Алексей Татаринов: «
е молчать об иноагентах, а биться с ними
»

Та­та­ри­нов Алек­сей Вик­то­ро­вич. Ро­дил­ся в 1967 г. в г. Но­во­си­бир­ске. Ли­те­ра­тур­ный кри­тик, док­тор фи­ло­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор, за­ве­ду­ющий ка­фед­рой за­ру­беж­ной ли­те­ра­ту­ры Ку­бан­ско­го го­су­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. В этом небольшом слове пред­ло­жим ди­агно­сти­ку ли­те­ра­тур­но­го про­цес­са как со­труд­ни­че­ства пи­са­те­лей и фи­ло­ло­гов, кри­ти­ков и функ­ци­оне­ров.

Ди­агно­сти­ка может при­ве­сти к им­пе­ра­тив­ным суж­де­ни­ям. Они ре­али­зо­ва­ны в моем лич­ном опыте: и ву­зов­ском, и пуб­ли­ци­сти­че­ском. Пред­ло­же­ний не долж­но быть больше семи. Стрем­ле­ние охва­тить всех участ­ни­ков ли­те­ра­тур­но­го про­цес­са рас­ши­рит тер­мин «поэтика». Прошу меня за это про­стить. Фраг­мен­тар­ность и праг­ма­ти­ку по­беж­дать по­эти­кой!

Уни­вер­си­тет­ское ли­те­ра­ту­ро­ве­де­ние часто ди­стан­ци­ру­ет­ся от нрав­ствен­но-фи­ло­соф­ских про­блем ради ре­ше­ния дис­сер­та­ци­он­ных задач и по­вы­ше­ния ин­дек­са пуб­ли­ка­ци­он­ной ак­тив­но­сти. Когда вы пред­ла­га­ете в се­рьез­ный жур­нал пра­вильно оформ­лен­ную без­зу­бую ста­тью – вас любят, ино­гда даже без денег. Если вы пи­ши­те об от­ра­же­нии ак­ту­альной ис­то­рии в но­вейшей прозе, о войне миров в ней, вам ста­ра­ют­ся не от­ве­чать.

Вы счи­та­етесь – вне науки! Да, хва­та­ет пуб­ли­ци­сти­ки, но еще больше фраг­мен­тар­ной линг­ви­сти­ки и нар­ра­то­ло­гии. Нар­ра­тив­ная ин­три­га, по­лез­ная в ти­ра­жи­ро­ва­нии кур­со­вых работ и дис­сер­та­ций, стре­мит­ся вы­тес­нить ду­хов­ную ин­три­гу, за­став­ля­ющую ви­деть в тек­сте не только по­вест­во­ва­тельные стра­те­гии. Не для ана­ли­за и не для кри­ти­ка-эго­иста со­зда­ет­ся сло­вес­ное про­из­ве­де­ние!

Об этом не стоит за­бы­вать. Ду­хов­ная ин­три­га аб­со­лют­но ин­ди­ви­ду­альна, нар­ра­тив­ная тре­бу­ет ти­пи­за­ции. Стра­да­ет цельность по­эти­ки как по­движ­ной си­сте­мы по­зна­ния, ана­ли­за ху­до­же­ствен­но­го мира от лек­си­ки тек­ста до ми­ро­воз­зре­ния на­ро­да, как это пред­ло­же­но в клас­си­че­ских тру­дах Ми­ха­ила Бах­ти­на («Поэтика Достоевского»), Дмит­рия Ли­ха­че­ва («Поэтика древнерусской литературы»), Сер­гея Аве­рин­це­ва («Поэтика ранневизантийской литературы»).

Да­вайте со­зда­дим кол­лек­тив­ную «Поэтику новейшей словесности»! Где будут раз­де­лы: время, про­стран­ство, че­ло­век, кон­фликт, жанр, про­по­ведь. У клас­си­че­ско­го ро­ма­на учиться по­эти­ке лич­но­сти! В со­вре­мен­ном лит­про­цес­се до­ми­ни­ру­ет­ро­ман. Много стра­ниц, можно пе­ре­ска­зать, есть герой. Порою это на­ив­ная, но все же ра­бо­та­ющая уста­нов­ка на жиз­не­спо­соб­ность ли­те­ра­тур­но­го со­бы­тия.

