Кто такой «Кондрашка» из выражения «кондрашка хватил»

В рус­ском языке не так много вы­ра­же­ний, ко­то­рые бы опи­сы­ва­ли тра­ге­дию с жут­ко­ва­той фа­ми­льяр­но­стью. «Кондрашка хватил» — мы про­из­но­сим это с усмеш­кой, го­во­ря о сильном ис­пу­ге, или с со­чув­ствен­ным вздо­хом, узнав о чьей-то ско­ро­по­стиж­ной кон­чине. Эта фраза ба­лан­си­ру­ет на грани чёр­но­го юмора и зло­ве­ще­го суе­ве­рия.

Со­вре­мен­ное зна­че­ние фра­зео­ло­гиз­ма всем из­вест­но. Это вне­зап­ная смерть, как пра­ви­ло, от апо­плек­си­че­ско­го удара (ин­сульта), па­ра­ли­ча или ин­фарк­та. «Его хватил кондрашка» — зна­чит, че­ло­век умер ско­ро­по­стиж­но. В про­сто­ре­чии со вре­ме­нем его зна­че­ние рас­ши­ри­лось до «сильно испугался» или «чуть не умер (от страха, удивления, злости)».

Но кто же он, этот «Кондрашка»? По­че­му имен­но он, а не Пётр, Иван или Ва­си­лий, стал в на­род­ном со­зна­нии пер­со­ни­фи­ка­ци­ей вне­зап­но­го удара? Линг­ви­сты и ис­то­ри­ки пред­ла­га­ют несколько вер­сий, ухо­дя­щих кор­ня­ми и в кро­ва­вые бунты, и в глу­би­ны на­род­но­го стра­ха перед неиз­вест­ным. Вер­сия № 1: ис­то­ри­че­ская месть Кон­дра­тия Бу­ла­ви­на Самая кра­соч­ная и часто ци­ти­ру­емая вер­сия свя­зы­ва­ет наш фра­зео­ло­гизм с ре­альным ис­то­ри­че­ским пер­со­на­жем — Кон­дра­ти­ем Афа­на­сье­ви­чем Бу­ла­ви­ным, пред­во­ди­те­лем ка­за­чье­го вос­ста­ния на Дону в 1707–1708 годах.

Что про­изо­шло? Вос­ста­ние на­ча­лось с дерз­кой кро­ва­вой акции. Петр I от­пра­вил на Дон ка­ра­тельный отряд под ко­ман­до­ва­ни­ем князя Юрия Вла­ди­ми­ро­ви­ча Дол­го­ру­ко­ва для ро­зыс­ка и воз­вра­ще­ния бег­лых кре­стьян. В ночь с 8 на 9 ок­тяб­ря 1707 года в Шульгин­ской ста­ни­це на реке Айдар отряд Бу­ла­ви­на вне­зап­но напал на спя­щих цар­ских сол­дат.

Князь Дол­го­ру­ков и почти все его офи­це­ры и сол­да­ты были же­сто­ко убиты. Как это свя­за­но с фра­зой? На­род­ная молва, со­глас­но этой тео­рии, транс­фор­ми­ро­ва­ла ис­то­ри­че­ский факт. Вне­зап­ный смер­тельный удар, ко­то­рый нанёс отряд Кон­дра­тия, стал ас­со­ци­иро­ваться с име­нем пред­во­ди­те­ля. «Хватил Кондрашка» — то есть, Кон­дра­тий Бу­ла­вин со своим войском на­стиг и по­гу­бил.

Вне­зап­ность и фа­тальность на­па­де­ния иде­ально сов­па­ли с се­ман­ти­кой бу­ду­ще­го фра­зео­ло­гиз­ма. Ар­гу­мен­ты и со­мне­ния. Эта вер­сия, несмот­ря на свою стройность, имеет ста­тус, ско­рее, «народной этимологии». Од­на­ко её в своё время рас­смат­ри­ва­ли и такие ав­то­ри­тет­ные ис­сле­до­ва­те­ли, как ис­то­рик С. М. Со­ло­вьёв и эт­но­граф С.

