«Буря» унесла Шекспира: в Театре имени Пушкина состоялась премьера «антишекспировской» версии легендарной пьесы

В Те­ат­ре имени Пуш­ки­на со­сто­ялась пре­мье­ра, о ко­то­рой много го­во­ри­ли, мно­го­го от неё ждали, да она и пе­ре­но­си­лась несколько раз. В итоге все же­ла­ющие уви­де­ли мас­штаб­ную, па­фос­ную по­ста­нов­ку шекс­пи­ров­ской «Бури» (ре­жис­сер Ни­ко­лай Рощин). Если точ­нее – шекс­пи­ров­ской на­по­ло­ви­ну: вто­рое действие дает нам кон­траст­но­го анти-Шекс­пи­ра.

Ни­ко­лай Рощин много лет ру­ко­во­дил пи­тер­ской Алек­сандрин­кой. Потом свой пост по­ки­нул (о при­чи­нах этого со­об­ща­лось ту­ман­но). Год назад он по­ста­вил в МХТ спек­такль «Самоубийца» по Эрд­ма­ну, вы­звав­ший раз­но­ре­чи­вые суж­де­ния. Мне та по­ста­нов­ка ско­рее по­нра­ви­лась, сму­ти­ли разве что слиш­ком «питерские» крас­ки, ко­то­ры­ми был на­ри­со­ван порт­рет глав­но­го героя (его сыг­рал Иван Вол­ков, ра­бо­тав­ший с Ро­щи­ным нема­ло, он тоже пе­ре­ехал из Пе­тер­бур­га, став ак­те­ром МХТ).

И вот гря­ну­ла «Буря». Зре­ли­ще по­лу­чи­лось увле­ка­тельное и, го­во­ря по-про­сто­му, до­ро­гое: спе­цэф­фек­ты, ги­гант­ские дви­жу­щи­еся кон­струк­ции, вы­со­ко­класс­ный ви­део­арт (за ху­до­же­ствен­ное оформ­ле­ние, как и за му­зы­кальное, от­ве­чал сам Рощин – это обыч­ная для него ис­то­рия, но тут всё сде­ла­но с осо­бым раз­ма­хом). Все на сцене в мод­ном се­реб­ри­сто-сером от­тен­ке, крайне стильно – но и мрач­но с са­мо­го на­ча­ла.

Ни­че­го хо­ро­ше­го от этих от­тен­ков се­ро­го как-то не ждёшь, и ока­зы­ва­ешься прав. Ну, то есть прав ровно на­по­ло­ви­ну – ибо в пер­вом действии мы видим ка­но­ни­че­скую ис­то­рию Про­спе­ро, Ми­ран­ды, Ка­ли­ба­на и про­чих, по­став­лен­ную, по­вто­рю, с большим раз­ма­хом и изоб­ре­та­тельно­стью. На сцене огром­ный ста­рин­ный ко­рабль, при­чем дви­жу­щийся и вме­ща­ющий в себя людей – плюс огром­ные экра­ны, на ко­то­рых лов­кая ими­та­ция ком­пью­тер­ной игры, с экра­на­ми, оч­ка­ми VR, джойсти­ка­ми.

Вот только все оно черно-белое… Что тоже вы­зы­ва­ет по­до­зре­ния: не всё так глад­ко в этом мире, как может по­ка­заться. У Шекс­пи­ра-то в «Буре» о чём? О вол­шеб­ни­ке Про­спе­ро, ока­зав­шем­ся в из­гна­нии в диких ме­стах, на да­лё­ком ост­ро­ве, и, бла­го­да­ря вол­шеб­ной книге, под­чи­нив­шем себе мо­гу­че­го и доб­ро­го духа Ари­эля и чу­до­ви­ще Ка­ли­ба­на.

На ост­ро­ве тер­пит кру­ше­ние ко­рабль с людьми из «бывшей жизни» Про­спе­ро, и не без при­чуд­ли­вых при­клю­че­ний всё ула­жи­ва­ет­ся – юная Ми­ран­да Про­спе­ров­на по­лу­ча­ет же­ни­ха, а Про­спе­ро ми­рит­ся с род­нёй, Ари­эль же об­ре­та­ет сво­бо­ду. Во­об­ще, «Буря» – вещь за­га­доч­ная, чу­дес­ная, та­ящая в себе много тайн, явь пу­та­ет­ся в ней со сном. Не слу­чайно так часто зву­чит се­год­ня ци­та­та из пьесы «Мы созданы из вещества того же, / Что наши сны.

