Экосистема смыслов и милосердия: Юрий Козлов, Святослав Рыбас и Сергей Шаргунов о том, как советский литературный канон формирует прозу XXI века

Чем был со­вет­ский ли­те­ра­тур­ный про­ект — за­кры­тым ар­хи­вом или фун­да­мен­том для со­вре­мен­ной прозы? Этот во­прос стал цен­тральным в чет­вер­тый день 39-й ММКЯ на па­нельной дис­кус­сии «Советская литература — воспоминания о будущем».

Про­стран­ство пло­щад­ки Союза пи­са­те­лей Рос­сии в Го­сти­ном дворе едва вме­сти­ло всех же­ла­ющих: фи­ло­ло­ги, мо­ло­дые ав­то­ры, ис­то­ри­ки культу­ры и чи­та­те­ли со­бра­лись ради пред­мет­но­го раз­го­во­ра о со­вет­ском на­сле­дии XX века.

На сцене объеди­ни­лись клю­че­вые ис­сле­до­ва­те­ли ли­те­ра­тур­но­го про­цес­са: глав­ный ре­дак­тор «Роман-газеты» и член прав­ле­ния СПР Юрий Коз­лов, пи­са­тель-ис­то­рик, член прав­ле­ния СПР Свя­то­слав Рыбас, поэт, про­за­ик, член СПР и пе­ре­вод­чик Вла­ди­мир Ере­мен­ко. Мо­де­ри­ро­вал встре­чу пи­са­тель, те­ле­ве­ду­щий, член СПР ре­дак­тор жур­на­ла «Юность» Сер­гей Шар­гу­нов.

Спи­ке­ры от­ка­за­лись от де­жур­ной но­стальгии и фор­мальных оце­нок. Вме­сто этого они про­ве­ли стро­гую ре­ви­зию эпохи, разо­брав на кон­крет­ных при­ме­рах па­ра­док­сы «классового милосердия», устройство ле­ген­дар­ной со­вет­ской ре­дак­тор­ской школы, го­су­дар­ствен­ные ме­ха­низ­мы управ­ле­ния культу­рой и вли­яние по­ли­ти­че­ских сдви­гов на клас­си­ку.

Сер­гей Шар­гу­нов сразу задал тон всей встре­че, под­черк­нув, что со­брав­ши­еся на сцене ма­сте­ра пред­став­ля­ют собой целую эпоху, а сама тема — «воспоминания о будущем» — лишь на пер­вый взгляд ка­жет­ся па­ра­док­сальной. На самом деле речь идет о фун­да­мен­тальных культур­ных кодах, сфор­ми­ро­вав­ших не одно по­ко­ле­ние мыс­ля­щих людей.

Под­хва­тив эту мысль, Юрий Коз­лов об­ра­тил вни­ма­ние на то, как стре­ми­тельно ме­ня­ет­ся вос­при­ятие со­вет­ско­го пе­ри­ода в об­ще­ствен­ном со­зна­нии, и предо­сте­рег от по­верх­ност­но­го от­но­ше­ния к этому ги­гант­ско­му на­сле­дию:

«Советская литература — это уникальное явление мировой культуры и мировой литературы. Наша классическая литература своим милосердием, своим вниманием к человеку, своей защитой униженных и оскорбленных подняла эту тему на религиозную, сакральную высоту. Белинский подхватил тему гражданского, общественного милосердия, Пушкин и Гоголь сформировали милосердие духовное, православное, а в творчестве Достоевского, Толстого, Тургенева эти две линии сошлись, и литература стала великой. В советское же время в этот массив резко вошла классовая идея, и получилось «милосердие классовое». Имен­но со­вет­ская ли­те­ра­ту­ра дала ве­ли­ко­леп­ные об­ра­зы этого слома преж­ней ду­хов­ной со­став­ля­ющей».

Раз­ви­вая свою мысль, Коз­лов до­ка­зал, что со­вет­ские ав­то­ры — от Ба­бе­ля, Пильня­ка, Ка­ве­ри­на до пи­са­те­лей «оттепели» и ле­ген­дар­ных ав­то­ров «Роман-газеты» — со­зда­ва­ли новую ре­альность, в цен­тре ко­то­рой все­гда на­хо­дил­ся живой че­ло­век, его раз­ви­тие, его до­сто­ин­ство и его со­зи­да­тельный труд.

