Единство русской жизни: «Лето Господне» на сцене РАМТ

«Лето Господне» на сцене Рос­сийско­го ака­де­ми­че­ско­го мо­ло­деж­но­го те­ат­ра – это удач­ная по­пыт­ка рас­ска­зать о тра­ди­ци­он­ной жизни рус­ско­го на­ро­да, не теряя ин­ди­ви­ду­ально­сти ге­ро­ев и связи с со­вре­мен­но­стью. При этом – без сен­ти­мен­тально­сти и лож­но­го па­фо­са. Ре­жис­сёр-по­ста­нов­щик Ма­ри­на Брус­ни­ки­на, как ка­жет­ся, уга­да­ла что-то очень важ­ное в рус­ской жизни и рас­ска­за­ла нам об этом.

Спек­такль по­став­лен по зна­ме­ни­той книге Ивана Шме­лё­ва, уни­кальной хро­ни­ке бы­то­вой и ду­хов­ной рус­ской жизни конца по­за­про­шло­го века. У Шме­лё­ва гла­за­ми ре­бен­ка мы видим круг­ло­го­дич­ные ра­до­сти и го­ре­сти, празд­ни­ки и триз­ны жи­те­лей За­моск­во­ре­чья. («Лето Господне» - это не о вре­ме­ни года, это, соб­ствен­но, ана­лог вы­ра­же­ния «круглый год»; важно пом­нить пол­ное на­зва­ние книги «Лето Гоподне.

Праздники - Радости – Скорби».). Когда Шме­лёв, по­ки­нув­ший Рос­сию после Граж­дан­ской войны, писал книгу и тем более до­пи­сы­вал (автор ра­бо­тал над ней почти 20 лет!), он был уже очень немо­лод. Вспо­ми­нал, ко­неч­но, себя - ре­бен­ка, своих род­ных и близ­ких, ко­то­рых давно не было на свете. Может быть, эта но­стальги­че­ские волна и по­ро­ди­ла самое рус­ское, что на­пи­са­но в эми­гра­ции пер­вой волны (да и не только пер­вой).

Книга вер­ну­лась к нам в конце 80-х и, помню, по­ра­зи­ла всех де­тальным, лю­бов­ным опи­са­ни­ем как прин­ци­пов устройства, так и ме­ло­чей рус­ско­го тра­ди­ци­он­но­го быта, вроде, на­при­мер, пас­хально­го стола. Но дело не только и не столько в де­та­лях. Не ими вос­хи­щал­ся Иван Ильин, когда писал, что Шме­лёв со­здал «художественное произведение национального и метафизического значения», за­пе­чат­лев­шее «источники нашей национальной духовной силы».

По­че­му я так по­дроб­но об этом и го­во­рю? По­то­му что по­ста­вить ин­сце­ни­ров­ку по «Лету» так, чтобы это не было чи­стой эт­но­гра­фи­ей, при­чи­та­ни­ями о Рос­сии, ко­то­рую мы по­те­ря­ли, или, на­при­мер, аги­та­ци­ей за пре­иму­ще­ство тра­ди­ци­он­ных цен­но­стей, крайне непро­сто. Брус­ни­ки­ной это, несо­мнен­но, уда­лось. Она су­ме­ла до­стичь на сцене диа­лек­ти­че­ско­го един­ства хора (и песни там тоже поют, да) и со­ли­ста, ин­ди­ви­ду­ума - соб­ствен­но, того неви­ди­мо­го по­сто­рон­ним един­ства, на ко­то­ром все­гда сто­яла рус­ская жизнь.

На нём стро­ит­ся и книга Шме­лё­ва, и удач­ный спек­такль Брус­ни­ки­ной. Спек­такль длит­ся почти 3 часа. Сцена густо за­се­ле­на, но глав­ный пер­со­наж на ней – сам автор, Иван Шме­лев. Соб­ствен­но, их двое – взрос­лый пи­са­тель, ком­мен­ти­ру­ющий про­ис­хо­дя­щее очень из­да­ле­ка (уве­рен­ная ра­бо­та Алек­сандра Де­вя­тья­ро­ва), и ма­ленький мальчик Ваня, ко­то­рый участ­ву­ет в действии (Мак­си­ми­ли­ан Ку­ту­зов).

