Касательно Достоевского: Сергей Носов о поездке на фестиваль «Красная строка» в Екатеринбурге

До­сто­ев­ский и Ека­те­рин­бург, – об этой теме на­пом­ни­ла пи­са­тель Анна Мат­ве­ева, по­чтив­шая мое вы­ступ­ле­ние своим при­сут­стви­ем.

Я-то в Ека­те­рин­бур­ге, в одном из ша­тров книж­ной яр­мар­ки, в позд­ний час, когда уже тем­неть на­чи­на­ло, всё больше о До­сто­ев­ском в Пе­тер­бур­ге го­во­рил, – оно и по­нят­но: книгу свою пред­став­лял – «Колокольчики Достоевского. Записки сумасшедшего литературоведа», а там сплошь Пе­тер­бург, по­то­му что книга прак­ти­че­ски про «Преступление и наказание».

Между тем, До­сто­ев­ский по­бы­вал в Ека­те­рин­бур­ге два­жды. Пер­вый раз – по пе­чальной необ­хо­ди­мо­сти доро́гой на ка­тор­гу, вто­рой раз – воз­вра­ща­ясь из ссыл­ки, при об­сто­ятельствах куда более счаст­ли­вых. Сутки про­вел он в Ека­те­рин­бур­ге вме­сте с женой и па­сын­ком, ис­пол­нен­ный на­дежд и пла­нов на бу­ду­щее. Не так много го­ро­дов, о ко­то­рых можно ска­зать, что они «понравились Достоевскому», этот опре­де­лен­но из их числа.

Анна Мат­ве­ева на­пом­ни­ла: здесь он «приобрел сувениры». И точно! В письме Гейбо­ви­чу наш бу­ду­щий клас­сик (тогда он еще не был клас­си­ком) писал: «…накупили мы разных изделий рублей на сорок – и четки, и 38 разных пород, запонок, пуговиц и прочее…»

Эх, как-то ускольз­ну­ло это преж­де от моего вни­ма­ния, а то бы от­ме­тил у себя в «Колокольчиках»!

При пред­мет­ном-то под­хо­де к пе­тер­бург­ским ре­али­ям от­ме­тил бы си­бир­ский от­блеск на них…

«Купили для подарков и, нечего грешить, заплатили ужасно дешево…» Это ве­сти­мо.   Но не только, надо по­ла­гать, для по­дар­ков…

Воз­мож­но, потом, в Пе­тер­бур­ге, в пору без­де­не­жья, как раз кое-что из тех уральских об­ре­те­ний по­слу­жит за­ло­гом ро­стов­щи­кам вроде Гот­фрид­та (о нем го­во­рил я в своем ве­чер­нем вы­ступ­ле­нии).

Этому Гот­фрид­ту, на­при­мер, в ян­ва­ре 1866-го До­сто­ев­ский за­ло­жил за два рубля не что иное как за­пон­ки.

Так не те ли? Не те ли уральские за­пон­ки?

Может, и те – с ма­ла­хи­том каким-ни­будь или чем-то по­хо­жим… А через несколько дней вышел номер «Русского вестника» с пер­вой ча­стью «Преступления и наказания», так там за те же два рубля Рас­кольни­ков ко­леч­ко за­кла­ды­ва­ет.

«А с пустяками ходишь, батюшка, ничего, почитай, не сто́ит».

По­лу­ча­ет­ся, автор ро­ма­на вслед за своим пер­со­на­жем вы­нуж­ден был к ро­стов­щи­ку явиться с «пустяком» двух­руб­ле­вым (за­пон­ка­ми), и это перед самым вы­хо­дом ро­ма­на в свет!.. Но «пустяк», это только по ро­стов­щи­че­ским мер­кам «пустяк», а для са­мо­го До­сто­ев­ско­го они, может быть, со­всем не пу­стяк, тем более если за­пон­ки те, в самом деле, уральские…

Я в своей книге по­ка­зы­ваю, как пред­мет­но со­дер­жи­мое тайни­ков Алены Ива­нов­ны, ра­зо­рен­ное Рас­кольни­ко­вым, отоб­ра­жа­ет от­ча­сти за­кла­ды са­мо­го До­сто­ев­ско­го. Мой «сумасшедший литературовед» (хотя, по-моему, пер­со­наж вполне адек­ват­ный) так го­во­рит: «Мне нравится (говорит), что Достоевский руками героя возвращает свои вещи. Не совсем возвращает, но символически восстанавливает, боюсь сказать, справедливость, но если буквально – то восстанавливает прядок вещей: не место им в окаянных ростовщических тайниках».

Ну и за­по­нок это тоже ка­са­ет­ся.

Может быть, даже в первую оче­редь.

В раз­го­во­ре с сест­рой, обоб­щая в при­пад­ке са­мо­уни­чи­же­ния свою до­бы­чу, так ее обо­зна­чит Рас­кольни­ков: «всё запонки да цепочки».

Вот и мы про то: не те ли уральские? С ма­ла­хи­том… да изу­мру­дом… да с яшмою?..

