Gaudeamus igitur! Татьянин день в истории и литературе

Се­год­ня – Та­тья­нин день, сту­ден­че­ский празд­ник с мно­го­ве­ко­вой ис­то­ри­ей. Не обо­шли его сто­ро­ной, ко­неч­но, и рус­ские ли­те­ра­то­ры – да­вайте вспом­ним, каким этот «день равенства», он же «праздник непослушания» им за­пом­нил­ся. От свя­тых к про­ле­та­ри­ям и об­рат­но Сна­ча­ла несколько фак­тов – обо­зна­чить, так ска­зать, базу.

Та­ти­ана Рим­ская жила в III веке нашей эры, про­по­ве­до­ва­ла хри­сти­ан­ство, за что и при­ня­ла му­че­ни­че­скую смерть. Наша пра­во­слав­ная цер­ковь из­дав­на чтит ее па­мять 12 ян­ва­ря по ста­ро­му юли­ан­ско­му ка­лен­да­рю (то есть 25 ян­ва­ря по со­вре­мен­но­му гри­го­ри­ан­ско­му ле­то­ис­чис­ле­нию). Имен­но 12 ян­ва­ря 1755 года им­пе­ра­три­ца Ели­за­ве­та Пет­ров­на под­пи­са­ла указ «Об учреждении Московского университета».

Этого сумел до­биться ве­ли­кий Ло­мо­но­сов через фа­во­ри­та им­пе­ра­три­цы, Ивана Шу­ва­ло­ва (ну а тому за­хо­те­лось по­быть ме­це­на­том, по­кро­ви­те­лем наук и ис­кусств, на чём Ми­ха­ил Ва­си­лье­вич и сыг­рал; спа­си­бо ему!). Со вре­ме­нем уни­вер­си­те­тов в Рос­сии ста­но­ви­лось все больше, тра­ди­ция стала рас­про­стра­няться по дру­гим го­ро­дам…

Но вы­пуск­ни­ки МГУ в глу­бине души счи­та­ют, что в первую оче­редь это их празд­ник. (Кста­ти, я и сам неко­гда за­кон­чил МГУ-шный жур­фак, по­это­му такие чув­ства мне вполне по­нят­ны!) В 1850 году по указу Ни­ко­лая I День сту­ден­та рас­про­стра­нил­ся на все выс­шие учеб­ные за­ве­де­ния Рос­сийской Им­пе­рии. После ре­во­лю­ции 1917 года празд­ник пе­ре­име­но­ва­ли в День про­ле­тар­ско­го сту­ден­та.

Его, ко­неч­но, про­дол­жа­ли от­ме­чать, но, ско­рее, в нефор­мальной об­ста­нов­ке. И лишь в год 250-летия МГУ Пре­зи­дент РФ своим ука­зом вер­нул Та­тья­ни­но­му дню его офи­ци­альный ста­тус! И еще немно­го о Та­тьяне. Вер­нее, о церк­ви свя­той Та­ти­аны – по­кро­ви­тельни­цы уча­щих­ся. Её от­кры­ли в 1791 году, мно­же­ство по­ко­ле­ний сту­ден­тов ста­ви­ли здесь свеч­ки за успех на сес­сии.

Потом там раз­ме­сти­ли сту­ден­че­ский клуб (и я сам ходил туда на спек­так­ли за­ме­ча­тельно­го сту­ден­че­ско­го те­ат­ра МГУ). Ныне цер­ковь снова действу­ет, её на­сто­ятель – вы­пуск­ник Ли­тин­сти­ту­та про­то­ие­рей Вла­ди­мир Ви­ги­лян­ский, из­вест­ный пуб­ли­цист, спут­ник жизни пер­во­го ла­уре­ата пре­мии «Слово» Олеси Ни­ко­ла­евой (ему ад­ре­со­ва­но нема­ло её сти­хо­твор­ных строк). «Народный праздник в буржуазном дворце» Думаю, мно­гим из­вест­ны зна­ме­ни­тые стро­ки мо­ло­до­го Че­хо­ва о том, как празд­но­ва­ли Та­тья­нин день в конце XIX века.

Но я снова при­ве­ду их с большим удо­вольстви­ем – уж больно сочно на­пи­са­но! «Татьянин день – это такой день, в который разрешается напиваться до положения риз даже невинным младенцам и классным дамам. В этом году было выпито всё, кроме Москвы-реки, которая избегла злой участи, благодаря только тому обстоятельству, что она замёрзла.

В Патрикеевском, Большом Московском, в Татарском и прочих злачных местах выпито было столько, что дрожали стекла, а в «Эрмитаже», где каж­дое 12 ян­ва­ря, пользу­ясь под­ше­фейным со­сто­яни­ем обе­да­ющих, кор­мят за­ва­ля­щей че­пу­хой и труп­ным ядом, про­ис­хо­ди­ло целое зем­ле­тря­се­ние. Пи­ани­но и рояли тре­ща­ли, ор­кест­ры не умол­кая жа­ри­ли «Gaudeamus», горла над­ры­ва­лись и хрип­ли». По­нят­но, без пре­уве­ли­че­ний тут не обо­шлось – но они не так зна­чи­тельны, как может по­ка­заться.

