«Делать лучше, других вариантов нет»: Союз писателей России открыл программу на ММКЯ

2 сен­тяб­ря в Го­сти­ном Дворе на­ча­ла ра­бо­ту 39-я Мос­ков­ская меж­ду­на­род­ная книж­ная яр­мар­ка. В пер­вый день Союз пи­са­те­лей Рос­сии про­вел семь ме­ро­при­ятий — от раз­го­во­ра о ли­те­ра­ту­рах на­ро­дов Рос­сии и новой био­гра­фии Ольги Берг­гольц до дис­кус­сии об ис­кус­ствен­ном ин­тел­лек­те, ис­то­рии на­уч­ной фан­та­сти­ки и по­след­них за­пи­сях Ми­ха­ила Бул­га­ко­ва.

Яр­мар­ку тор­же­ствен­но от­крыл 1й сек­ре­тарь Союза пи­са­те­лей Рос­сии Вла­ди­мир Медин­ский. Одной из глав­ных тем его об­ще­ния с жур­на­ли­ста­ми стало бу­ду­щее чте­ния в эпоху ис­кус­ствен­но­го ин­тел­лек­та.

«В эпоху искусственного интеллекта все разделятся на две категории: те, кто управляет искусственным интеллектом, и те, кем управляет искусственный интеллект. Люди, которые не читают книг, автоматически попадают в категорию управляемых искусственным интеллектом», — от­ме­тил Вла­ди­мир Медин­ский.

Он также на­пом­нил, что с 1 сен­тяб­ря всту­пил в силу при­ня­тый по ини­ци­ати­ве СПР фе­де­ральный закон, поз­во­ля­ющий от­кры­вать книж­ные ма­га­зи­ны в учре­жде­ни­ях культу­ры с сим­во­ли­че­ской аренд­ной пла­той — на­чи­ная от од­но­го рубля.

«Это открывает двери для создания большого количества частных книжных магазинов на свободных площадях в учреждениях культуры, будь то библиотеки, театральные или концертные организации. Потому что книжный магазин — это не бизнес, это тоже своего рода учреждение культуры. И чем больше у людей будет возможностей соприкоснуться с живой книгой, тем больше надежды, что мы не станем рабами искусственного интеллекта», — ска­зал 1й сек­ре­тарь СПР.

Про­грам­ма Союза пи­са­те­лей Рос­сии на ММКЯ от­кры­лась встре­чей «К Году единства народов России. „Многоязыкая лира России“». Пи­са­те­ли и пе­ре­вод­чи­ки го­во­ри­ли о том, какую роль се­год­ня иг­ра­ет ху­до­же­ствен­ный пе­ре­вод и как ли­те­ра­ту­ры на­ро­дов Рос­сии су­ще­ству­ют в общем культур­ном про­стран­стве стра­ны.

В раз­го­во­ре при­ня­ли уча­стие Ни­ко­лай Ива­нов, Ва­ле­рий Ла­ты­нин, Ген­на­дий Ива­нов, Нина По­по­ва, Артык Хо­ва­лыг и Брон­той Бе­дю­ров. Мо­де­ра­то­ром стал Ва­ле­рий Ла­ты­нин. Про­из­ве­де­ния зву­ча­ли на на­ци­ональных язы­ках и в рус­ских пе­ре­во­дах, поз­во­ляя слу­ша­те­лям услы­шать не только со­дер­жа­ние, но и само зву­ча­ние раз­ных по­эти­че­ских тра­ди­ций.

От­дельной темой стала от­вет­ствен­ность пе­ре­вод­чи­ка, от ко­то­ро­го порой за­ви­сит вос­при­ятие ав­то­ра чи­та­те­ля­ми дру­го­го языка. На встре­че эту мысль сфор­му­ли­ро­ва­ли почти афо­ри­стич­но: «Переводчик подобен Богу: он из гения может сделать графомана, а из графомана — гения».

Сле­ду­ющей встре­чей стала пре­зен­та­ция книги «Примирение с жизнью» — новой био­гра­фии Ольги Берг­гольц, вы­шед­шей в из­да­тельстве «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей». Ее автор, пи­са­тель и био­граф Олег Тру­шин, уже из­вест­ный чи­та­те­лям кни­га­ми о Фе­до­ре Аб­ра­мо­ве и Кон­стан­тине Па­устов­ском, ра­бо­тал над ис­сле­до­ва­ни­ем три с по­ло­ви­ной года.