«Сейчас советская литература воспринимается не просто как уходящий материк, а как наше настоящее письмо в будущее. Несмотря ни на что, она воспевала светлого человека, не останавливалась на девиантных вещах и ориентировала на развитие личности человека. Человек был центром литературы — его характер, его способности, его умение работать и быть полезным обществу. Молодые авторы сегодня берут именно то лучшее, что было в советской традиции: духовное и общественно-социальное внимание к человеку и веру в то, что он пришел в эту жизнь не для того, чтобы страдать или просто зарабатывать деньги, а чтобы быть счастливым и дать этот образ будущего своим детям. Благодаря этому советская литература останется во времени, и ничто не сможет смыть ее с корабля современности».

Осо­бое на­пря­же­ние дис­кус­сии при­дал ис­то­ри­че­ский ана­лиз, пред­став­лен­ный Свя­то­сла­вом Ры­ба­сом. Автор ре­зо­нанс­ных био­гра­фий Сто­лы­пи­на и Ста­ли­на пе­ре­вел раз­го­вор в плос­кость су­ро­вых ис­то­ри­че­ских за­ко­но­мер­но­стей, по­ка­зав, как ве­ли­кая проза вы­рас­та­ет из глу­бо­ких эко­но­ми­че­ских и по­ли­ти­че­ских ка­та­клиз­мов. Ос­но­вы­ва­ясь на ар­хив­ных ма­те­ри­алах, раз­вед­дан­ных и мно­го­лет­них ис­сле­до­ва­ни­ях, Рыбас рас­крыл из­нан­ку ка­та­строф 1917 и 1941 годов, про­ве­дя пря­мые па­рал­ле­ли с се­го­дняш­ним днём.

Про­дол­жая по­гру­же­ние в тайны оте­че­ствен­ной ис­то­рии, Свя­то­слав Рыбас оста­но­вил­ся на фи­гу­ре Петра Сто­лы­пи­на, роли за­пад­но­го ка­пи­та­ла и дра­ма­ти­че­ских со­бы­ти­ях перед кра­хом Рос­сийской им­пе­рии, на­пом­нив, что имен­но ли­те­ра­ту­ра и ис­то­ри­че­ская проза обя­за­ны со­хра­нять прав­ду о ме­ха­низ­мах управ­ле­ния го­су­дар­ством.

«Перед тем как Столыпин возглавил правительство, главным финансовым лидером был Витте, который привлек в Россию западный банковский капитал, предложив иностранцам двойную маржу. На эти деньги в конце XIX — начале XX века строилась экономика Донбасса, Николаева, Днепропетровска, но финансовая слабость империи диктовала Западу свои условия. Появилось требование ввести парламентский образ управления…»

Рыбас также по­де­лил­ся своим ин­но­ва­ци­он­ным опы­том ра­бо­ты с мо­ло­дым по­ко­ле­ни­ем, рас­ска­зав о со­зда­нии ис­то­ри­че­ско-про­све­ти­тельских фильмов с ис­пользо­ва­ни­ем ис­кус­ствен­но­го ин­тел­лек­та. По его сло­вам, когда со­вре­мен­ные «цифровые подростки» через иг­ро­вой сюжет по­па­да­ют во вре­ме­на Петра Пер­во­го или Ивана Гроз­но­го, между по­ко­ле­ни­ями воз­ни­ка­ет диа­лог, спо­соб­ный вы­та­щить мо­ло­дежь из про­сто­го «добывания информации» к осмыс­ле­нию ак­ту­альных тем. Дра­ма­тур­ги­че­ским бло­ком дис­кус­сии стало вы­ступ­ле­ние Сер­гея Шар­гу­но­ва, ко­то­рый пред­ста­вил де­тальный раз­бор со­вет­ско­го ли­те­ра­тур­но­го про­цес­са через приз­му судеб его клю­че­вых твор­цов — от Ва­лен­ти­на Ка­та­ева до Юрия Ка­за­ко­ва, Ва­си­лия Рас­пу­ти­на и Ми­ха­ила Шо­ло­хо­ва. На кон­крет­ных био­гра­фи­че­ских при­ме­рах Шар­гу­нов про­де­мон­стри­ро­вал, что со­вет­ская ли­те­ра­ту­ра ни­ко­гда не была мо­но­лит­ной или скуч­ной штам­пов­кой, а пред­став­ля­ла собой бур­ля­щий океан идей, где под­лин­ный та­лант про­би­вал себе до­ро­гу во­пре­ки любым идео­ло­ги­че­ским огра­ни­че­ни­ям.