Мне­объяс­нил Вадим Ко­жи­нов: клас­си­че­ский роман – яв­ле­ние иде­ально­го че­ло­ве­ка, сов­ме­ща­юще­го ре­льеф­ную фа­бу­лу-по­сту­пок со слож­нейшим сю­же­том – со­зна­ни­ем/речью. Фа­бульность из­бав­ля­ет от тор­мо­же­ний рус­ско­го гам­ле­тиз­ма, сю­жет­ность слова – от раз­ных форм фа­ри­сейства. Можно бес­ко­неч­но клясться по­ли­фо­ни­ей Бах­ти­на, од­на­ко – осо­бен­но сейчас – важ­нее пом­нить кор­рек­ти­вы, вне­сен­ные Юрием Се­лез­не­вым: выше по­ли­фо­нии со­бор­ность!

Пе­ре­во­жу: не ин­тел­ли­гент­ское, а на­род­ное действие. Рус­ское уче­ние о ро­мане – это уче­ние о жизни, когда воля опре­де­ля­ет внеш­нее действие, дви­же­ние к цели, по­беж­да­ет об­ло­мов­щи­ну, по­беж­да­ет ав­тор­ской силой и ком­по­зи­ци­он­ным со­вер­шен­ством, со­хра­няя див­ную слож­ность внут­рен­них миров. Не надо пре­уве­ли­чи­вать двойствен­ность ху­до­же­ствен­но­го вы­ска­зы­ва­ния!

Есть смысл оста­вить ам­би­ва­лент­ность и ко­ле­ба­ния ради по­эти­ки по­ступ­ка! Роман – яв­ле­ние цве­ту­щей слож­но­сти. В эпоху тя­же­лейше­го кри­зи­са ли­те­ра­ту­ры цве­ту­щая слож­ность тре­бу­ет рас­ши­ре­ния по­эти­ки до со­от­вет­ствия судьбы ав­то­ра своим по­вест­во­ва­тельным дви­же­ни­ям. Ко­неч­но, это важно все­гда. Се­год­ня, когда проза и по­эзия про­иг­ры­ва­ют альтер­на­тив­ным фор­мам сю­же­ти­ки и кра­со­ты, по­эти­ка сверх­тек­сто­во­го по­ступ­ка осо­бен­но зна­чи­ма.

Не ради упро­ще­ния, а для яс­но­го обо­зна­че­ния ин­три­ги (имен­но ду­хов­ной!) необ­хо­дим во­прос о За­ха­ре При­ле­пине , ко­то­рый энер­гич­нее дру­гих понял недо­ста­точ­ность ли­те­ра­ту­ры. При­ле­пин везде: в те­ле­ви­зо­ре и те­ле­гра­ме, в прозе, пуб­ли­ци­сти­ке и на новых рос­сийских тер­ри­то­ри­ях, его взры­ва­ют … — и все же часто не любят, слов­но автор «Обители» — не во­пло­ще­ние ко­жи­нов­ской по­эти­ки ро­ма­на, а скры­тый про­тив­ник рус­ской по­бе­ды.

По­че­му так? Или на Пра­вом флан­ге нашей сло­вес­но­сти идет граж­дан­ская война? Тогда да­вайте чест­но рас­ска­жем о рас­кла­дах в этой войне, о про­ти­во­сто­ящих друг другу идео­ло­ги­ях или хотя бы о прин­ци­пах по­ве­де­ния. Со­зда­вать канон луч­ших со­вре­мен­ных тек­стов! «Что почитать из нового, написанного сейчас?», — спра­ши­ва­ют мо­ло­дые.

Долж­ны ли мы го­во­рить только о вы­со­ких до­сти­же­ни­ях на­ци­ональной ли­те­ра­ту­ры или при­зна­вать, что ро­ма­ны, ко­то­рые не хотим упо­ми­нать, эф­фек­тив­но по­ка­зы­ва­ют по­стро­ен­ную за трид­цать пять лет ре­альность? Стоит ли при­зна­вать худую ли­те­ра­ту­ру за чест­ную форму ди­агно­сти­ки раз­ных ва­ви­лон­ских башен? Мне проще от­ве­тить на дру­гой при­зыв: «Назови лучший прозаический текст 21 века!»

Со­об­щаю без со­мне­ний уже де­сять лет: По­весть Ан­дрея Ан­ти­пи­на «Дядька». Кто это? О чем? По­че­му никто не знает? Все­гда буду бла­го­да­рен рано ушед­ше­му Алек­сан­дру Ка­зин­це­ву за то, что по­про­сил про­чи­тать и ото­зваться. Так по­че­му для меня луч­шая проза, с ко­то­рой без со­мне­ний иду к сту­ден­там, ан­ти­пин­ский «Дядька»?