«Представить историю литературы и общую историю без личности Ольги Федоровны — невозможно. Я давно хотел подступиться к написанию данной книги», — рас­ска­зал Олег Тру­шин.

Ра­бо­та по­тре­бо­ва­ла се­рьез­но­го по­гру­же­ния в ар­хи­вы и био­гра­фи­че­скую гео­гра­фию по­этес­сы. Тру­шин по­бы­вал в ме­стах, свя­зан­ных с ее жиз­нью в Санкт-Пе­тер­бур­ге, разыс­ки­вал зда­ния, ад­ре­са и ма­те­ри­алы, ко­то­рые могли до­пол­нить до­ку­мен­тальную ис­то­рию Берг­гольц.

«Большая часть фотографий, которые есть в книге, сделаны мной. Чтобы создать полную и точную биографию, я тщательно исследовал Санкт-Петербург. Я был и у дома, где проживала Ольга Берггольц, и в школе, где она училась. Нашел я и здание, которое расположено на месте дома детства поэта. Об этом мало кто знает. Я проделал большую исследовательскую работу», — по­де­лил­ся пи­са­тель.

Вме­сте с Оле­гом Тру­ши­ным в пре­зен­та­ции участ­во­ва­ла глав­ный ре­дак­тор из­да­тельства «Молодая гвардия» Мария За­лес­ская, раз­го­вор мо­де­ри­ро­вал Сер­гей Ко­ро­сте­лев.

Био­гра­фия Берг­гольц по­тре­бо­ва­ла раз­го­во­ра о тя­же­лейших со­бы­ти­ях ее жизни — смер­ти до­че­рей, тю­рем­ном за­клю­че­нии, бло­ка­де Ле­нин­гра­да, лич­ных и ис­то­ри­че­ских ис­пы­та­ни­ях. При этом участ­ни­ки встре­чи стре­ми­лись по­ка­зать не только тра­ги­че­скую сто­ро­ну ее судьбы.

«Я не буду утверждать, что при прочтении книги вы получите удовольствие, как обычно говорят. Вы получите такой удар ниже пояса и, может быть, даже где-то не сможете сдержать слез. Ольга Федоровна была трагической, но в то же время очень просветленной личностью», — ска­за­ла Мария За­лес­ская.

Эту двойствен­ность пе­ре­да­ет и оформ­ле­ние книги: у из­да­ния су­ще­ству­ют два ва­ри­ан­та об­лож­ки — один ак­цен­ти­ру­ет вни­ма­ние на тра­ги­че­ской, бло­кад­ной части био­гра­фии, дру­гой — на свет­лой, «просветленной» сто­роне лич­но­сти и по­эзии Берг­гольц.

Сам Олег Тру­шин в за­вер­ше­ние встре­чи сфор­му­ли­ро­вал от­но­ше­ние к ее на­сле­дию пре­дельно крат­ко: «Берггольц для москвичей — поэт, а для Ленинграда, для Питера — символ».

Сле­ду­ющей, одной из самых об­суж­да­емых тем пер­во­го дня стала дис­кус­сия «Искусственный интеллект и естественность чувств». Пи­са­те­ли Ека­те­ри­на Ма­нойло и Вя­че­слав Ста­вец­кий вме­сте с мо­де­ра­то­ром встре­чи Сер­ге­ем Шар­гу­но­вым об­суж­да­ли, где про­хо­дит гра­ни­ца между тех­но­ло­ги­че­ским ин­стру­мен­том и соб­ствен­но ав­тор­ским твор­че­ством.

Сер­гей Шар­гу­нов рас­ска­зал, что сам экс­пе­ри­мен­ти­ро­вал с нейро­се­тью во время ра­бо­ты над кни­гой о Юрии Ка­за­ко­ве, пред­ло­жив ей вы­сту­пить в роли ре­дак­то­ра.

