«Брат-2»: что зрители не поняли в самом культовом фильме 90-х о русском менталитете и Америке

Как Да­ни­ла Баг­ров вер­нул­ся на экра­ны в 2000 году, так и культо­вый рус­ский фильм снова занял место в про­ка­те спу­стя 20 лет после вы­хо­да: в кино были юби­лейные ро­та­ции бан­дит­ской ки­нок­лас­си­ки. Рас­ска­зы­ва­ем, что могли упу­стить увле­чён­ные Бод­ро­вым зри­те­ли, пока бра­тья снова не воз­ник­ли в эфире. Спу­стя три года после про­бив­но­го «Брата», вы­шед­ше­го в 1997, Алек­сей Ба­ла­ба­нов пред­ста­вил об­ще­ствен­но­сти дол­го­ждан­ное про­дол­же­ние.

Ве­те­ран Пер­вой Че­чен­ской войны снова стал­ки­ва­ет­ся с труд­но­стя­ми, про­ща­ет пре­да­тельство во имя род­ствен­ной любви и раз­би­ра­ет­ся с пло­хи­ми пар­ня­ми. Всё это со­про­вож­да­ет­ся ка­че­ствен­ной рок-му­зы­кой и пе­ри­оди­че­ски­ми камео. Ди­ло­гия Ба­ла­ба­но­ва на­столько по­лю­би­лась зри­те­лю, что её стали на­зы­вать эн­цик­ло­пе­ди­ей Рос­сии 90-х.

В 2022 году, после от­ме­ны гол­ли­вуд­ских ре­ли­зов, об­ра­зо­ва­лись удач­ные ки­но­сло­ты, и про­кат­чи­ки при­ня­ли ре­ше­ние из­влечь цен­ный ма­те­ри­ал из биб­лио­те­ки ки­но­ком­па­нии СТВ. С 24 по 27 марта 2022 года пе­ре­за­пу­щен­ный «Брат 2» при­нёс в казну 12 млн руб­лей (40,5 млн руб­лей — по дру­гим дан­ным; при­ме­ча­ние: «40,5 млн зрителей» — ве­ро­ят­но, опе­чат­ка). Ауди­то­рия до сих пор за­ня­та спо­ра­ми, о чём снят этот фильм: о спи­ва­ющейся ин­тел­ли­ген­ции, об аме­ри­кан­ской мечте, об эпохе на­си­лия и безыс­ход­но­сти или всё-таки о ма­леньком огоньке на­деж­ды, ко­то­рый не сумел по­ту­шить хаос?

«Балабанов очень хорошо чувствовал время, чувствовал, что в нём чего-то недостаёт, какой-то детали пазла, которая вдруг замкнёт эту картинку, сделает её приемлемой. Сложное же было время — оно было и плодотворное, и ужасное, оно было всякое. И до конца не сходилось. В стране появилась новая конструкция, которую ни у кого не получалось ухватить, соединить, не то чтобы оправдать, но дать право на существование».

— так го­во­рил про­дю­сер Сер­гей Се­лья­нов. «Брат-2» как за­гад­ка «Брат-2» — ки­не­ма­то­гра­фи­че­ский рек­ви­ем по шальным 90-м. Несмот­ря на ка­жу­щийся при­ми­тив­ным сюжет, фильм сумел на­гляд­но по­ка­зать пе­ре­ме­ны в со­ци­альной действи­тельно­сти и их связь с со­вре­мен­ным ис­кус­ством. Ре­пре­зен­та­ция вар­вар­ства, неод­но­знач­ная по­зи­ция со­зда­те­лей, не до конца раз­га­дан­ные про­бле­ма­ти­ка и по­эти­ка — всё это де­ла­ет ки­но­лен­ту ин­те­рес­ной даже спу­стя много лет после вы­хо­да.