Во-пер­вых, чу­дес­ный, не за­ви­си­мый от го­род­ских но­ва­ций язык, с по­тря­са­ющей си­бир­ской ар­ха­икой. Во-вто­рых, рус­ский бо­га­тырь, ко­то­рый дол­жен вла­деть миром, душою и сильны­ми ру­ка­ми со­зда­вать бу­ду­щее, про­ва­ли­ва­ет­ся в страш­ное по­ра­же­ние и тем воз­дви­га­ет сим­вол на­род­ной беды. В-тре­тьих, Ан­ти­пин по­ка­зы­ва­ет тра­ги­че­ское цве­те­ние че­ло­веч­но­сти даже в аго­нии со­ци­ально­го тела и бук­вально за­став­ля­ет по­смот­реть на тех, кто па­да­ет или со­би­ра­ет­ся рух­нуть где-то возле тебя.

В-чет­вер­тых, меня, как пре­по­да­ва­те­ля раз­ных за­ру­беж­ных ли­те­ра­тур, ра­ду­ет, что ар­хе­ти­пы Гам­ле­та и Дон Ки­хо­та со­зда­ют слож­нейшую внут­рен­нюю форму не самой большой по­ве­сти. Вы зна­ете, что со­вре­мен­ные пи­са­те­ли млеют от гам­ле­тиз­ма с его пу­стот­но­стью, а ки­хо­тизм с его лю­бо­вью и верой те­перь большая ред­кость. Сейчас на­сто­ящий рус­ский роман – по­весть Ан­ти­пи­на «Дядька».

Нам нужен канон! Сколько там будет имен и тек­стов? Не знаю. Од­на­ко в мире бес­ко­неч­ных пе­ре­за­гру­зок тре­бу­ют­ся большие уси­лия, чтобы со­хра­нить глав­ное. Да­вайте со­зда­дим книгу о пяти или семи неза­ме­ни­мых текстах наших дней. Пусть луч­шие кри­ти­ки и ли­те­ра­ту­ро­ве­ды дадут им се­рьез­ный шанс на про­чте­ние, не только про­фес­си­она­ла­ми.

Знать чужую по­эти­ку! Часто мы го­во­рим: тор­же­ство «премиальной» ли­те­ра­ту­ры – ис­кус­ствен­ный, на большие деньги за­ка­зан­ный празд­ник. Нам от­ве­ча­ют без со­мне­ний. На­при­мер, Га­ли­на Юзе­фо­вич : кроме ино­аген­тов, а также их сто­рон­ни­ков у со­вре­мен­ной Рос­сии нет пи­са­те­лей. Ошиб­ка рус­ских про­фес­си­она­лов – про­сто от­ри­цать, па­фос­но не читая: Или­чев­ско­го и Ми­ха­ила Шиш­ки­на, Алек­сея Ива­но­ва и Ва­ся­ки­ну, уже не го­во­ря о Бы­ко­ве* и Улиц­кой* (при­зна­ны в Рос­сии ино­аген­та­ми).

Зна­чи­тельно важ­нее по­нять, по­че­му их знают. При­чи­на по­пу­ляр­но­сти лишь в ре­кла­ме и под­держ­ке офи­ци­альных ре­сур­сов? Ко­неч­но, нет. Дело в по­эти­ке раз­но­уров­не­во­го ли­бе­ра­лиз­ма, ко­то­рый мы часто хотим от­ри­цать, но от­ка­зы­ва­ем­ся изу­чать. А надо! Я на­зо­ву две при­чи­ны тор­же­ства «премиальных»: логос и ка­тар­сис.

Об­лег­чен­ный, опу­сто­шен­ный, сар­ка­стич­ный, гно­сти­че­ски изящ­ный логос и ка­тар­сис осво­бож­да­ющей без­от­вет­ствен­но­сти – и от жерт­вен­ной на­род­но­сти, и от за­ко­но­мер­ной тя­же­сти на­ци­онально­го языка. Не мол­чать об ино­аген­тах нужно, а биться с ними! Выше я спро­сил о За­ха­ре При­ле­пине. Не реже спра­ши­ва­ют о Павле Ба­син­ском , Алек­сее Вар­ла­мо­ве , Ев­ге­нии Во­до­лаз­кине .

Они — хри­сти­ане и гу­ма­ни­сты, класс­но вла­де­ющие рус­ским язы­ком – в ка­ноне или за его пре­де­ла­ми? «Наше новое всё» или всё слож­нее? Слы­шен у них при­зыв к уми­ро­тво­ря­юще­му ком­про­мис­су. Вроде хо­ро­шо! А вот тра­ги­фарс с жур­на­лом «Наш современник» по­ка­зал, что ком­про­мисс может уни­что­жать целые плат­фор­мы, ко­то­рые со­зда­ва­лись де­ся­ти­ле­тия.

