«Чёрный квадрат» в СССР: почему коммунисты ненавидели, а потом полюбили Малевича

«Чёрный супрематический квадрат» Ка­зи­ми­ра Ма­ле­ви­ча — это аб­со­лют­ный па­ра­докс со­вет­ской культу­ры. Кар­ти­на, ко­то­рую де­ся­ти­ле­ти­ями клейми­ли как «формализм» и «упадочничество», пряча в за­пас­ни­ках, се­год­ня висит в Тре­тья­ков­ской га­ле­рее как на­ци­ональное до­сто­яние и самая узна­ва­емая ра­бо­та рус­ско­го ис­кус­ства. Каким об­ра­зом про­из­ве­де­ние, за­ду­ман­ное как «ноль форм» и конец ста­рой жи­во­пи­си, сна­ча­ла стало вра­гом ком­му­ни­сти­че­ской идео­ло­гии, а затем — её вы­нуж­ден­ным фа­во­ри­том и одним из культур­ных брен­дов стра­ны?

Эта ис­то­рия — от­ра­же­ние тра­ги­че­ской борьбы идео­ло­гии, по­ли­ти­ки и гения. Ре­во­лю­ция в крас­ном углу Когда в 1915 году в Пет­ро­гра­де от­кры­лась «Последняя футуристическая выставка картин “0,10”», зри­те­ли были шо­ки­ро­ва­ны. В «красном углу» зала — месте, где в рус­ских избах тра­ди­ци­он­но ве­ша­ли иконы, — Ка­зи­мир Ма­ле­вич раз­ме­стил холст с изоб­ра­же­ни­ем чёр­но­го квад­ра­та на белом фоне.

Позже сам он обо­зна­чал свою ра­бо­ту как «иконостас», на­ме­кая на то, что она вен­ча­ет собой целую си­сте­му но­во­го ис­кус­ства, по­доб­но тому как ико­но­стас пред­став­ля­ет собой си­сте­му са­кральных об­ра­зов. По за­мыс­лу ав­то­ра, «Черный квадрат» был пред­став­лен вме­сте с «Чёрным кругом» и «Чёрным крестом» как фун­да­мен­тальная тро­ица су­пре­ма­ти­че­ской си­сте­мы. Новое ис­кус­ство пре­тен­до­ва­ло на роль новой ре­ли­гии.

Это был не про­сто эпа­таж, это был ма­ни­фест. Ма­ле­вич объяв­лял о рож­де­нии су­пре­ма­тиз­ма (от ла­тин­ско­го supremus — выс­ший) ― ис­кус­ства чи­стой формы и цвета, осво­бож­дён­но­го от необ­хо­ди­мо­сти изоб­ра­жать пред­ме­ты. «Квадрат» был «нулём форм», точ­кой, за ко­то­рой ста­рая, пред­мет­ная жи­во­пись за­кан­чи­ва­лась. Для рус­ско­го аван­гар­да это был про­рыв, ху­до­же­ствен­ная ре­во­лю­ция, со­звуч­ная на­дви­гав­шейся ре­во­лю­ции со­ци­альной.

Со­вет­ская власть, сама рож­дён­ная бун­том, по­на­ча­лу пы­та­лась ис­пользо­вать энер­гию аван­гар­да для по­стро­ения но­во­го мира. Но очень скоро она уви­де­ла в бес­пред­мет­но­сти Ма­ле­ви­ча, осо­бен­но в его «Чёрном квадрате», эк­зи­стен­ци­альную и идео­ло­ги­че­скую угро­зу. Путь «Квадрата» в СССР — это путь от мни­мо­го со­юз­ни­ка до злейше­го врага и, на­ко­нец, до его апро­при­ации ради го­су­дар­ствен­но­го пре­сти­жа.