И сном окружена / Вся наша маленькая жизнь» (в вер­сии Ро­щи­на сны – элек­три­че­ские, все­мо­гу­щий Ари­эль эф­фект­но пус­ка­ет и оста­нав­ли­ва­ет действие на­жа­ти­ем кноп­ки на пульте). Мы ви­де­ли столько неор­ди­нар­ных ин­тер­пре­та­ций «Бури», вклю­чая зна­ме­ни­тый фильм Пи­те­ра Гри­ну­эя «Книги Просперо», своей ви­зу­альной на­сы­щен­но­стью, даже из­бы­точ­но­стью, ду­ма­ет­ся, по­вли­яв­ший на ви­зу­альный стиль и ре­цен­зи­ру­емой по­ста­нов­ки. Итак, в пер­вом действии кон­ча­ет­ся всё как Шекс­пир на­пи­сал – хо­ро­шо.

Во вто­ром же действии ис­то­рия разыг­ры­ва­ет­ся НА­ОБОР­ОТ. Ари­эль (яркая роль Алек­сан­дры Ур­су­ляк; ну да, Ари­эль тут жен­щи­на) вдруг вос­ста­ёт про­тив сво­его по­ве­ли­те­ля Про­спе­ро ( Вла­ди­мир Майзин­гер ) вме­сте с Ка­ли­ба­ном (Алек­сандр Мат­ро­сов) и про­чим сбро­дом. Предъяв­ля­ет она ему, в част­но­сти, то, что он ис­пользо­вал плен­но­го духа для сек­су­альных утех!

Про­спе­ро от греха по­дальше тут же по­ми­ра­ет. На сцене на­чи­на­ет­ся, на­ту­рально, по­бо­ище и на­си­лие (в том числе груп­по­вое, по от­но­ше­нию к бед­ной Ми­ран­де), в итоге зло по­беж­да­ет аб­со­лют­но. Кон­ча­ет­ся всё пол­нейшей без­на­дё­гой. От­ве­чал за эту часть, надо по­ла­гать, ука­зан­ный в афише дра­ма­тург Ми­ха­ил Смир­нов.

По­пав­ший, так ска­зать, в со­ав­то­ры к гению. Но беда не в том, что Смир­нов – не Шекс­пир, а в том, что он вме­сте с по­ста­нов­щи­ком пы­та­ет­ся нам вы­дать на-гора анти-Шекс­пи­ра. Ан­ну­ли­руя, по сути, все тайны, всю неод­но­знач­ность, всю ве­ли­кую за­гад­ку «Бури», столь при­вле­ка­тельную для мно­гих по­ко­ле­ний. От­кро­вен­но­го по­ка­за тор­же­ству­юще­го на­си­лия мало, чтобы про­ис­хо­дя­щее на сцене можно было на­звать тра­ге­ди­ей (а не рез­нёй в ка­ба­ке).

И еще один ха­рак­тер­ный штрих – фи­нальный. Уда­ля­ют­ся со сцены по­бе­див­шие него­дяи на ко­раб­ле, под гро­хот ба­ра­ба­нов, в на­сту­па­ющей тем­но­те… Ша­ра­да, ко­неч­но, так себе – надо по­ла­гать, име­ет­ся в виду спек­такль «Барабаны в ночи» недав­но уто­нув­ше­го в море Юрия Бу­ту­со­ва. Иду­щий на той же сцене Те­ат­ра имени Пуш­ки­на, что и «Буря».

Так ска­зать, ис­пол­ня­ет­ся рек­ви­ем вы­да­юще­му­ся ре­жис­се­ру, про­вед­ше­му конец жизни в эми­гра­ции (типа, по­стра­дав­ше­го от раз­ных тупых Ка­ли­ба­нов). Бу­ту­со­ва очень жаль, но такие штуки вы­гля­дят как-то не очень умест­но.