«Больше всех он ценил Льва Толстого»: о чем говорили на лекции об Иване Бунине в Союзе писателей России

В ис­то­ри­че­ском зда­нии Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии на Ком­со­моль­ском, 13, в рам­ках от­кры­тия вы­став­ки «Бу­нин и Ба­ни́н», про­шла лек­ция «И­ван Бу­нин и со­бра­тья по пе­ру». Лек­то­ром вы­сту­пил Эр­нест Ор­лов - за­ве­ду­ю­щий от­де­лом «Дом-му­зей А. П. Че­хо­ва» Го­су­дар­ствен­но­го му­зея ис­то­рии рос­сий­ской ли­те­ра­ту­ры име­ни В. И. Даля.

На­чи­ная рас­сказ о жиз­ни но­бе­лев­ско­го ла­у­ре­а­та, Эр­нест Дмит­ри­е­вич обо­зна­чил клю­че­вые мо­мен­ты твор­че­ства Бу­ни­на и на­звал име­на клас­си­ков, ко­то­рые ока­за­ли вли­я­ние на судь­бу Ива­на Алек­се­е­ви­ча: Лев Тол­стой, Ан­тон Че­хов, Алек­сандр Куп­рин, Дмит­рий Ме­реж­ков­ский…

«Из твор­че­ства сво­их со­вре­мен­ни­ков Бу­нин боль­ше всех лю­бил и це­нил Льва Тол­сто­го, хотя в раз­ные пе­ри­о­ды сво­ей жиз­ни от­но­сил­ся к нему неоди­на­ко­во. Несмот­ря на то, что Бу­нин­ское увле­че­ние твор­че­ством Тол­сто­го было крат­ко­вре­мен­ным, ис­клю­чи­тель­ная лю­бовь к са­мо­му Льву Ни­ко­ла­е­ви­чу - ху­дож­ни­ку-мыс­ли­те­лю - про­дол­жа­лась всю жиз­нь», - от­ме­тил лек­тор.

Для Бу­ни­на смерть пи­са­те­ля ста­ла по­тря­се­ни­ем. В те­ле­грам­ме су­пру­ге Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча Со­фье Ан­дре­евне он пи­сал: «В невы­ра­зи­мой скор­би бла­го­го­вей­но це­лую вашу руку и ту свя­щен­ную зем­лю, что при­ем­лет прах по­гиб­ше­го». Впо­след­ствии фи­гу­ра Тол­сто­го ста­ла для Бу­ни­на од­ной из глав­ных тем твор­че­ства. На­при­мер, бу­дучи в эми­гра­ции и силь­но тоскуя по Ро­дине, Иван Алек­се­е­вич при­сту­пил к ра­бо­те над кни­гой «О­сво­бож­де­ние Тол­сто­го», ко­то­рая уви­де­ла свет в 1937 году. Она до сих пор не те­ря­ет сво­ей по­пу­ляр­но­сти и счи­та­ет­ся од­ним из луч­ших про­из­ве­де­ний, об­ра­щен­ных к Льву Ни­ко­ла­е­ви­чу.

«Ве­ли­чие духа, ог­нен­ная, пол­ная люб­ви и стра­да­ния душа, ху­до­же­ствен­ная мощь - все это, счи­тал Бу­нин, во­пло­ти­лось не толь­ко в про­из­ве­де­ни­ях пи­са­те­ля, но и в его жиз­нен­ном по­дви­ге», - про­дол­жил спи­кер.

До­пол­ни­тель­ных кра­сок ли­те­ра­тур­но­му ве­че­ру при­дал рас­сказ Эр­не­ста Дмит­ри­е­ви­ча о до­мыс­лах, по­стро­ен­ных во­круг дру­же­ских от­но­ше­ний Бу­ни­на с Че­хо­вым. Дело в том, что на про­сто­рах ин­тер­не­та рас­про­стра­ни­лась бай­ка о ссо­ре пи­са­те­лей, ко­то­рая яко­бы по­ста­ви­ла точ­ку в их об­ще­нии.

При­чи­ной тому - тя­же­лый жиз­нен­ный пе­ри­од Бу­ни­на, ко­то­рый он в по­дроб­но­стях опи­сал Че­хо­ву на вось­ми стра­ни­цах пись­ма. В нем Иван Алек­се­е­вич из­лил душу о по­те­ре смыс­ла жиз­ни, о твор­че­ском кри­зи­се, о бес­сон­ни­це и де­прес­сив­ном со­сто­я­нии. Че­хов же, в от­вет, как уве­ря­ют поль­зо­ва­те­ли соц. се­тей, при­слал те­ле­грам­му со сло­ва­ми: «А вы, ба­тень­ка Иван Алек­се­ич, по­мень­ше вод­ки пей­те».

На са­мом деле со­вет Че­хо­ва ис­ка­жен. Ан­тон Пав­ло­вич ре­ко­мен­до­вал от­ка­зать­ся от го­ря­чи­тель­но­го на­пит­ка, но не Бу­ни­ну и не в ка­че­стве ком­мен­та­рия на жа­ло­бы. Он ис­кренне счи­тал, что вод­ка - глав­ный враг про­дук­тив­но­сти пи­са­те­лей.

«Фи­гу­ра Че­хо­ва ин­те­ре­со­ва­ла Бу­ни­на до кон­ца его жиз­ни, и по­след­нюю свою кни­гу о пи­са­те­ле он до­пи­сы­вал уже на за­ка­те сво­их лет. При­чем ра­бо­тая над кни­гой, пи­са­тель ин­те­ре­со­вал­ся всем, что вы­хо­ди­ло как в эми­грант­ской, так и в со­вет­ской прес­се, по­то­му что сбор­ни­ки с вос­по­ми­на­ни­я­ми о Че­хо­ве пуб­ли­ко­ва­лись мно­го раз», - до­ба­вил Эр­нест Дмит­ри­е­вич.