И что ка­са­ет­ся кам­ней… Помни­те, Рас­кольни­ков ко­роб­ку об­ро­нил, сам того не за­ме­тив, ее еще маляр Ми­кол­ка по­до­брал… «с золотыми сережками и с камушками»… Там всё про серьги речь пойдет… А какой при­ро­ды «камушки» были? Не из тех ли чис­лом 38 «разных пород»?

Кто знает, может, те и яв­ля­лись перед мыс­лен­ным взо­ром пи­са­те­ля, когда писал он об этих, изъятых у пе­тер­бург­ской ро­стов­щи­цы Алены Ива­нов­ны. Те уральские са­мо­цве­ты, об­ре­тен­ные в Ека­те­рин­бур­ге…

С Пе­тер­бур­гом у До­сто­ев­ско­го от­но­ше­ния скла­ды­ва­лись непро­стые. А вот Ека­те­рин­бург он на­звал «землей обетованной». Вер­нее, от­но­си­лось это к тому месту, где про­хо­дит гра­ни­ца Ев­ро­па-Азия. Во вре­ме­на До­сто­ев­ско­го там был, на горе Бе­ре­зо­вой, «превосходный поставлен столб, с надписями». В том же письме: «Мы вышли из тарантаса, и я перекрестился, что привел наконец господь увидать обетованную землю. Затем вынулась Ваша плетеная фляжка, наполненная горькой померанцевой (завода Штритера), и мы выпили с инвалидом на прощание с Азией, выпил и Николаев, и ямщик (и уж как же вез потом). Поговорили и пошли гулять в лесу, собирать землянику».  Идил­лия!

Здесь я дол­жен по­хва­статься, что лет де­сять назад на этом же месте мы по­сту­пи­ли при­мер­но так же. Мы – это мы с по­этом Дмит­ри­ем Гри­го­рье­вым, с ко­то­рым пу­те­ше­ство­ва­ли из Пе­тер­бур­га в Но­во­си­бирск (на ста­ро­сти лет) ав­то­сто­пом.

А тра­ди­цию сему по­ло­жил сам це­ца­ре­вич Алек­сандр Ни­ко­ла­евич (бу­ду­щий Алек­сандр II) в ком­па­нии с Жу­ков­ским, – место такое. Так ведь оно и было лично для це­ца­ре­ви­ча обо­зна­че­но пер­во­на­чально обе­лис­ком из де­ре­ва.

Что ка­са­ет­ся До­сто­ев­ско­го, об­ра­ща­ет на себя не ти­пич­ное для него упо­треб­ле­ние креп­ко­го на­пит­ка, он больше пред­по­чи­тал пиво. О ком­по­зи­ци­он­ной роли пива в «Преступлении и наказании» есть целая глава в моей книге, но эту тему раз­ви­вать в Ека­те­рин­бур­ге у меня вре­ме­ни не было. Да и за­да­чи такой перед собой не ста­вил.

Пом­нит­ся, много рас­ска­зы­вал о Сен­ной пло­ща­ди. И по­че­му по­чи­таю «островок безопасности», за­жа­тый между трам­вайны­ми пу­тя­ми, «самым литературным местом» на пла­не­те.

Сним­ки по­ка­зы­вал, была пре­зен­та­ция.

Жанр дан­но­го тек­ста (если что) – отчет.

В со­от­вет­ствии с жан­ром от­че­та вы­ра­жаю вы­ше­ска­зан­ным несо­мнен­ный успех сво­его уча­стия в фе­сти­ва­ле: он (успех), со своей сто­ро­ны, вы­ра­жа­ет­ся, как по­ка­за­но выше, сон­мом идей, меня охва­тив­ших. Си­сте­ма­ти­за­ция их – дело бли­жайше­го бу­ду­ще­го.

Надо ска­зать, что от СПР было нас два пи­са­те­ля – поэт Амар­са­на Ул­зы­ту­ев и, соб­ствен­но, я, про­за­ик. Если в моем вы­ступ­ле­нии, укра­шен­ным нена­вяз­чи­вым кашлем, раз­ли­чи­ли, по от­кли­кам, что-то «характерно петербуржское», то Амар­са­на – сам по себе – являл душу и голос Бу­ря­тии. Во вся­ком слу­чае, в моем пред­став­ле­нии. Та­лант и голос его, в моем пред­став­ле­нии, вы­ра­жа­ют­ся одним сло­вом: мощь. Впро­чем, чтобы в это по­ве­рить, надо не только чи­тать, но и слы­шать поэта вжи­вую. Да, не всем по­вез­ло, как мне.

От по­те­ри чув­ства ре­ально­сти и про­ва­ла в са­мо­заб­ве­ние нас обе­ре­га­ла Та­тья­на Зо­ло­тайки­на. Те­ле­па­ти­че­ски мы ощу­ща­ли при­сут­ствие Марии Ба­за­ле­евой, на­хо­дя­щейся от нас на рас­сто­янии 1420 км.

Спа­си­бо ор­га­ни­за­то­рам этого книж­но­го празд­ни­ка.

Спа­си­бо ека­те­рин­бурж­цам, при­шед­шим на наши вы­ступ­ле­ния и чи­та­ющим наши книги. И во­об­ще, всем ека­те­рин­бурж­цам – спа­си­бо. За их за­ме­ча­тельный город.