«Семьдесят процентов замечаний были дурацкие: машина не улавливает ритмических повторов слов, не понимает вообще всего богатства родной речи, выхолащивая текст в сторону штампа», — рас­ска­зал пи­са­тель.

При этом пол­но­стью от­ри­цать прак­ти­че­скую пользу тех­но­ло­гии он не стал: ИИ спо­со­бен за­ме­чать тех­ни­че­ские неточ­но­сти. Здесь же про­зву­ча­ла и шутка: «Если бы Лев Толстой пользовался искусственным интеллектом, может быть, он бы обнаружил, что нельзя быть беременной два года».

Ека­те­ри­на Ма­нойло, пи­са­тельни­ца и книж­ный обо­зре­ва­тель, от­ме­ти­ла, что тек­сты, со­здан­ные при по­мо­щи ис­кус­ствен­но­го ин­тел­лек­та, се­год­ня до­ста­точ­но легко рас­по­знать.

«Искусственный интеллект мыслит штампами. Скажи: „Напиши роман“ — ни одна машина пока его не напишет», — за­ме­ти­ла она.

Сама Ма­нойло ис­пользу­ет воз­мож­но­сти ИИ для тех­ни­че­ских и ана­ли­ти­че­ских задач, но не пе­ре­да­ет ал­го­рит­мам соб­ствен­но ху­до­же­ствен­ное письмо. По ее мне­нию, про­ти­во­сто­ять ма­шин­ной ге­не­ра­ции может ли­те­ра­ту­ра, ос­но­ван­ная на глу­бо­ко лич­ном опыте, нрав­ствен­ном вы­бо­ре и че­ло­ве­че­ском праве на ошиб­ку.

Еще жест­че вы­ска­зал­ся Вя­че­слав Ста­вец­кий, срав­нив чрез­мер­ное до­ве­рие к ге­не­ра­тив­ным тех­но­ло­ги­ям с ис­пользо­ва­ни­ем эк­зоске­ле­та:

«Если вы наденете экзоскелет, и он будет за вас двигать ногами, ваша мускулатура атрофируется. Вы передоверяете этой машине свое сознание, и это громадная угроза».

По его мне­нию, книги, со­здан­ные с ис­пользо­ва­ни­ем ге­не­ра­тив­но­го ИИ, долж­ны иметь со­от­вет­ству­ющую мар­ки­ров­ку. А за­вер­шил Ста­вец­кий раз­го­вор про­гно­зом в пользу че­ло­ве­ка:

«Я уверен, что мы этот кризис благополучно проживем. Живые писатели не только никуда не денутся, но и в конечном счете останутся одни на этой сцене, никакого робота рядом стоять не будет».

Тема сов­па­ла и с тем, о чем Вла­ди­мир Медин­ский го­во­рил после от­кры­тия яр­мар­ки. От­ве­чая на во­прос жур­на­ли­стов о воз­мож­но­сти огра­ни­чить ис­пользо­ва­ние ИИ при на­пи­са­нии книг, он от­ме­тил:

«Делать лучше, других вариантов нет. Пока ИИ пишет, слава богу, намного хуже, чем настоящие авторы. ИИ — это колоссальный вызов. Только конкурировать. По-другому никак. Запретить это нельзя».

В 16:00 из­да­тельство «Проспект» пред­ста­ви­ло новую серию «Книга в книге». Ди­рек­тор из­да­тельства, пи­са­тель и член Прав­ле­ния Союза пи­са­те­лей Рос­сии Лео­нид Рож­ни­ков рас­ска­зал о фор­ма­те, в ко­то­ром ис­то­ри­че­ские, культур­ные и бы­то­вые ком­мен­та­рии со­про­вож­да­ют клас­си­че­ский текст непо­сред­ствен­но по ходу чте­ния.

«Не хочешь — просто читай художественное произведение, а на комментарии не обращай внимания. Но главное, этот формат позволяет легко поговорить о тех смыслах, которые заложены в наших классических произведениях», — объяс­нил Лео­нид Рож­ни­ков.

Зна­чи­тельная часть раз­го­во­ра была по­свя­ще­на Пуш­ки­ну и тому, как при­выч­ные со школы про­из­ве­де­ния ме­ня­ют­ся, если вос­ста­но­вить культур­ный кон­текст, по­нят­ный со­вре­мен­ни­кам поэта.

