Архитектор живой магии: Хаяо Миядзаки отметил 85-летие

5 ян­ва­ря непо­вто­ри­мо­му ма­сте­ру, ани­ма­то­ру, ре­жис­сё­ру Хаяо Ми­яд­за­ки ис­пол­ни­лось 85 лет. Его твор­че­ство оста­ёт­ся на­столько живым, глу­бо­ким и со­вре­мен­ным, что ка­жет­ся вы­шед­шим не из про­шло­го, а из бу­ду­ще­го, ко­то­рое он сам себе во­об­ра­зил. Каж­дая лента Ми­яд­за­ки — руч­ная ра­бо­та в самом вы­со­ком смыс­ле слова.

В эпоху циф­ро­во­го по­то­ка он упря­мо оста­ёт­ся верен ка­ран­да­шу, кисти и листу бу­ма­ги. В его сту­дии Ghibli каж­дый кадр рож­да­ет­ся в мол­ча­ли­вом диа­ло­ге ху­дож­ни­ка с бу­ма­гой. За год здесь про­из­во­дит­ся на свет дю­жи­на минут экран­но­го вре­ме­ни не из-за мед­ли­тельно­сти, а из-за ува­же­ния к каж­до­му штри­ху, к каж­дой де­та­ли, к самой сути ани­ма­ции как ис­кус­ства.

Но уни­кальность Ми­яд­за­ки за­клю­ча­ет­ся не только в тех­ни­ке. Она, ско­рее, в ми­ро­воз­зре­нии. Его все­лен­ная — это ма­ги­че­ский ре­ализм, про­пу­щен­ный через фильтр этики, гу­ма­низ­ма и тре­пет­но­го от­но­ше­ния к обы­ден­но­сти. У него ведьмы пьют чай (и даже уго­ща­ют пи­ро­гом), а коты ста­но­вят­ся ав­то­бу­са­ми. Его герои не всту­па­ют в борьбу с тьмой, а учат­ся жить в гар­мо­нии с ней.

Они едят рис с фа­со­лью, сти­ра­ют бельё, те­ря­ют носки, но при этом спо­соб­ны ле­тать над об­ла­ка­ми или раз­го­ва­ри­вать с ду­ха­ми ветра. Имен­но эта двойствен­ность (зем­ное и вол­шеб­ное, про­стое и гран­ди­оз­ное) де­ла­ет его кар­ти­ны уни­вер­сальны­ми, по­нят­ны­ми всем: детям и взрос­лым, япон­цам и ев­ро­пейцам, скеп­ти­кам и меч­та­те­лям. Фан­та­сти­ка Ми­яд­за­ки — спо­соб пе­ре­осмыс­лить ре­альность.

Ин­те­рес­но, что Ми­яд­за­ки по­сто­ян­но объяв­ля­ет свои фильмы «последними». Это не дра­ма­тур­ги­че­ский приём, а под­лин­ное ощу­ще­ние за­вер­шён­но­сти. Каж­дый его про­ект — это ис­по­ведь, итог, взгляд на мир сквозь приз­му про­жи­тых лет. Но каж­дый раз, во­пре­ки про­щальным сло­вам, он воз­вра­ща­ет­ся с новой ис­то­ри­ей, новой болью, новой на­деж­дой.

Его «Мальчик и птица» — зер­ка­ло соб­ствен­ной души. А недав­нее со­об­ще­ние о ра­бо­те над новой лен­той по мо­ти­вам прозы Гэн­дза­бу­ро Ёсино ещё одно до­ка­за­тельство того, что твор­че­ство для него не ре­мес­ло, а ды­ха­ние. Ис­кус­ство Ми­яд­за­ки невоз­мож­но пол­но­стью све­сти к жанру «анимация». Оно стоит особ­ня­ком вне срав­не­ний с Дис­не­ем, Pixar или дру­ги­ми.

Его фильмы на­по­ми­на­ют: че­ло­век — не гос­по­дин при­ро­ды, не её жерт­ва, а её часть. Так же, как Поньо не про­сто рыбка, а во­пло­ще­ние любви к миру в самом её непо­слуш­ном и ис­крен­нем виде. И, воз­мож­но, имен­но по­то­му мил­ли­оны зри­те­лей воз­вра­ща­ют­ся к его ра­бо­там снова и снова не ради сю­же­та, а ради ощу­ще­ния: в этом мире всё ещё можно быть доб­рым, чест­ным, немно­го на­ив­ным и при этом ле­тать.

Хаяо Ми­яд­за­ки не ста­ре­ет. Он про­сто про­дол­жа­ет ри­со­вать магию. К сча­стью, 85 лет — не пре­дел для ча­ро­дея, чьи миры и фан­та­зия неис­чер­па­емы.