Нена­висть и от­ри­ца­ние (1920-е ― се­ре­ди­на 1950-х) Ис­кус­ство для но­во­го мира В пер­вые годы после 1917 года Ма­ле­вич не был дис­си­ден­том. На­про­тив, он, как и мно­гие аван­гар­ди­сты (Тат­лин, Род­чен­ко, Ли­сиц­кий), ак­тив­но вклю­чил­ся в стро­ительство новой культу­ры. В 1919 году он пе­ре­ехал в Ви­тебск, где начал ру­ко­во­дить ма­стер­ской в На­род­ном ху­до­же­ствен­ном учи­ли­ще «нового революционного образца», ко­то­рую воз­глав­лял Марк Шагал, а также ру­ко­во­дил груп­пой УНО­ВИС («Утвердители нового искусства»).

В 1923 году он воз­гла­вил Го­су­дар­ствен­ный ин­сти­тут ху­до­же­ствен­ной культу­ры (ГИН­ХУК) в Ле­нин­гра­де. В эти годы Ма­ле­вич писал тео­ре­ти­че­ские труды, раз­ра­ба­ты­вал ар­хи­тек­тур­ные про­ек­ты су­пре­ма­ти­че­ских «планитов» и «архитектонов». Его ра­бо­ты вы­став­ля­лись в Бер­лине (1927), где вы­зва­ли большой ин­те­рес ев­ро­пейской пуб­ли­ки.

Со­вет­ская власть под­дер­жи­ва­ла аван­гард: его ла­ко­нич­ный язык был по­ле­зен для аги­та­ци­он­ных пла­ка­тов, оформ­ле­ния празд­неств, про­ек­ти­ро­ва­ния новой бы­то­вой среды. По­во­рот к «понятности» К се­ре­дине 1920-х си­ту­ация стала ме­няться. В «Ленинградской правде» 10 июля 1926 года вышла ста­тья «Монастырь на госснабжении».

Её автор, скры­вав­шийся под псев­до­ни­мом Г. Серый, за­клеймил ГИН­ХУК как рас­сад­ник фор­ма­лиз­ма и по­ли­ти­че­ски вред­ную ор­га­ни­за­цию, даром по­жи­ра­ющую го­су­дар­ствен­ные сред­ства. Этот пуб­лич­ный раз­нос стал при­го­во­ром: уже осе­нью 1926 года Ин­сти­тут ху­до­же­ствен­ной культу­ры был за­крыт. Это был пер­вый се­рьёз­ный удар по ин­сти­ту­ци­ональным по­зи­ци­ям аван­гар­да.

В ху­до­же­ствен­ных дис­кус­си­ях всё чаще зву­ча­ла кри­ти­ка «левого» ис­кус­ства как ото­рван­но­го от на­ро­да, непо­нят­но­го мас­сам. Ста­лин­ская си­сте­ма тре­бо­ва­ла то­тально­го кон­тро­ля и еди­ной идео­ло­гии. Ис­кус­ство долж­но было стать ин­стру­мен­том вос­пи­та­ния масс. В 1932 году вышло по­ста­нов­ле­ние ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций», ко­то­рое фак­ти­че­ски лик­ви­ди­ро­ва­ло всё мно­го­об­ра­зие твор­че­ских групп и за­ло­жи­ло ос­но­ву для един­ствен­но­го «верного» ме­то­да — со­ци­али­сти­че­ско­го ре­ализ­ма.

И вот здесь «Чёрный квадрат» стал аб­со­лют­ным ан­та­го­ни­стом. 1. Он был «формалистичен». Это глав­ное об­ви­не­ние. Фор­ма­лизм ― это ис­кус­ство, со­сре­до­то­чен­ное на форме, а не на идео­ло­ги­че­ском со­дер­жа­нии. «Квадрат» ни­че­го не рас­ска­зы­вал. Он не изоб­ра­жал ра­бо­че­го, кол­хоз­ни­цу, по­двиг или счаст­ли­вое бу­ду­щее. Он был «пуст».