Перед нами про­хо­дит действи­тельно целый год в большом, небед­ном ку­пе­че­ском доме, где есть стро­гий, но лю­би­мый отец (за­по­ми­на­юща­яся роль Ев­ге­ния Редько), и огром­ное ко­ли­че­ство ра­бот­ни­ков, слуг, при­жи­вал, тот самый хор, в ко­то­ром, од­на­ко, хо­ро­шо раз­ли­чи­мы го­ло­са-соло. Это преж­де всего фак­ти­че­ский вос­пи­та­тель мальчи­ка муд­рый сто­ляр Гор­кин (Алек­сей Бло­хин). А ещё - буйный, но пре­дан­ный управ­ля­ющий Ва­силь Ва­си­лич (Тарас Епи­фан­цев).

Или бес­ко­неч­но доб­рая, взяв­шая на себя роль си­дел­ки Анна (Анна Та­ра­тор­ки­на)… По­вто­рю, имен­но в ор­га­ни­че­ском сли­янии и од­но­вре­мен­но раз­де­ле­нии всей массы и от­дельных пер­со­на­жей – удача спек­так­ля. Это же ка­са­ет­ся и оформ­ле­ния спек­так­ля – есть в нем и общий лад, и от­дельные яркие ак­цен­ты (ху­дож­ник Нана Аб­дра­ши­то­ва).

Зри­те­лям то ве­се­ло и смеш­но (Мас­ле­ни­ца, га­да­ния). То та­ин­ствен­но и тре­вож­но – а то и по­про­сту очень груст­но. Ведь спек­такль кон­ча­ет­ся смер­тью отца, но и эта смерть впи­са­на в бес­ко­неч­ную че­ре­ду горя и ра­до­сти – а зна­чит, как верят пра­во­слав­ные, будет и новая встре­ча… Не слу­чайно на­чи­на­ет­ся действие в Чи­стый чет­верг – впе­ре­ди, хотя и да­ле­ко не сразу, Ве­ли­кая Пасха!

От­ме­чу, что если у Шме­лё­ва все го­до­вое дви­же­ние дер­жа­лось имен­но на пра­во­слав­ных празд­ни­ках, пи­са­тель был во­об­ще под­черк­ну­то кон­сер­ва­ти­вен, то у Брус­ни­ки­ной действие несколько сдви­ну­то к «общеприродному» кру­го­во­ро­ту. Так устро­ена и пе­сен­ная часть (му­зы­кальный ру­ко­во­ди­тель Алена Хо­ван­ская). В общем, это по­нят­нее со­вре­мен­но­му зри­те­лю, лучше им при­ни­ма­ет­ся (и, в сущ­но­сти, ав­тор­ско­му за­мыс­лу не про­ти­во­ре­чит).

Ма­ри­на Брус­ни­ки­на (она в РАМТе – глав­ный ре­жис­сер) в по­след­нем се­зоне по­ста­ви­ла сразу несколько важ­ных спек­так­лей. Это и «Калина Красная» в Те­ат­ре на Брон­ной (тоже спек­такль о на­ро­де – и о тех, кто из него вышел; но там как раз гар­мо­нии нет, там тра­ге­дия). И «Двадцать дней без войны» в МХТ – ис­то­рия ин­ди­ви­ду­ально­го стра­да­ния, ко­то­рое в какой-то мере об­лег­ча­ет­ся при­об­ще­ни­ем к общей боли.

«Лето Господне» - самый мас­штаб­ный и самый, по­жа­луй, гар­мо­нич­ный её про­ект по­след­не­го вре­ме­ни (уже спра­вед­ли­во от­ме­чен­ный те­ат­ральной пре­ми­ей «Московского комсомольца»). Особо от­ме­чу яркую, кра­соч­ную и очень по­зна­ва­тельную про­грамм­ку к спек­так­лю – пол­но­цен­ный бук­лет, в ко­то­ром рас­ска­зы­ва­ет­ся и об Иване Шме­ле­ве, но глав­ное – о пра­во­слав­ных празд­ни­ках, упо­ми­на­емых в спек­так­ле. Ред­кий слу­чай, когда хо­чет­ся про­грамм­ку пе­ре­чи­ты­вать и после те­ат­ра!