Одним из при­ме­ров стал «Станционный смотритель»:

«Вся история станционного смотрителя — это история блудного сына, только перевернутая с ног на голову. Но смысл этой истории полностью противоречит тому, к чему мы привыкли. Здесь наказан не блудный сын, а отец. Самсон Вырин любит свою дочь не по христианским канонам, а для себя. И счастья без него он ей не желает», — пред­ло­жил свое про­чте­ние Рож­ни­ков.

Го­во­ри­ли и о прин­ци­пи­альной раз­ни­це между Пуш­ки­ным и Тол­стым как двумя ти­па­ми пи­са­тельской ра­бо­ты с чи­та­те­лем:

«Толстой писал так: он объяснял мысль до тех пор, пока читатель ее не поймет, а потом объяснял еще раз. Пушкин же исповедовал другой принцип, никогда ничего не объясняя и не навязывая своего мнения. „Евгения Онегина“, сложнейшее произведение мировой культуры, он писал семь лет, оставляя лишь подсказки, а дальше — дело читателя».

От­дельно речь шла о Лер­мон­то­ве и необ­хо­ди­мо­сти ис­то­ри­че­ско­го ком­мен­та­рия при со­вре­мен­ном про­чте­нии его тек­стов. На во­прос о том, спо­соб­на ли ли­те­ра­ту­ра сама по себе сде­лать че­ло­ве­ка лучше, Рож­ни­ков от­ве­тил осто­рож­нее: книги не га­ран­ти­ру­ют нрав­ствен­но­го пре­об­ра­же­ния, но «сокращают опыт текущей жизни», поз­во­ляя че­ло­ве­ку про­жи­вать и осмыс­лять то, с чем он сам еще не стал­ки­вал­ся.

«Один из отцов-основателей отечественной научной фантастики»

В тот же день ис­пол­ни­лось ровно 120 лет со дня рож­де­ния Алек­сандра Ка­зан­це­ва. Юби­лейной дате была по­свя­ще­на встре­ча «Александр Казанцев: фантаст, изобретатель, человек будущего».

Алек­сандр Мар­ков, Сер­гей Ши­ка­рев, Юлия Чер­ня­хов­ская и Сер­гей Чер­ня­хов­ский вме­сте с мо­де­ра­то­ром Ев­ге­ни­ем Ха­ри­то­но­вым го­во­ри­ли о Ка­зан­це­ве как о пи­са­те­ле, изоб­ре­та­те­ле и че­ло­ве­ке, по­сто­ян­но об­ра­щен­ном к бу­ду­ще­му.

Алек­сандр Мар­ков на­звал жизнь Ка­зан­це­ва счаст­ли­вой имен­но бла­го­да­ря его спо­соб­но­сти не те­рять ин­те­рес к миру:

«Потому что он всегда находил интерес в жизни. Да, менялись времена, менялись увлечения. В 80-е годы, когда ему было уже сильно за семьдесят, у него словно открылось второе дыхание. В последующие двадцать лет он написал больше, чем за все предыдущие».

Ли­те­ра­тур­ный кри­тик и ис­сле­до­ва­тель фан­та­сти­ки Сер­гей Ши­ка­рев обо­зна­чил место пи­са­те­ля в ис­то­рии жанра еще опре­де­лен­нее:

«На мой взгляд, Александр Петрович является одним из отцов-основателей отечественной научной фантастики».

Вспо­ми­на­ли не только его прозу. Ев­ге­ний Ха­ри­то­нов рас­ска­зал о менее из­вест­ной сто­роне твор­че­ства Ка­зан­це­ва:

«Он писал замечательнейшие стихи и сонеты — совершенно не графоманские. Это позволило Евгению Евтушенко, составителю знаменитой антологии русской поэзии ХХ века „Строфы века“, включить в нее некоторые его произведения».

Го­во­ри­ли также об изоб­ре­та­тельской де­ятельно­сти Ка­зан­це­ва, его ин­те­ре­се к науке и тех­ни­ке и о спо­соб­но­сти фан­та­сти­ки ис­сле­до­вать на­сто­ящее через пред­по­ла­га­емое бу­ду­щее.