Пи­са­те­лем-ро­вес­ни­ком Бу­ни­на был Алек­сандр Куп­рин. Они по­зна­ко­ми­лись под Одес­сой в 1897 году, бу­дучи со­сто­яв­ши­ми­ся ав­то­ра­ми. В на­ча­ле за­рож­да­ю­щей­ся креп­кой друж­бы Иван Алек­се­е­вич по­мог Алек­сан­дру Ива­но­ви­чу: в мо­мент твор­че­ско­го кри­зи­са дру­га Бу­нин стал его идей­ным вдох­но­ви­те­лем. Он по­мо­гал пи­сать, пе­ча­тать­ся в жур­на­лах, лич­но от­да­вал тру­ды Куп­ри­на в из­да­тель­ства.

«Куп­рин был разо­ча­ро­ван в соб­ствен­ном твор­че­стве и не мог най­ти в себе силы взять­ся за перо, а Бу­нин про­тя­нул ему руку по­мо­щи. На вы­ру­чен­ные день­ги Алек­сандр Ива­но­вич ку­пил себе но­вые туфли и от­празд­но­вал со­бы­тие вме­сте с Бу­ни­ным в ре­сто­ране. Так и на­ча­лась их друж­ба…», - рас­ска­зал лек­тор.

Еще одна за­по­ми­на­ю­ща­я­ся ис­то­рия пи­са­те­лей свя­за­на с Пуш­кин­ской пре­ми­ей 1909 года. Бу­нин и Куп­рин по­лу­чи­ли ее вдво­ем, и Алек­сандр Ива­но­вич иро­нич­но на­пи­сал в пись­ме кол­ле­ге по перу: «Я на тебя не сер­жусь за то, что ты свист­нул у меня пол­ты­ся­чи». Бу­нин от­ве­тил ему мяг­че: «Ра­ду­юсь… тому, что судь­ба свя­за­ла мое имя с тво­им».

А че­ло­ве­ком, ко­то­рый не на­хо­дил в лице Бу­ни­на «се­рьез­но­го пи­са­те­ля и кон­ку­рен­та», был Дмит­рий Ме­реж­ков­ский. В 1920-1930 годы меж­ду ними про­ис­хо­ди­ла «но­бе­лев­ская гон­ка»: Дмит­рия Сер­ге­е­ви­ча несколь­ко раз вы­дви­га­ли на Но­бе­лев­скую пре­мию, од­на­ко стать ее об­ла­да­те­лем так и не по­лу­чи­лось. Как вспо­ми­на­ла Вера Бу­ни­на, су­пру­га Ива­на Алек­се­е­ви­ча, Ме­реж­ков­ский пред­ла­гал ему раз­де­лить пре­мию: если один из них по­бе­дит, то от­даст про­иг­рав­ше­му 200 000 фран­ков. Бу­нин от­ка­зал­ся, а в 1933 году по­лу­чил ее «са­мо­сто­я­тель­но».

Ве­чер­няя лек­ция ста­ла за­клю­чи­тель­ным ме­ро­при­я­ти­ем на­сы­щен­но­го по­не­дель­ни­ка в штаб-квар­ти­ре СПР. Здесь с утра со­сто­я­лись тор­же­ствен­ная це­ре­мо­ния вру­че­ния член­ских би­ле­тов но­во­го об­раз­ца и пре­зен­та­ция вы­став­ки, по­свя­щен­ной ар­хив­ным пись­мам Ива­на Бу­ни­на к фран­цуз­ской пи­са­тель­ни­це, ме­му­а­ри­сту азер­бай­джан­ско­го про­ис­хож­де­ния Ба­ни́н (Аса­дул­ла­е­ва Умм-Эль-Бану Мир­за кызы; 1905-1992). Боль­шую часть жиз­ни Ба­ни́н про­ве­ла во Фран­ции, была лич­но зна­ко­ма с Ни­ко­ла­ем Бер­дя­е­вым, Львом Ше­сто­вым, Вла­ди­ми­ром Лос­ским, Ма­ри­ной Цве­та­е­вой, Кон­стан­ти­ном Баль­мон­том, Иго­рем Се­ве­ря­ни­ным, Тэф­фи, Дмит­ри­ем Ме­реж­ков­ским, Зи­на­и­дой Гип­пи­ус, Алек­сан­дром Куп­ри­ным и дру­ги­ми пи­са­те­ля­ми.

В 1946 году в го­стях у На­деж­ды Алек­сан­дров­ны Тэф­фи Ба­ни́н по­зна­ко­ми­лась с Бу­ни­ным, и он во­шел в круг ее близ­ких дру­зей. Имен­но Иван Алек­се­е­вич при­ду­мал пи­са­тель­ни­це по­пу­ляр­ный псев­до­ним, а сам на­зы­вал ее «во­сточ­ной кра­са­ви­цей» и «чер­ной ро­зой». Суть их от­но­ше­ний была в том, что они бес­ко­неч­но спо­ри­ли, и Иван Алек­се­е­вич знал: что бы он ей ни ска­зал, она сде­ла­ет в точ­но­сти на­обор­от. Це­лью их лю­бо­го сло­вес­но­го про­ти­во­сто­я­ния было одно - уме­ние яз­вить друг дру­гу. По­сле каж­дой встре­чи Бу­нин пи­сал ей чер­ны­ми чер­ни­ла­ми пись­ма, неко­то­рые из ко­то­рых те­перь мож­но уви­деть в Со­ю­зе пи­са­те­лей Рос­сии…