Дело в том, что жизнь то­гдаш­не­го сту­ден­та была ре­ально тя­же­ла: без­де­не­жье, не самое де­мо­кра­тич­ное об­ра­ще­ние про­фес­со­ров, огром­ный объём ма­те­ри­ала (часто уста­рев­ше­го за­ра­нее)… Мушт­ра и зуб­рёж­ка как скре­пы выс­ше­го об­ра­зо­ва­ния… В общем, вы­дер­жи­ва­ли не все. Нужна была от­ду­ши­на! И вот Та­тья­нин день играл роль сред­не­ве­ко­во­го кар­на­ва­ла, празд­ни­ка, когда раз­ре­ша­лось всё.

Ну, или почти все – по крайней мере, го­ро­до­вым было при­ка­за­но под­вы­пив­ших сту­ден­тов не за­би­рать. И это – ис­то­ри­че­ский факт. Та­тья­нин день был ост­ров­ком ра­вен­ства. Сту­ден­ты (и на­сто­ящие, и «вечные» – то есть по на­ше­му вто­ро­год­ни­ки), и вы­пуск­ни­ки, и про­фес­со­ра со­би­ра­лись за одним сто­лом. По тра­ди­ции – в упо­мя­ну­том Че­хо­вым ре­сто­ране «Эрмитаж».

Вла­ди­мир Ги­ля­ров­ский так опи­сы­ва­ет празд­но­ва­ние: «Традиционно в ночь на 12 января огромный зал «Эрмитажа» пре­об­ра­жал­ся. До­ро­гая шёл­ко­вая ме­бель ис­че­за­ла, пол густо усы­пал­ся опил­ка­ми, вно­си­лись про­стые де­ре­вян­ные столы, та­бу­рет­ки, вен­ские сту­лья… В бу­фе­те и кухне остав­ля­лись только хо­лод­ные ку­ша­нья, водка, пиво и де­шё­вое вино.

Это был на­род­ный празд­ник в бур­жу­аз­ном двор­це об­жор­ства». Вспом­ним, что по Че­хо­ву там кор­ми­ли «чепухой и трупным ядом»… Ни­че­го, за­ка­лен­ным сту­ден­че­ским же­луд­кам это было только в ра­дость. А ве­че­ром в го­ро­де про­хо­ди­ли гу­ля­ния: мас­со­вые ше­ствия с пес­ня­ми, ка­та­ния на санях и с горки, конько­беж­ные за­бе­ги.

По­ли­ция, по­вто­рю, в этот день не пре­пят­ство­ва­ла празд­ни­ку (а обыч­но к «скубентам» была весьма при­дир­чи­ва). «Огромное мощное слово» Что пи­са­ли о Та­тья­ни­ном дне наши ли­те­ра­то­ры в раз­ные вре­ме­на? Лев Тол­стой ругал его раз­гул. «Праздник самых просвещённых людей не отличается ничем, кроме внешней формы, от праздника самых диких людей.

Мужики придираются к Знамению или Казанской без всякого отношения к значению праздника, чтобы есть и пить; просвещённые придираются ко дню св. Татьяны, чтобы наесться, напиться без всякого отношения к св. Татьяне». По­пу­ляр­нейший в конце по­за­про­шло­го века пи­са­тель Алек­сандр Ам­фи­те­ат­ров в своем эссе «Татьяны» прямо воз­ра­жал ему : «Оставим моралистам читать выговоры!

"Счастлив, кто с молоду был молод!", – сказал Пушкин. Да, наконец, "не согрешишь – не покаешься", а, право, те, кто умеет грешить и каяться, куда занятнее и живее высокой, как Монблан, и такой же, как он, холодной и бесстрастной непогрешимости!» И во­об­ще, до­бав­лял Ам­фи­те­ат­ров: «Университет… это огромное и мощное слово наполняет сегодня Москву.

Огромное и мощное слово, которое становится всё более веским и властным, чем дальше уходишь в жизнь, чем выше поднимаешься по лестнице годов». Хо­чет­ся больше со­гла­ситься с ним, не прав­да ли? Лев Тол­стой оста­вал­ся в оди­но­че­стве: кар­ти­ны Та­тья­ни­но­го дня ри­со­ва­лись самые бла­гост­ные – осо­бен­но когда сту­ден­че­ские годы ухо­ди­ли в про­шлое.

За­по­ми­на­лась преж­де всего ат­мо­сфе­ра празд­ни­ка – в честь «академической богини», как писал поэт-сим­во­лист Сер­гей Со­ло­вьев: Несёт меня плю­щи­хин­ский лихач. По­всю­ду – шум, по­всю­ду – име­ни­ны, Туда-сюда несут­ся сани вскачь, И в честь ака­де­ми­че­ской бо­ги­ни Сияет солн­це, се­реб­рит­ся иней. Пишут, ко­неч­но, о Та­тья­ни­ном дне и се­год­ня, и не только пишут, но и поют – вспом­ним песню в ис­пол­не­нии Льва Ле­щен­ко, или од­но­имен­ную ком­по­зи­цию груп­пы «Ундервуд».

И прав­да, время над тра­ди­ци­ями не власт­но, быв­ших сту­ден­тов не бы­ва­ет, а зна­чит, есть повод для празд­ни­ка! Gaudeamus igitur!