За­вер­ши­ла ос­нов­ную часть пер­во­го дня лек­ция «Михаил Булгаков. Последние записи». За­ме­сти­тель ди­рек­то­ра Музея Ми­ха­ила Бул­га­ко­ва, кан­ди­дат фи­ло­ло­ги­че­ских наук Иван На­за­ров об­ра­тил­ся к за­пис­ной книж­ке пи­са­те­ля 1939–1940 годов — од­но­му из по­след­них до­ку­мен­тальных сви­де­тельств его твор­че­ской ра­бо­ты.

Тет­радь, ко­то­рую в зна­чи­тельной сте­пе­ни вела под дик­тов­ку мужа Елена Сер­ге­ев­на Бул­га­ко­ва, со­еди­ня­ет бы­то­вые за­пи­си, вы­пис­ки, ис­то­ри­че­ские ма­те­ри­алы и ли­те­ра­тур­ные за­мыс­лы. Она ве­лась прак­ти­че­ски до по­след­них дней жизни пи­са­те­ля.

«Поразительно соседство сугубо прозаического быта и высокого художественного вымысла. Вот запись о покупке увеличительных стекол — и тут же строки, питающие фантасмагорию романа. Писатель цеплялся за зрение, за каждую детальку реального мира, чтобы переплавить ее в ткань великой прозы», — от­ме­тил Иван На­за­ров.

Лек­тор по­ка­зал, как от­дельные по­мет­ки из за­пис­ной книж­ки пе­ре­кли­ка­ют­ся с «Мастером и Маргаритой»: от ис­то­ри­че­ских и ми­фо­ло­ги­че­ских сю­же­тов до, ка­за­лось бы, слу­чайных де­та­лей. Речь шла и о по­след­них годах Бул­га­ко­ва, его ра­бо­те для те­ат­ра, пьесе «Батум», ухуд­ше­нии здо­ро­вья и непре­рыв­ной прав­ке глав­но­го ро­ма­на.

Важ­ное место в рас­ска­зе за­ня­ла Елена Сер­ге­ев­на Бул­га­ко­ва — жена и муза пи­са­те­ля, бла­го­да­ря ко­то­рой со­хра­ни­лись его по­след­ние за­пи­си и мно­гие сви­де­тельства о за­клю­чи­тельном пе­ри­оде жизни.

Под­во­дя итог лек­ции, Иван На­за­ров ска­зал:

«Эта последняя записная книжка — не просто архивный экспонат. Это свидетельство триумфа человеческого духа над тленом и смертью. Булгаков уходил, но до последнего вздоха оставался творцом, чей голос звучит сквозь десятилетия с непрекращающейся силой».

Ве­че­ром про­грам­му про­дол­жи­ла читка пьесы, мо­де­ра­то­ром ко­то­рой вы­сту­пи­ла Алина По­ля­ко­ва.

Пер­вый день про­грам­мы СПР на ММКЯ со­еди­нил раз­го­во­ры о раз­ных эпо­хах и со­вер­шен­но раз­ных сто­ро­нах ли­те­ра­ту­ры: на­ци­ональных язы­ках и пе­ре­во­де, судьбе Ольги Берг­гольц, Пуш­кине и Лер­мон­то­ве, фан­та­сти­ке Алек­сандра Ка­зан­це­ва, по­след­них за­пи­сях Бул­га­ко­ва и тех­но­ло­ги­ях, ко­то­рые уже се­год­ня ме­ня­ют сам про­цесс ра­бо­ты с тек­стом.

И, по­жа­луй, фор­му­лой этого дня стала про­зву­чав­шая на от­кры­тии мысль Вла­ди­ми­ра Медин­ско­го. Ис­кус­ствен­ный ин­тел­лект невоз­мож­но за­пре­тить, а зна­чит, у ли­те­ра­ту­ры оста­ет­ся дру­гой ответ: «Делать лучше, других вариантов нет».

Про­грам­ма Союза пи­са­те­лей Рос­сии на 39-й Мос­ков­ской меж­ду­на­род­ной книж­ной яр­мар­ке про­дол­жит­ся 3 сен­тяб­ря.