Но счи­та­ем мы «Лавр» пра­во­слав­ным ро­ма­ном» или от­ри­ца­ем это по­пу­ляр­ное суж­де­ние, да­вайте до­ка­зы­вать по­эти­кой, вы­со­той или па­де­ни­ем ду­хов­ной ин­три­ги! Чи­тать мест­но­чти­мых! Но не пи­са­те­лей рас­тить, а ма­сте­ров сло­вес­но­сти! Не скажу, что про­сто, но я ста­ра­юсь: ви­деть то, что близ­ко. Хотя бы вре­мен­но от­во­дя глаза от Моск­вы и Пе­тер­бур­га.

С го­да­ми все больше хо­чет­ся со­зер­цать по­бе­ды на ре­ги­ональном уровне, где в наши дни и нужно вы­стра­ивать путь необ­хо­ди­мо­го стране ли­те­ра­то­ра. На Ку­ба­ни есть имена для апо­ло­гии: Юрий Се­лез­нёв, Вик­тор Ли­хо­но­сов, Юрий Куз­не­цов – пуб­ли­ци­сти­ка и кри­ти­ка, проза, по­эзия. Пер­вые двое дали плат­фор­му для став­шей зна­ме­ни­той кон­фе­рен­ции, ко­то­рую про­во­дит жур­фак Ку­бан­ско­го уни­вер­си­те­та.

Хочу на­пом­нить, что де­сять раз «Кожиновские чтения» про­во­ди­лись в Ар­ма­ви­ре, где Вадим Ва­ле­рья­но­вич не был ни разу. Это за­слу­га Юрия Пав­ло­ва . Мно­гие в этом зале его чи­та­ют. Есть и наше на­сто­ящее, ко­то­рое стро­ит­ся жур­на­лом и сайтом «Родная Кубань» под ре­дак­ци­ей Пав­ло­ва. Есть и пи­са­те­ли, ко­то­рые могут быть пред­ло­же­ны об­ще­рос­сийско­му чи­та­те­лю.

На­при­мер, про­за­ик Ан­дрей Пи­цен­ко и поэт На­та­лья Воз­жа­ева . Кон­фе­рен­ция ли­те­ра­ту­ро­ве­дов и кри­ти­ков «Большой стиль» долж­на быть на­прав­ле­на про­тив ли­те­ра­ту­ры в ее ны­неш­нем по­ни­ма­нии, когда слиш­ком субъек­тив­ные трав­мы ав­то­ров, из­да­тельские про­ек­ты, пре­ми­альные ин­три­ги и жан­ро­вые схемы вы­стра­ива­ют на мо­ги­ле пост­мо­дер­низ­ма кур­ган, не спо­соб­ный за­ин­те­ре­со­вать умы бу­ду­щих эпох. Не надо со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­ры в большом ко­ли­че­стве!

По­ста­райтесь не ста­но­виться пи­са­те­ля­мив по­то­ке за­ко­но­мер­но ма­ло­ти­раж­ных об­ра­зов! Зачем нам кри­ти­ки, пи­шу­щие ре­цен­зии для смеха дру­гих, таких же груст­ных и от­но­си­тельных кри­ти­ков! Все это раз­вле­че­ния для сытых и за­стра­хо­ван­ных. Од­на­ко сейчас все стра­хов­ки и га­ран­тии сго­ре­ли. Для чего ныне спо­рить о нео­мо­дер­нах, новом ре­ализ­ме или ме­та­мо­дер­низ­ме?

Как же так? К чему при­зы­ваю? Сейчас важ­нее быть учи­те­ля­ми и пуб­ли­ци­ста­ми, эс­се­иста­ми и про­по­вед­ни­ка­ми, мис­си­оне­ра­ми рус­ско­го слова и его апо­ло­ге­та­ми. Необ­хо­ди­ма транс­фор­ма­ция ли­те­ра­ту­ры в сло­вес­ность. Так, как это про­ис­хо­дит в зна­ме­ни­тых по­эти­ках Бах­ти­на, Ли­ха­че­ва, Аве­рин­це­ва, Ко­жи­но­ва – про­ис­хо­дит с До­сто­ев­ским, Древ­ней Русью, Ви­зан­ти­ей, Тют­че­вым.

