«К чему эта унылая тарабарщина?». Как Сталин лично редактировал советских писателей

В СССР книги ни­ко­гда не были про­сто кни­га­ми. Каж­дое слово могло стать ору­жи­ем, а каж­дая ре­пли­ка героя - вы­зо­вом вла­сти. Или, на­про­тив, вдох­но­ве­ни­ем для мил­ли­онов, по­буж­да­ющим к раз­ви­тию, же­ла­тельно, в нуж­ном стране на­прав­ле­нии. Ста­лин по­ни­мал это лучше дру­гих. По­это­му он пра­вил ро­ма­ны, вы­чер­ки­вал сцены из пьес, за­чер­ки­вал целые судьбы.

Там, где се­год­ня мы видим строч­ку в ли­те­ра­тур­ном жур­на­ле, тогда ре­ша­лась судьба ав­то­ра — а порой и его жизнь. До­ста­точ­но вспом­нить ве­ли­ких ли­те­ра­тур­ных ге­ни­ев той эпохи, ко­то­рые бла­го­да­ря Иоси­фу Вис­са­ри­оно­ви­чу пе­ре­жи­ва­ли не самые при­ят­ные сю­же­ты, вы­те­ка­ющие в пси­хо­ло­ги­че­ские драмы и даже тра­ге­дии. Среди них – Осип Ман­дельштам, Анна Ах­ма­то­ва, Ми­ха­ил Горький, Па­стер­нак, Илья Эрен­бург, Ма­ри­на Цве­та­ева, Ни­ко­лай Гу­ми­лев, Ми­ха­ил Бул­га­ков, Вла­ди­мир Ма­яков­ский и Ми­ха­ил Зо­щен­ко.

Ста­лин не только уби­рал неко­то­рых неугод­ных вла­сти «инженеров человеческих душ» (так он на­зы­вал пи­са­те­лей) по­дальше от «сцены», но и про­смат­ри­вал их про­из­ве­де­ния перед пуб­ли­ка­ци­ей, за­пре­щал из­да­вать или на­обор­от давал ре­ко­мен­да­ции к немед­лен­но­му опуб­ли­ко­ва­нию. Вождь, ко­то­рый увле­кал­ся ли­те­ра­ту­рой и сам писал стихи в юно­сти (их даже на­пе­ча­та­ли в га­зе­те Ильи Чав­ча­вад­зе «Иверия»), соб­ствен­но­руч­но ре­дак­ти­ро­вал и вно­сил прав­ки в про­из­ве­де­ния со­вет­ских по­этов и пи­са­те­лей. Так, бы­ту­ет мне­ние, что пьеса Кон­стан­ти­на Си­мо­но­ва «Чужая тень», по­вест­ву­ющая о раз­ра­бот­ке но­во­го ле­кар­ства, ко­то­рое может ис­пользо­ваться в ка­че­стве бак­те­рио­ло­ги­че­ско­го ору­жия, была на­пи­са­на прак­ти­че­ски в со­ав­тор­стве с Иоси­фом Вис­са­ри­оно­ви­чем.

Ста­лин скру­пу­лёз­но вчи­ты­вал­ся в чер­но­ви­ки про­из­ве­де­ния и вно­сил в них свои прав­ки и кор­рек­ти­вы. По ука­за­нию вождя Кон­стан­ти­ну Си­мо­но­ву при­шлось из­ме­нить финал пьесы. Од­на­ко ста­ра­ние пи­са­те­ля было воз­на­граж­де­но спол­на: за «Чужую тень» он был удо­сто­ен Ста­лин­ской пре­мии. Рука Ста­ли­на кос­ну­лась и ост­ро­со­ци­альной пьесы «Ложь» Алек­сандра Афи­но­ге­но­ва.

Ее он пра­вил нещад­но, вы­чер­ки­вая слова действу­ющих лиц и при­пи­сы­вая им ре­пли­ки, ко­то­рые счи­тал умест­ны­ми. Так, из пьесы были вы­ки­ну­ты слова од­но­го из пер­со­на­жей, ко­то­рые зву­ча­ли как вызов ав­то­ри­тар­но­му ре­жи­му: «Мы становились большевиками в непрестанной борьбе с могучими противниками… А вы растете на готовых лозунгах.

Вам предложено — либо верить на слово, либо молчать. Единственным вашим багажом становятся истины, усвоенные в порядке директивы… Предписано считать их правдой. А что, если это не так? Что, если «правда», ко­то­рой ты ве­ришь, есть ложь в ос­но­ва­нии своем? И ты спо­ришь… о ко­неч­ной неправ­де — не видя того, что вся стра­на лжет и об­ма­ны­ва­ет — ибо сама она об­ма­ну­та».

Сму­ти­ли вождя и слова дру­го­го пер­со­на­жа пьесы – ра­бот­ни­цы про­во­лоч­но-гвоз­дильно­го за­во­да Нины Ко­ва­ле­вой, ко­то­рая го­во­ри­ла: «Мы ходим на демонстрации столько лет и вам верим много лет — но все это непрочно… Нам сравнивать не с кем, да и не дают нам сравнивать, и не знаем мы, что будет завтра генеральной линией — сегодня линия, завтра уклон… А я устала так жить, я хотела бы сама во всем разобраться…

А врем мы, и обманываем, и подличаем, и друг друга ненавидим, как сто лет назад, а может быть, даже хуже». Вы­черк­нув рас­суж­де­ния ге­ро­ини, Ста­лин сде­лал под­пись на стра­ни­це: «К чему эта унылая тарабарщина?» Пьеса была за­бра­ко­ва­на во­ждем, ко­то­рый от­ме­тил, что все пар­тийцы в ней по­лу­чи­лись «нравственными и политическими уродами».

Афи­но­ге­нов по­пы­тал­ся пе­ре­де­лать про­из­ве­де­ние, но и вто­рой ва­ри­ант Ста­лин не одоб­рил. Иосиф Вис­са­ри­оно­вич не только ре­дак­ти­ро­вал изыс­ки пи­са­те­лей, но и за­ка­зы­вал на­пи­сать на кон­крет­ную те­ма­ти­ку. Так, по ве­ле­нию вождя вышли такие идео­ло­ги­че­ски важ­ные про­из­ве­де­ния, как «Иван Грозный» и «Александр Невский» Сер­гея Эйзен­штейна.

По за­ка­зу «работал» и Алек­сей Тол­стой. Он за­ду­мал на­пи­сать роман «Петр Первый» еще до на­ча­ла Ок­тябрьской ре­во­лю­ции, од­на­ко тянул с на­пи­са­ни­ем. Но, когда от Ста­ли­на при­шло ука­за­ние на­чать ра­бо­ту над ро­ма­ном немед­лен­но, ли­те­ра­тур­ный про­цесс у ав­то­ра пошел на­мно­го быст­рее. Ста­лин очень при­стально сле­дил за про­ис­хо­дя­щим на ли­те­ра­тур­ном фрон­те и был неглас­ным цен­зо­ром прак­ти­че­ски всех про­из­ве­де­ний того вре­ме­ни.

Имен­но Иосиф Вис­са­ри­оно­вич опре­де­лял роль каж­до­го пи­са­те­ля в жизни стра­ны, давал ука­за­ния и вы­но­сил окон­ча­тельные оцен­ки от­дельным про­из­ве­де­ни­ям. Он счи­тал то­тальный кон­троль за ли­те­ра­ту­рой необ­хо­ди­мо­стью, ведь «инженеры человеческих душ» сильно вли­яют на ми­ро­воз­зре­ние людей.