2. Он был «мистичен». Ма­ле­вич и сам писал о «Квадрате» в ми­сти­че­ских тер­ми­нах, как об окне в «ничто», в кос­мос, о вы­хо­де в иное из­ме­ре­ние. Для диа­лек­ти­че­ско­го ма­те­ри­ализ­ма, от­ри­цав­ше­го любую ме­та­фи­зи­ку, это было враж­деб­ной идео­ло­ги­ей, «поповщиной». 3. Он был «непонятен народу». Соц­ре­ализм тре­бо­вал жиз­не­по­до­бия, нар­ра­ти­ва, «положительного героя».

Бес­пред­мет­ное ис­кус­ство было объяв­ле­но «буржуазным», «упадочным», ото­рван­ным от про­ле­та­ри­ата. Ре­прес­сии и за­бве­ние Судьба Ма­ле­ви­ча стала от­ра­же­ни­ем судьбы его де­ти­ща. Осе­нью 1930 года он был аре­сто­ван ОГПУ как «германский шпион». Он про­вёл в за­клю­че­нии больше двух ме­ся­цев. Во время аре­ста были изъяты его ру­ко­пи­си и тео­ре­ти­че­ские ра­бо­ты, мно­гие из ко­то­рых впо­след­ствии не вер­ну­ли.

Хотя Ма­ле­ви­ча и от­пу­сти­ли, это был конец его пуб­лич­ной ка­рье­ры как аван­гар­ди­ста. В 1930-е годы ему фак­ти­че­ски за­пре­ти­ли вы­став­ляться. Его ра­бо­ты ис­чез­ли из му­зейных экс­по­зи­ций. Ху­дож­ни­ку при­шлось вер­нуться к фи­гу­ра­тив­ной жи­во­пи­си, он снова начал пи­сать порт­ре­ты и пейза­жи. Смерть в без­вест­но­сти Ка­зи­мир Ма­ле­вич умер в Ле­нин­гра­де от рака 15 мая 1935 года.

Су­ще­ству­ет ле­ген­да, что ху­дож­ник хотел быть по­хо­ро­нен­ным с рас­ки­ну­ты­ми ру­ка­ми в су­пре­ма­ти­че­ском гробу в форме кре­ста. Это за­ве­ща­ние, если оно и было, вы­пол­ни­ли ча­стич­но. Ор­га­ни­за­то­ры за­ка­за­ли пря­мо­угольный гроб, оформ­лен­ный в духе су­пре­ма­тиз­ма. Урну с пра­хом за­хо­ро­ни­ли под дубом близ Нем­чи­нов­ки, рядом с дачей ху­дож­ни­ка.

Над мо­ги­лой был уста­нов­лен де­ре­вян­ный ку­би­че­ский мо­ну­мент с изоб­ра­же­ни­ем его самой узна­ва­емой кар­ти­ны ― «Чёрного квадрата». В некро­ло­гах о нём пи­са­ли скупо и нейтрально. О су­пре­ма­тиз­ме либо умал­чи­ва­ли, либо упо­ми­на­ли с ого­вор­ка­ми как «заблуждение» ху­дож­ни­ка. Эпоха Ма­ле­ви­ча в СССР, ка­за­лось, за­кон­чи­лась вме­сте с его жиз­нью.

После его смер­ти мно­гие су­пре­ма­ти­че­ские ра­бо­ты были изъяты из му­зеев и от­прав­ле­ны в «спецхран» — спе­ци­альные за­кры­тые фонды, куда до­ступ был стро­го вос­пре­щён. На де­ся­ти­ле­тия «Чёрный квадрат», как и имя его со­зда­те­ля, были вы­черк­ну­ты из ис­то­рии со­вет­ско­го ис­кус­ства. Как на­сле­дие Ма­ле­ви­ча пе­ре­жи­ло войну и цен­зу­ру Судьба на­сле­дия Ма­ле­ви­ча в Ев­ро­пе на­по­ми­на­ет шпи­он­ский трил­лер.

