Квинтет мастеров. Обзор работ финалистов премии «Слово» в номинации «Мастер. Проза»

Ма­сте­ра в но­ми­на­ции «Мастер. Проза» очень раз­ные (как и в «Поэзии»). Раз­ные у них и книги. Но мне ка­жет­ся, что все эти го­ло­са, со­бран­ные вме­сте, го­во­рят много важ­но­го и нуж­но­го о том вре­ме­ни и о той стране, в ко­то­рой мы живём. Эмо­ци­онально о глав­ном Ирина Бу­то­ри­на, «В Одессу на майские. Некурортный роман».

АСТ, 2025 г. Ирина Бу­то­ри­на — че­ло­век раз­но­сто­рон­ний. Док­тор тех­ни­че­ских наук, про­фес­сор од­но­го из пи­тер­ских вузов (сфера на­уч­ных ин­те­ре­сов — ме­тал­лур­гия). Автор до­вольно большо­го ко­ли­че­ства про­за­иче­ских вещей. По­пав­шая в финал рас­ска­зы­ва­ет об одес­ской тра­ге­дии, ги­бе­ли мир­ных граж­дан от рук но­во­яв­лен­ных на­ци­стов 2 мая 2014 года (есть и про­дол­же­ние книги, уже о Дон­бас­се; сама Бу­то­ри­на много лет про­жи­ла в Ма­ри­упо­ле).

Это не пуб­ли­ци­сти­че­ская вещь по жанру (хотя её можно на­звать пуб­ли­ци­сти­кой по об­ще­му эф­фек­ту). Перед нами действи­тельно роман, с вы­мыш­лен­ны­ми ге­ро­ями, ко­то­рые про­хо­дят большой идейно-пси­хо­ло­ги­че­ский путь, меняя свои убеж­де­ния, ме­ня­ясь внут­ренне сами. Преж­де всего от уви­ден­ной близ­ко, в упор, тра­ге­дии.

Опи­са­ны со­бы­тия эмо­ци­онально, во­об­ще Бу­то­ри­на ра­бо­та­ет имен­но с эмо­ци­ями — и, судя по от­зы­вам, осо­бен­ный эф­фект про­из­во­дит имен­но на чи­та­тельниц. «Оконное стекло со звоном разлетелось, и на пол упал большой кусок асфальта, а вслед за ним в пробоину влетела бутылка, со звоном разбившаяся и залившая комнату огненными струями. Они быстро стали растекаться по полу, съедая на своём пути всё, что могло гореть.

Находившиеся в комнате люди в ужасе прижались к стенам, не имея возможности оторвать взгляд от огненных ручьёв»... Люди на войне Ев­ге­ний Жу­рав­ли, «Линия соприкосновения». Яуза, 2025 г. Ев­ге­ний — срав­ни­тельно новое имя в нашей ли­те­ра­ту­ре. Он живёт в Ка­ли­нин­гра­де, по­след­ние несколько лет яв­ля­ет­ся ак­тив­ным во­лон­тё­ром, по­мо­га­ет нашим на СВО.

Соб­ствен­но, и книга (сбор­ник рас­ска­зов — кто-то на­зо­вёт их и очер­ка­ми) об этом. Пёст­рая кар­ти­на про­ис­хо­дя­ще­го на той самой линии со­при­кос­но­ве­нии. Мно­же­ство порт­ре­тов, лич­ных ис­то­рий. В общем, «Народ на войне» (как на­зы­ва­лась книга, по­свя­щён­ная Пер­вой ми­ро­вой). Ко­неч­но, сим­па­тии ав­то­ра вполне оче­вид­ны, и чи­та­тель их раз­де­ля­ет.

Но книга по­ка­зы­ва­ет, в общем, ожи­да­емую вещь: среди тех, кто при­ча­стен к со­бы­ти­ям, ко­то­рые позже на­вер­ня­ка на­зо­вут ис­то­ри­че­ски­ми, есть раз­ные люди. Му­же­ствен­ные, доб­рые, на­дёж­ные — и не очень… Жу­рав­ли не при­укра­ши­ва­ет про­ис­хо­дя­щее, но и в то­тальное разо­ча­ро­ва­ние не ска­ты­ва­ет­ся. Он во­лон­тё­рит не для того, чтобы на­пи­сать книгу, она рож­да­ет­ся у него как будто сама, и это спо­соб­но вну­шить ува­же­ние чи­та­те­лю.

Эту прозу можно на­звать од­но­вре­мен­но и безыс­кус­ной, и хо­ро­шо про­ду­ман­ной (в том смыс­ле, что автор не даёт своим ге­ро­ям свое­вольни­чать, они у него ходят по на­зна­чен­но­му марш­ру­ту). И ещё: Жу­рав­ли не бо­ит­ся па­фо­са, ко­то­рый, ко­неч­но, иного чи­та­те­ля может и сму­тить. Дру­гих же, по от­зы­вам, ровно на­обор­от: по­доб­ная ав­тор­ская ма­не­ра под­ку­па­ет.