«Судьба Валентина Петровича Катаева абсолютно отражает весь трагизм отечественной истории и весь советский период. Это человек, который успел побывать и у красных, и у белых. В 1920 году, не сумевший из-за тифа отплыть с Иваном Буниным в Константинополь, он был арестован как белый офицер и чуть не расстрелян в Одесской ЧК. Пройти путь от камеры смертников 1920 года до Золотой Звезды Героя Социалистического Труда в Кремле — в этом весь парадокс и захватывающая сила нашей истории! И в жестоком 1936 году появляется его «Белеет парус одинокий» — изящ­ная, ак­ва­рельная по­весть, ко­то­рой вос­хи­ща­ет­ся в Па­ри­же Бунин. Ока­зы­ва­ет­ся, даже в самые слож­ные вре­ме­на ли­те­ра­ту­ра может жить и со­хра­нять непре­рыв­ность клас­си­че­ской тра­ди­ции».

Сер­гей Шар­гу­нов по­дроб­но вос­ста­но­вил уни­кальную эко­си­сте­му позд­не­со­вет­ской сло­вес­но­сти, когда тол­стые жур­на­лы — «Новый мир», «Юность», «Молодая гвардия», «Октябрь», «Наш современник» — яв­ля­лись не про­сто ре­дак­ци­ями, а на­сто­ящим «парламентом общества», где ки­пе­ла на­пря­жен­нейшая эс­те­ти­че­ская и фи­ло­соф­ская жизнь.

«Советская литература — это и гениальная эпопея Шолохова «Тихий Дон», став­шая глав­ным ро­ма­ном XX века, и тра­ги­че­ский Бул­га­ков, и Пла­то­нов. А если взять судьбу Юрия Ка­за­ко­ва, то через него видно един­ство го­род­ской и де­ре­вен­ской прозы. При всех ре­прес­сив­ных прак­ти­ках го­су­дар­ству хва­та­ло про­све­щен­но­сти. Возьми­те «Живи и помни» Рас­пу­ти­на — слож­нейшую вещь о судьбе де­зер­ти­ра, ко­то­ро­го любит жена. За такие глу­бо­кие про­из­ве­де­ния Аста­фье­ву, Рас­пу­ти­ну, Воз­не­сен­ско­му да­ва­ли Го­су­дар­ствен­ные пре­мии — го­су­дар­ство гор­ди­лось та­лант­ли­вы­ми людьми. 70-е годы — время Три­фо­но­ва, Рас­пу­ти­на, Бе­ло­ва, Ко­нец­ко­го — это целая ве­ли­кая ци­ви­ли­за­ция».

Под­во­дя итог ин­тел­лек­ту­ально­му ма­ра­фо­ну, участ­ни­ки встре­чи еди­но­душ­но при­шли к вы­во­ду: слом со­вет­ской си­сте­мы ре­дак­тор­ской под­го­тов­ки, раз­ру­ше­ние си­сте­мы го­су­дар­ствен­ной под­держ­ки ли­те­ра­ту­ры и за­си­лье гран­то­вой конъюнк­ту­ры по­след­них де­ся­ти­ле­тий больно уда­ри­ли по нрав­ствен­но­му со­сто­янию об­ще­ства. Как от­ме­тил Вла­ди­мир Ере­мен­ко, дол­гое время на­вя­зы­вав­ша­яся од­но­бо­кая мо­дель при­ве­ла к тому, что из те­ат­ра и кино ушла глу­бо­кая ли­те­ра­тур­ная ос­но­ва, а мно­гие «раскрученные» на ино­стран­ные гран­ты ав­то­ры ока­за­лись бес­ко­неч­но да­ле­ки от ре­альных болей и на­дежд сво­его на­ро­да.

Се­год­ня, когда Рос­сия пе­ре­жи­ва­ет оче­ред­ной ис­то­ри­че­ский сдвиг, имен­но опыт со­вет­ской сло­вес­но­сти — с её вы­со­чайшей от­вет­ствен­но­стью ав­то­ра перед сло­вом, ин­сти­ту­том на­став­ни­че­ства и верой в че­ло­ве­ка — ста­но­вит­ся глав­ным стро­ительным ма­те­ри­алом для рус­ской прозы бу­ду­ще­го.