В. Мак­си­мов. Как от­ме­ча­ет ака­де­мик В. В. Ви­но­гра­дов в своём труде «История слов», они «старались связать происхождение этого слова с именем Кондратия Булавина». Но Ви­но­гра­дов кри­ти­ку­ет эту вер­сию, от­ме­чая от­сут­ствие кон­крет­ных дан­ных в её пользу и стран­ность при­ме­не­ния уни­чи­жи­тельной формы «Кондрашка» к об­ра­зу гроз­но­го ата­ма­на.

Вер­сия № 2: эв­фе­мизм и па­ра­лич по имени «Кондрат» Эта вер­сия счи­та­ет­ся в линг­ви­сти­че­ских кру­гах более ве­ро­ят­ной. Она уво­дит нас из об­ла­сти ис­то­рии в об­ласть на­род­но­го со­зна­ния, суе­ве­рий и магии слова. Суть тео­рии. «Кондрашка» — это эв­фе­мизм, то есть слово-за­ме­ни­тель. Наши пред­ки из­бе­га­ли прямо на­зы­вать страш­ные, та­бу­иро­ван­ные яв­ле­ния, такие как смерть, тя­жё­лая бо­лезнь или па­ра­лич.

Счи­та­лось, что, про­из­не­ся «запретное» слово, можно на­кли­кать беду. Чтобы «обмануть» злых духов или саму смерть, яв­ле­нию да­ва­ли имя, пер­со­ни­фи­ци­ро­ва­ли его. Смер­тельный недуг, ко­то­рый «хватает» че­ло­ве­ка, пре­вра­щал­ся в неко­его «Кондрашку». По­че­му имен­но Кон­драт? Линг­ви­сти­че­ская связь. Глав­ный ар­гу­мент этой тео­рии — су­ще­ство­ва­ние в диа­лек­тах гла­го­ла «кондратеть» (или «кондратить»).

Как от­ме­ча­ют эти­мо­ло­ги­че­ские сло­ва­ри, в том числе сло­варь Макса Фасме­ра, этот гла­гол мог озна­чать «цепенеть», «коченеть», «затвердевать», «умирать» (осо­бен­но вне­зап­но). Про­ис­хож­де­ние корня. Сам ко­рень, ве­ро­ят­но, вос­хо­дит к ла­тин­ско­му contractus — «сжатый», «стянутый», «сведённый». Это точ­ное опи­са­ние со­сто­яния че­ло­ве­ка при па­ра­ли­че или ин­сульте: вне­зап­ное оце­пе­не­ние, ока­ме­не­ние, когда тело сво­дит су­до­ро­гой.

В этом же ряду стоят и дру­гие эв­фе­миз­мы: «старуха с косой» (смерть), «его час пришёл», «он отдал Богу душу» и менее из­вест­ные диа­лект­ные пер­со­ни­фи­ка­ции бо­лез­ней (на­при­мер, «лихорадка-трясавица» ― в сла­вян­ской ми­фо­ло­гии пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ная в об­ра­зе жен­щи­ны бо­лезнь). Вер­сия № 3: альтер­на­тив­ные эти­мо­ло­ги­че­ские следы Су­ще­ству­ют и менее по­пу­ляр­ные, но за­слу­жи­ва­ющие упо­ми­на­ния ги­по­те­зы. Диа­лект­ное слово «кондрат».

Со­глас­но сло­ва­рю М. Р. Фасме­ра, «кондрашка» пред­по­ло­жи­тельно яв­ля­ет­ся та­бу­исти­че­ским на­зва­ни­ем, воз­ник­шим от диа­лект­но­го слова «кондрат» в зна­че­нии «товарищ» (встре­ча­ет­ся в нов­го­род­ском диа­лек­те и го­во­рах ка­за­ков-некра­сов­цев). Это объяс­ня­ет­ся общей прак­ти­кой та­бу­иро­ва­ния на­зва­ний бо­лез­ней и смер­ти в на­род­ной речи (ср.