Так, как это про­ис­хо­дит в пи­са­ни­ях наших со­вре­мен­ни­ков, иду­щих на­встречу раз­рас­та­ющейся войне. Пи­са­те­лем мо­жешь не быть, а ма­сте­ром сло­вес­но­сти – если есть дар слова и мощ­ное по­ни­ма­ние мира, если при­сут­ству­ет вер­ность и жерт­вен­ность – быть надо! Итак – Необ­хо­ди­ма по­эти­ка рус­ско­го сю­же­та! Ли­те­ра­ту­ра долж­на быть раз­ной.

Одну мы по­ни­ма­ем, дру­гую нет, тре­тья по­ни­ма­ет нас. Здесь надо быть спо­койным и, может быть, даже сми­рен­ным. Од­на­ко эта мысль о без­гра­нич­ной сво­бо­де мало что ре­ша­ет в большом вре­ме­ни и большом про­стран­стве, ко­то­рые вдруг стали неиз­беж­ны­ми. Запад уве­рен вслух, что нас нет: по­ли­ти­че­ски и нрав­ствен­но нет, культур­но уже нет и в пер­спек­ти­ве, о чем эта война и рас­ши­ря­ет­ся – тер­ри­то­ри­ально.

На­вер­ное, глав­ные от­ве­ты не в об­ла­сти ху­до­же­ствен­ной речи. Но если ли­те­ра­ту­ра во­об­ще не под­хо­дит к во­про­сам на­род­ной жизни, смер­ти и вос­кре­се­ния, то зачем во­об­ще нужна эта ли­те­ра­ту­ра? Зву­чит уто­пич­но, и все же скажу: но­вейшая сло­вес­ность, как в веках про­шлом и по­за­про­шлом, может вы­стра­ивать по­эти­ку на­ци­ональной жизни, споря за душу со­вре­мен­ни­ка — и с офи­ци­озом, где часто ре­льеф­на фи­гу­ра фа­ри­сея, и с мас­со­вой культу­рой, мно­го­ти­раж­но осве­ща­ющей раз­ные пу­сто­ты.

Ито­го­вым те­зи­сом дол­жен быть сле­ду­ющий: Выс­шая форма по­эти­ки – ди­дак­ти­ка! У меня нет ни­ка­ких но­стальги­че­ских свя­зей с клас­си­циз­мом или соц­ре­ализ­мом, мне не нра­вит­ся пя­ти­том­ник Ми­ха­ила Ду­на­ева «Православие и русская литература». Я не люблю чи­тать ста­тьи, об­ли­ча­ющие Бул­га­ко­ва за «Мастера», Лео­но­ва за «Пирамиду», а Куз­не­цо­ва за «Путь Христа» и «Сошествие в ад».

Ли­те­ра­ту­ра имеет право про­зву­чать про­по­ве­дью, но точно не обя­за­на быть ею. Ху­до­же­ствен­ный текст – осмыс­лен­ное нрав­ствен­ное вы­ска­зы­ва­ние, сю­жет­ное тор­же­ство ав­тор­ской от­вет­ствен­но­сти, даже если она­стре­мит­ся пред­ста­виться без­от­вет­ствен­но­стью. Ди­дак­ти­ка ли­те­ра­ту­ры – не си­сте­ма за­по­ве­дей для ис­пол­не­ния, а образ со­сто­яв­ше­го­ся мира, в ко­то­рый автор при­гла­ша­ет или за­ма­ни­ва­ет чи­та­те­ля.

Хармс не менее ди­дак­ти­чен, чем Ни­ко­лай Ост­ров­ский. Ди­дак­ти­ка ху­до­же­ствен­но­го тек­ста, как вы­со­кая точка по­эти­ки, пред­по­ла­га­ет со­вер­шен­ный ана­лиз про­из­ве­де­ния, и только тогда зна­ко­мит нас с фор­ма­ми пре­вра­ще­ния от­но­си­тельной ли­те­ра­ту­ры в сло­вес­ность, рву­щу­юся к без­услов­но­сти. На­по­ми­на­ем, что по­дать за­яв­ку на кон­фе­рен­цию «Большой стиль» можно тут: Форма за­яв­ки 15-18 ок­тяб­ря в Москве пройдёт Все­рос­сийская на­уч­но-прак­ти­че­ская кон­фе­рен­ция «Большой стиль» – 2025.

Кон­фе­рен­ция ста­нет пло­щад­кой для осмыс­ле­ния и фор­ми­ро­ва­ния ли­те­ра­тур­но­го про­цес­са, со­от­вет­ству­юще­го мас­шта­бу со­вре­мен­ной эпохи. Ор­га­ни­за­тор кон­фе­рен­ции – Союз пи­са­те­лей Рос­сии.