Зна­чи­тельная часть работ ху­дож­ни­ка оста­лась в Ев­ро­пе после его по­езд­ки в Гер­ма­нию в 1927 году. Он оста­вил свои кар­ти­ны, ри­сун­ки и архив на хра­не­ние ар­хи­тек­то­ру Хуго Хэ­рин­гу, на­де­ясь вер­нуться сюда в 1928 году. В 1929 году часть работ была пе­ре­да­на ди­рек­то­ру Музея Ган­но­ве­ра Алек­сан­дру Дор­не­ру. Когда к вла­сти при­шли на­ци­сты, объявив аван­гард «дегенеративным искусством», Дор­нер пошёл на риск, спря­тав су­пре­ма­ти­че­ские ше­дев­ры в му­зейном под­ва­ле.

Имен­но там ра­бо­ты Ма­ле­ви­ча в 1935 году уви­дел и при­об­рёл Альфред Барр, ос­но­ва­тель нью-йорк­ско­го Музея со­вре­мен­но­го ис­кус­ства (MoMA). В усло­ви­ях на­цист­ско­го ре­жи­ма ему уда­лось со­вер­шить почти невоз­мож­ное: тайно вы­вез­ти в США два де­сят­ка работ под видом «технических учебных материалов». Две кар­ти­ны и два ар­хи­тек­тур­ных чер­те­жа были свер­ну­ты и спря­та­ны в зон­ти­ке.

Эти ра­бо­ты легли в ос­но­ву аме­ри­кан­ской кол­лек­ции Ма­ле­ви­ча. Остав­шу­юся часть на­сле­дия (кар­ти­ны, ри­сун­ки, архив) все эти годы хра­нил Хуго Хэ­ринг в своём доме на юге Гер­ма­нии. После войны и слож­ных юри­ди­че­ских пе­ре­го­во­ров эта кол­лек­ция в 1958 году была при­об­ре­те­на ам­стер­дам­ским му­зе­ем Сте­де­лейк. Имен­но там те­перь хра­нит­ся круп­нейшее за­ру­беж­ное со­бра­ние работ гения рус­ско­го аван­гар­да.

Скры­тое су­ще­ство­ва­ние и на­ча­ло ре­аби­ли­та­ции (1950–1970) Жизнь в под­по­лье «Оттепель» 1950-х, на­сту­пив­шая после смер­ти Ста­ли­на, при­нес­ла неко­то­рое по­слаб­ле­ние в ли­те­ра­ту­ре, но почти не кос­ну­лась изоб­ра­зи­тельно­го ис­кус­ства. Зна­ме­ни­тый раз­нос Ни­ки­той Хру­щё­вым вы­став­ки аван­гар­ди­стов в Ма­не­же в 1962 году («Что это за лица? Вы что, рисовать не умеете?

Мой внук и то лучше нарисует!») ясно по­ка­зал: аб­страк­ци­онизм всё ещё оста­вал­ся вра­гом. В эти годы Ма­ле­вич су­ще­ство­вал в двух па­рал­лельных мирах. Пер­вый — это среда «неофициального» ис­кус­ства, нон­кон­фор­ми­стов и кол­лек­ци­оне­ров. Глав­ной фи­гу­рой здесь был Ге­ор­гий Ко­ста­ки. Со­труд­ник гре­че­ско­го, а затем ка­над­ско­го по­сольства в Москве, он, пользу­ясь своим ста­ту­сом, де­ся­ти­ле­ти­ями ску­пал за ко­пейки ра­бо­ты аван­гар­ди­стов, ко­то­рые в СССР счи­та­лись му­со­ром и под­ле­жа­ли уни­что­же­нию.

Он бук­вально спас на­сле­дие Ма­ле­ви­ча, Кан­дин­ско­го, Ша­га­ла и мно­гих дру­гих. Его квар­ти­ра пре­вра­ти­лась в неле­гальный музей, куда хо­ди­ли «на паломничество» ху­дож­ни­ки, поэты и ред­кие ино­стран­цы. Фак­тор За­па­да К 1960–1970-м годам Запад без­ого­во­роч­но при­знал Ма­ле­ви­ча ге­ни­ем XX века, одним из отцов-ос­но­ва­те­лей мо­дер­низ­ма.

