35 лет это видели лишь единицы — неизвестные фотографии с похорон Виктора Цоя

35 лет назад, 19 ав­гу­ста 1990 мы хо­ро­ни­ли Витю Цоя . Я тогда слу­чайно ока­зал­ся в Ле­нин­гра­де, в ко­то­ром не жил уже два года. О ги­бе­ли Вик­то­ра, дате и месте по­хо­рон узнал из вы­пус­ка «600 секунд». Ве­ду­щий, бу­ду­щий ино­агент и экс­тре­мист, глядя стальным взгля­дом в ка­ме­ру, про­сил «этих девчонок» «не делать непоправимого шага», то есть не са­мо­уби­ваться из-за ги­бе­ли ку­ми­ра.

19 ав­гу­ста, при­хва­тив два фо­то­ап­па­ра­та, один с черно-белой плён­кой, вто­рой – с цвет­ной, я по­ехал на Бо­го­слов­ское клад­би­ще. А там… По­доб­но­го я в жизни больше не видел. Та­ко­го ко­ли­че­ства людей не было даже на по­хо­ро­нах ака­де­ми­ка Са­ха­ро­ва годом ранее. Мас­штаб про­ща­ния с Цоем срав­ним разве что с по­хо­ро­на­ми Вы­соц­ко­го в июле 80-го.

Ты­ся­чи юных при­шли про­во­дить Вик­то­ра в по­след­ний путь. Помню Кин­че­ва с по­чер­нев­шим лицом, Шев­чу­ка в ин­тел­ли­гент­ских очоч­ках. Я по­стес­нял­ся их сни­мать в горе. Над мо­ги­лой Вик­то­ра был холм цве­тов. Рядом де­жу­ри­ла ми­ли­ция. Ми­ли­ци­оне­ры были груст­ны и се­рьёз­ны. По­крас­нев­шие глаза иных из них го­во­ри­ли о том, что они недав­но пла­ка­ли.

После по­хо­рон Цоя, об этом мало кто знает, сти­хийно слу­чи­лась гран­ди­оз­ная тра­ур­ная ма­ни­фе­ста­ция мо­ло­дых людей, про­ша­гав­шая от Бо­го­слов­ско­го до Двор­цо­вой пло­ща­ди. Бес­цельная, но прон­зи­тельная как крик. Ко­лон­ну несколько раз пы­та­лась оста­но­вить ми­ли­ция, од­на­ко де­ла­ла это неохот­но и вяло. Раз­вер­нут свои авто по­пе­рек дви­же­ния, а потом сами их и уби­ра­ют.

В конце кон­цов, было при­ня­то ре­ше­ние ко­лон­ну не оста­нав­ли­вать, но воз­гла­вить и впе­ре­ди мед­лен­но по­ка­ти­лись два ми­ли­цейских «жигулёнка». Про­ша­га­ли мимо «Крестов», мимо «Большого дома» на Ли­тейном. Тех, кто на­чи­нал скан­ди­ро­вать ан­ти­со­вет­чи­ну быст­ро за­ты­ка­ли сами мар­ши­ру­ющие. Ближе к цен­тру го­ро­да к ко­лонне вышли несколько опе­ра­тив­ни­ков КГБ и по­пы­та­лись ру­лить ее про­дви­же­ни­ем.

На одном из моих сним­ков вы мо­же­те ви­деть со­труд­ни­ка, ука­зы­ва­юще­го ко­лонне по­во­рот к арке Ге­не­рально­го штаба. На Двор­цо­вую толпа вы­ли­лась как штур­му­ющие Зим­ний мат­ро­сы в фильме Эйзен­штейна. Я успел за­бе­жать впе­ред и от Алек­сан­дров­ской ко­лон­ны снял люд­скую лаву, вы­плёс­ки­ва­ющу­юся из арки Ген­шта­ба. Когда народ за­пол­нил пло­щадь, у под­но­жия ко­лон­ны про­шел тра­ур­ный ми­тинг, пели песни «Кино», го­во­ри­ли что-то на­ив­ное и страст­ное, снова пели.

После пошел дождь, и огром­ную толпу, ко­то­рую не смог­ли разо­гнать силы пра­во­по­ряд­ка, он рас­се­ял за счи­тан­ные ми­ну­ты... Я от­снял пять плё­нок в тот день. Че­ты­ре черно-белых и одну цвет­ную. Сним­ки эти, за ис­клю­че­ни­ем од­но­го-двух, ни­ко­гда преж­де не пуб­ли­ко­ва­лись. Через трид­цать лет слу­чи­лось по­сле­сло­вие.

Как-то ве­че­ром я сидел у экра­на ком­пью­те­ра и вос­хи­щен­но раз­гля­ды­вал в сети сним­ки клас­си­ка пе­тер­бурж­ской фо­то­гра­фии Сер­гея Под­гор­ко­ва. На­ткнул­ся на серию с по­хо­рон Вити. По неко­то­рым кад­рам понял, что мы с Под­гор­ко­вым были где-то со­всем рядом, у нас есть прак­ти­че­ски иден­тич­ные ра­кур­сы. На одном из сним­ков за­ме­чаю мо­ло­до­го че­ло­ве­ка, несколько су­ту­ля­ще­го­ся, с фо­то­гра­фи­че­ским коф­ром на пра­вом плече.

Кадр Под­гор­ко­ва чёрно-белый, но я по­ни­маю, что кофр у парня таким и дол­жен быть, по­то­му что он из се­ро­го ко­же­за­ма, с чёр­ной за­стёж­кой-мол­нией по кругу, а вот туфли на юноше синие, и ру­баш­ка синяя. По­то­му что это мой кофр, мои туфли и ру­баш­ка. И на сним­ке – я. Было мне тогда 15 лет. Рас­смат­ри­вая мои же фо­то­гра­фии из се­год­ня, я вижу на лицах юных, про­щав­ших­ся тогда с Цоем, пред­ве­стие про­ща­ния с нашей ве­ли­кой общей стра­ной.

Её не ста­нет ровно через год.