалась с Симоновым — в воспоминаниях, романах, новых стихах… Его прах был развеян на поле под Могилевом, где в 1941 он оказался в эпицентре тяжелейшего боя. И теперь – вернулся туда.
Михаил Гундарин