И для СССР сло­жи­лась па­ра­док­сальная си­ту­ация: на За­па­де Ма­ле­вич был сим­во­лом рус­ско­го культур­но­го гения, а на ро­дине — за­пре­щён­ным «формалистом». Во вто­рой по­ло­вине 1980-х годов ра­бо­ты Ма­ле­ви­ча на­ча­ли по­яв­ляться в экс­по­зи­ци­ях Тре­тья­ков­ской га­ле­реи и Рус­ско­го музея. Прав­да, с осто­рож­ны­ми, идео­ло­ги­че­ски вы­ве­рен­ны­ми ком­мен­та­ри­ями: су­пре­ма­тизм пред­став­ля­ли как «эксперимент», как «этап в развитии художника», ко­то­рый, впро­чем, был пре­одо­лён со­вет­ским ис­кус­ством.

Это был во­прос меж­ду­на­род­но­го пре­сти­жа. Союз не мог вечно иг­но­ри­ро­вать тот факт, что одна из клю­че­вых фигур ми­ро­во­го ис­кус­ства — со­вет­ский граж­да­нин. Власть ока­за­лась в ло­вуш­ке: при­знать Ма­ле­ви­ча озна­ча­ло рас­пи­саться в оши­боч­но­сти док­три­ны соц­ре­ализ­ма, а не при­знать ― вы­гля­деть вар­ва­ра­ми на ми­ро­вой арене.

При­зна­ние и культур­ная апро­при­ация (1980–1991) Окон­ча­тельная ле­га­ли­за­ция Ма­ле­ви­ча про­изо­шла только с при­хо­дом пе­ре­стройки и глас­но­сти. Идео­ло­ги­че­ские тиски ослаб­ли. На­ча­лось мас­со­вое «возвращение имён» и от­кры­тие спе­цхра­нов. Кульми­на­ци­ей стала пер­вая в СССР пол­но­цен­ная ре­тро­спек­тив­ная вы­став­ка Ка­зи­ми­ра Ма­ле­ви­ча, от­крыв­ша­яся в 1988 году и про­шед­шая в круп­нейших му­зе­ях стра­ны (Тре­тья­ков­ская га­ле­рея в Москве, Рус­ский музей в Ле­нин­гра­де).

Для со­вет­ских граж­дан это было шоком и от­кро­ве­ни­ем. Они впер­вые уви­де­ли то, что было спря­та­но от них более по­лу­ве­ка. «Чёрный квадрат» офи­ци­ально вер­нул­ся из ссыл­ки. По­че­му власть «полюбила» Ма­ле­ви­ча? К концу 1980-х ру­ша­ща­яся со­вет­ская идео­ло­гия от­ча­ян­но нуж­да­лась в новых сим­во­лах. Ста­рые герои стре­ми­тельно те­ря­ли ак­ту­альность.

И тут Ма­ле­вич ока­зал­ся удоб­ной фи­гу­рой. Он стал сим­во­лом не со­вет­ской, а рус­ской культу­ры, её гло­бально­го вкла­да в ми­ро­вое на­сле­дие. «Чёрный квадрат» пре­вра­тил­ся в до­ка­за­тельство того, что Рос­сия — ро­ди­на од­но­го из ве­ли­чайших ху­до­же­ствен­ных про­ры­вов XX века. Про­изо­шла культур­ная апро­при­ация. Из «враждебного пятна» и «буржуазной мазни» «Квадрат» пре­вра­тил­ся в на­ци­ональную икону аван­гар­да.

Его стало модно по­ка­зы­вать ино­стран­ным де­ле­га­ци­ям, он стал зна­чи­мым «экспортным» брен­дом рус­ско­го ис­кус­ства, таким же, как балет Большо­го те­ат­ра, про­из­ве­де­ния Льва Тол­сто­го или Фё­до­ра До­сто­ев­ско­го. А вы как ду­ма­ете: «Чёрный квадрат» се­год­ня — это всё ещё ма­ни­фест или уже про­сто принт? По­де­ли­тесь своим мне­ни­ем в ком­мен­та­ри­ях!