«лихорадка-тётка», «ма́чеха» в зна­че­нии бо­лез­ни). Хотя пря­мая связь с апо­плек­си­че­ским уда­ром не про­сле­жи­ва­ет­ся, это по­ка­зы­ва­ет, что имя «Кондрат» в на­ро­де имело и дру­гие, нелич­ные зна­че­ния. От слова «драть». Неко­то­рые ис­сле­до­ва­те­ли видят здесь кон­та­ми­на­цию (сме­ше­ние) слова «удар» и гла­го­ла «драть» (в зна­че­нии «бить», «хватать»).

По­лу­чи­лось что-то вроде «удар-драка», ко­то­рое со вре­ме­нем пре­вра­ти­лось в «Кондрашку». Од­на­ко эта вер­сия менее усто­ялась в на­уч­ной ли­те­ра­ту­ре, чем та­бу­исти­че­ское объяс­не­ние. «Кондрашка» в ли­те­ра­ту­ре и со­вре­мен­ной речи Фра­зео­ло­гизм проч­но вошёл в рус­ский язык, при­чём не только в уст­ную речь, но и в вы­со­кую ли­те­ра­ту­ру.

Клас­си­ки ис­пользо­ва­ли его для при­да­ния речи пер­со­на­жей жи­во­сти, для фик­са­ции тра­ги­че­ских или ко­ми­че­ских со­бы­тий. Д. Н. Мамин-Си­би­ряк, роман «Горное гнездо» (1884): «Гордый старик не перенёс такого удара и прожил в отставке всего несколько месяцев: его хватил кондрашка». Здесь фраза ис­пользо­ва­на в своём пря­мом, тра­ги­че­ском зна­че­нии: апо­плек­си­че­ский удар, смерть от горя.

Т. Л. Щеп­ки­на-Ку­пер­ник, пьеса «Барышня с фиалками» (1913): (Пер­со­наж Иван Сав­вич): «Нет, увольте, если я с ней разговаривать начну — и у неё без истерики не обойдётся, и меня, пожалуй, кондрашка хватит». Здесь «кондрашка» для Ивана Сав­ви­ча озна­ча­ет риск по­лу­чить апо­плек­си­че­ский удар от вол­не­ния при раз­го­во­ре с Лес­нов­ской.

Имен­но в этом, по­след­нем зна­че­нии мы чаще всего и ис­пользу­ем вы­ра­же­ние се­год­ня. Фраза «меня чуть кондрашка не хватил» озна­ча­ет не «я чуть не умер», а «я был напуган до смерти». Сти­ли­сти­че­ски фра­зео­ло­гизм оста­ёт­ся про­сто­реч­ным, фа­ми­льяр­ным и часто ис­пользу­ет­ся в шут­ли­вом или иро­нич­ном ключе, сни­мая на­пря­же­ние с опи­сы­ва­емой си­ту­ации.

Во­прос о про­ис­хож­де­нии «Кондрашки», ско­рее всего, не имеет един­ствен­но­го вер­но­го от­ве­та. Это слово-при­зрак, во­брав­шее в себя и страх наших пред­ков перед па­ра­ли­чом («кондратеть» — ко­че­неть), и эхо кро­ва­во­го бунта Кон­дра­тия Бу­ла­ви­на, и иро­нию клас­си­че­ской ли­те­ра­ту­ры. «Кондрашка» оста­ёт­ся живым сви­де­тельством того, как в одном ко­рот­ком вы­ра­же­нии спле­та­ют­ся ис­то­рия, на­род­ные суе­ве­рия, пси­хо­ло­гия и язы­ко­вая игра, пре­вра­ща­ющая смер­тельный ужас в фа­ми­льяр­ную усмеш­ку.

Пи­ши­те в ком­мен­та­ри­ях, о каких еще вы­ра­же­ни­ях вам было бы ин­те­рес­но узнать.