Как сериал с Безруковым создал постсоветского Есенина

Он про­жил всего трид­цать лет, но на экране успел про­жить сотни жиз­ней. У каж­до­го по­ко­ле­ния — свой Есе­нин: то бес­ша­баш­ный ху­ли­ган с мос­ков­ских бульва­ров, то ли­ри­че­ский про­рок, то бес­по­койная тень ухо­дя­щей эпохи. И чем дальше время ухо­дит от него, тем яснее ста­но­вит­ся: сни­мая фильмы о нём, мы рас­ска­зы­ва­ем о себе.

Есе­нин как зер­ка­ло: по­че­му его про­дол­жа­ют экра­ни­зи­ро­вать С Сер­ге­ем Есе­ни­ным про­ис­хо­дит то же, что и с Пуш­ки­ным: его удоб­но лю­бить, слож­но по­нять и почти невоз­мож­но оста­вить в покое. Его образ на­пол­нен про­ти­во­ре­чи­ями, болью и кра­со­той, ко­то­рые ре­жис­сё­ры пы­та­ют­ся поймать вновь и вновь — слов­но зо­ло­той от­блеск на мут­ной воде. По­это­му экра­ни­за­ции Есе­ни­на раз­но­об­раз­ны — от до­ку­мен­тальных фильмов с ана­ли­ти­че­ским под­хо­дом до по­эти­че­ских ви­зу­альных эссе.

Это не еди­ная тра­ди­ция, а целый культур­ный спектр. Между ними — ты­ся­чи от­тен­ков Есе­ни­на, ко­то­рые порой невоз­мож­но уло­вить даже в его соб­ствен­ных сти­хах. Кино 2000-х: между ро­ман­ти­за­ци­ей и сен­са­ци­ей В на­ча­ле 2000-х на рос­сийские экра­ны вышел самый из­вест­ный се­ри­ал об Есе­нине — с гром­ким ак­тёр­ским име­нем — Без­ру­ков, за­тяж­ным рас­сле­до­ва­ни­ем его смер­ти и за­мет­ной долей ху­до­же­ствен­ных до­пу­ще­ний.

Со­зда­те­ли опи­ра­лись на ре­альные до­ку­мен­ты (в част­но­сти — ма­те­ри­алы след­ствия, ме­му­ары со­вре­мен­ни­ков), но не скры­ва­ли и тяги к эф­фект­но­му де­тек­ти­ву. Имен­но тогда сфор­ми­ро­вал­ся пост­со­вет­ский ви­зу­альный ар­хе­тип Есе­ни­на: го­лу­бо­гла­зый, свет­ло­во­ло­сый, уяз­ви­мый; окру­жён­ный сплет­ня­ми и ин­три­га­ми; вечно раз­ры­ва­ющийся между жен­щи­на­ми, ре­во­лю­ци­ей и соб­ствен­ны­ми де­мо­на­ми. Эта вер­сия стала мас­со­вой — но не един­ствен­ной.

На­про­тив, она от­кры­ла новые во­про­сы: По­че­му Есе­нин вечно ока­зы­ва­ет­ся в чужих сце­на­ри­ях? По­че­му его ис­то­рия так легко пре­вра­ща­ет­ся в ме­ло­дра­му или де­тек­тив, но так труд­но — в фи­ло­со­фию? От­ве­ты нач­нут по­яв­ляться позже — уже в дру­гом ки­но­язы­ке. Де­тек­тив­ный Есе­нин: се­ри­ал Игоря Зайце­ва Ре­жис­сёр Игорь Зайцев в мно­го­се­рийном те­ле­фильме пред­ла­га­ет не пря­мую био­гра­фию поэта, а за­га­доч­ную де­тек­тив­ную ис­то­рию, где ис­сле­до­ва­ние жизни Есе­ни­на пе­ре­пле­та­ет­ся с тайной его смер­ти.

Глав­ный герой — сле­до­ва­тель МУРа Алек­сандр Хлы­стов, ко­то­рый по­лу­ча­ет по почте необыч­ную фо­то­гра­фию поэта и на­чи­на­ет соб­ствен­ное част­ное рас­сле­до­ва­ние. Се­ри­ал рас­кры­ва­ет Есе­ни­на как слож­ную лич­ность в кон­тек­сте ис­то­ри­че­ских и по­ли­ти­че­ских со­бы­тий на­ча­ла XX века — через кри­ми­нальную ин­три­гу, вза­имо­от­но­ше­ния с со­вре­мен­ни­ка­ми и за­га­доч­ные об­сто­ятельства ги­бе­ли. Этот под­ход со­че­та­ет драму и био­гра­фию с эле­мен­та­ми де­тек­ти­ва, что за­да­ёт пост­со­вет­ский образ поэта — кон­фликт­но­го, ра­ни­мо­го и неуло­ви­мо­го.

Бу­ду­щие вер­сии: какой будет сле­ду­ющая экра­ни­за­ция Есе­ни­на? Сле­ду­ющий фильм об Есе­нине, ве­ро­ят­но, будет ра­ди­кально иным. Уйдут шаб­лон­ные сю­же­ты про Айсе­до­ру Дун­кан, ху­ли­ган­ство и смерть в «Англетере». Ис­чез­нут па­те­ти­че­ские мо­но­ло­ги в бар­хат­ном свете ка­ба­ков и по­пыт­ки раз и на­все­гда объяс­нить его тра­ге­дию.

Вме­сто этого воз­ник­нут све­жие под­хо­ды, редко за­тро­ну­тые в кино: Есе­нин как че­ло­век эпохи раз­ры­ва — между кре­стьян­ской Русью и ин­ду­стри­альной Со­вет­ской Рос­си­ей, где он осо­знал крах уто­пий и «умерщвление личности»; Есе­нин как фе­но­мен языка , пе­ре­стро­ив­ший рус­скую по­эзию через има­жи­низм и кре­стьян­скую об­раз­ность; Есе­нин как веч­ный под­ро­сток , ищу­щий взрос­лость в хаосе ре­во­лю­ции; Есе­нин как ми­сти­че­ский сим­вол ре­альной Рос­сии — огром­ной, пе­ре­мен­чи­вой, же­сто­кой и пре­крас­ной. Этого Есе­ни­на сни­мут ре­жис­сё­ры, чут­кие к вре­ме­ни, как он сам. На экране воз­ник­нет не скан­да­лист или «голубой мальчик революции», а че­ло­век с больной душой, го­во­ря­щий прав­ду даже когда хотел бы про­мол­чать.