Это не «концептуальный фильм интеллигента», как от­зы­вал­ся о нём Юрий Гла­дильщи­ков. Лента куда слож­нее, чем ка­жет­ся на пер­вый взгляд, с пе­чальной по­ст­ге­ро­икой и ал­лю­зи­ями на бы­лин­ность. Вспом­ним о про­зви­ще вто­ро­го брата — Та­та­рин, что го­во­рит о глу­бо­ких про­ти­во­ре­чи­ях между род­ствен­ни­ка­ми. Да­ни­ла — «наш», ба­ла­ба­нов­ский бо­га­тырь, пусть и без тор­мо­зов.

Кри­тик Дмит­рий Льво­вич Быков был с этим не со­гла­сен и писал так: «Любуясь своим Данилой, А. Балабанов в одном из интервью назвал его героем дня: неважно, положительным или отрицательным, но — героем. Человека с дочеловеческими, пещерными представлениями о своём и чужом ("Брат он мне" — "Не брат ты мне") он представил себе тем самым новым типажом, о котором грезил на своём исходе и девятнадцатый век: мы — хилые, кислые, слабые, измученные рефлексией.

Но вот идёт грядущий гунн, и будет он нас посильней». Жёст­кий и бес­ком­про­мисс­ный «Брат-2» на­ро­чи­то лишён вы­со­кой ху­до­же­ствен­но­сти — так меньше чув­ству­ет­ся отрыв от ре­ально­сти. Од­на­ко бо­лез­нен­ность, ин­тим­ность пе­ре­жи­ва­ний ре­жис­сё­ра хо­ро­шо про­смат­ри­ва­ет­ся и без за­кру­чен­но­го спи­ра­лью сим­во­лиз­ма. Альтер эго ре­жис­сё­ра, ко­то­рое мно­гие кри­ти­ки так и не смог­ли вы­чле­нить и от­де­лить от ха­рак­те­ра пер­со­на­жа, ско­рее за­клю­че­но в Гоф­мане (из пер­во­го «Брата»), неже­ли в Бод­ро­ве.

Немец не берёт денег и, бу­дучи без­дом­ным, тонко и остро чув­ству­ет про­ис­хо­дя­щее. Ве­ли­кая фа­ми­лия дана бомжу не слу­чайно: Эрн­сту Тео­до­ру Ама­дею был бли­зок по­ли­се­ман­тизм. Юрий Са­пры­кин видит в Да­ни­ле сле­пое воз­мез­дие, он «целится в бизнесмена с той же готовностью, что и в рядового бандита, и в нерадивого мужа, с той же нерассуждающей готовностью он застрелил бы и случайного прохожего, окажись он на линии движения пули».

Елена Сти­шо­ва раз­гля­де­ла в Баг­ро­ве сти­хийное, живое на­ча­ло. По её мне­нию, Да­ни­ла «не расспрашивал, ничему не удивлялся. В съёмном жилье, купив примитивные исходники, смастерил самопал, по наводке брата вышел на киллера, снайперским выстрелом уложил его. И растворился в пространстве большого города с наушниками и с диском „Наутилуса“».

Несмот­ря на де­струк­тив­ные ноты по­вест­во­ва­ния, в фи­на­ле неиз­мен­но тор­же­ство не вар­вар­ско­го, а че­ло­ве­че­ско­го — ци­ви­ли­зо­ван­но­го — на­ча­ла. — Про­сти меня, брат, не стре­ляй, по­жа­луйста! Не уби­вай меня. Не стре­ляй. — Брат! Ты брат мой. Ты же вме­сто отца мне был! Я же «папа» тебя на­зы­вал. Да­ни­ла обнял его, и Вик­тор за­пла­кал.

— Пом­нишь, на ры­бал­ке я ногу про­ко­лол, и ты меня де­сять ки­ло­мет­ров на руках нёс? Я помню, как я сам ис­пу­гал­ся, а ты сме­ял­ся… — Это он тебя сдал, — ска­зал бан­дит на­по­сле­док. — Я знаю.