Пе­тер­бург­ские тайны Павел Кру­са­нов, «Совиная тропа». АСТ, 2025 г. Роман опыт­но­го ма­сте­ра Павла Кру­са­но­ва вышел в из­да­тельской серии «Петербург и его обитатели». И это точно го­во­рит о книге. Кру­са­нов много лет пишет о лю­би­мом го­ро­де, при­чём это меньше всего кра­еве­де­ние — ско­рее, на­обор­от: над ре­альной Се­вер­ной сто­ли­цей, в дру­гом как будто из­ме­ре­нии большин­ство кру­са­нов­ских книг воз­дви­га­ет город-фан­том, ми­сти­че­ский и непо­зна­ва­емый.

Ко­то­рый ока­зы­ва­ет­ся ре­альнее «настоящего» Пи­те­ра. Так и здесь. Шут­ли­вое тайное об­ще­ство, ос­но­ван­ное сту­ден­та­ми в 90-е, ока­зы­ва­ет­ся не таким уж шут­ли­вым... Жиз­нен­ные драмы и тра­ге­дии мик­ро­мас­шта­ба, для­ща­яся го­да­ми месть од­но­го из ге­ро­ев (точ­нее, ге­ро­ини) на­кла­ды­ва­ют­ся на со­бы­тия ис­то­ри­че­ские. Мы видим ис­то­рию стра­ны по­след­них 30 лет (в су­гу­бо пи­тер­ском ра­кур­се, ве­ду­щем нас не пря­мой до­ро­гой, а вот имен­но что за­пу­тан­ной со­ви­ной тро­пой).

Крыши, под­во­рот­ни, ка­на­лы, кафе, места оби­та­ния ле­ген­дар­ной пи­тер­ской бо­ге­мы… Мы по­гру­жа­ем­ся в этот по­лу­ре­альный-по­лу­вы­мыш­лен­ный мир, и ещё на пару шагов при­бли­жа­ем­ся к раз­гад­ке пе­тер­бург­ских тайн (ко­то­рые, ко­неч­но, раз­га­дать нельзя в прин­ци­пе — на чём и стро­ит­ся кру­са­нов­ская проза). Кста­ти, об СВО го­во­рит­ся и здесь, более того, мы имеем дело с сю­же­то­об­ра­зу­ющим при­ёмом: герой-рас­сказ­чик ухо­дит доб­ро­вольцем, по­лу­ча­ет ра­не­ние, раз­мыш­ля­ет о своей жизни и рас­ска­зы­ва­ет о ней нам.

Дет­ский взгляд Захар При­ле­пин, «Тума». АСТ, 2025 г. Думаю, все знают, о чём новый, весьма вну­ши­тельный по объё­му роман За­ха­ра При­ле­пи­на. О дет­стве на­род­но­го (можно ска­зать, и ми­фо­ло­ги­че­ско­го) героя Сте­па­на Ра­зи­на (кста­ти, «тума» — это зна­чит по­лу­кров­ка, мать у Сте­па­на была до­бы­та его отцом как плен­ни­ца в одном из по­хо­дов; пси­хо­ло­ги­че­ские плюсы и ми­ну­сы этого по­ло­же­ния со­став­ля­ют один из мо­ти­вов книги).

Но в книге мы видим и тя­же­лейшие ис­пы­та­ния, вы­пав­шие на долю Ра­зи­на, уже по­ки­нув­ше­го время дет­ства и от­ро­че­ства. На­при­мер, тя­жё­лое ра­не­ние, по­сле­ду­ющий плен в ту­рец­ком Азове. Опи­са­ние му­че­ний героя и зверств его тю­рем­щи­ков — на­ту­рально, и у чув­стви­тельной пуб­ли­ки за­став­ля­ет мороз бе­жать по коже. Во­об­ще, яр­кость, об­раз­ность, эмо­ци­ональность, несо­мнен­но, от­но­сят­ся к сильным сто­ро­нам книги При­ле­пи­на.

Сюда же от­не­сём и опи­са­ние при­ро­ды, быта, обы­ча­ев ка­за­ков. Све­жий, дет­ский взгляд на про­ис­хо­дя­щее весьма укра­ша­ет «Туму». Вот, на­при­мер, опи­са­ние еды: «Куль творога, от кисло пахнувшего духа которого выступила радостная слёзка. Мягкий, как бабий живот, пирог с капустой, и с рыбой ещё пирог. Вяленая телятина — на язык так и плеснуло тёплой слюною.

Сербские духмяные лепёшки. Серая каменистая соль. И пузатая капустка на самом дне, от которой повеяло морозцем». Ис­то­ки Ана­то­лий Са­луц­кий, «От войны до войны». Вече, 2025 г. Са­луц­кий за­явил о себе ещё в со­вет­ские вре­ме­на, и его роман имен­но таков, каких се­го­дняш­ней эпохе не хва­та­ет. Об­шир­ный, за­тра­ги­ва­ющий мас­штаб­нейшие во­про­сы вре­ме­ни.

Охва­ты­ва­ющий несколько де­ся­ти­ле­тий (на­чи­ная с ран­них 1980-х). С де­сят­ка­ми, если не сот­ня­ми действу­ющих лиц, среди ко­то­рых и вы­мыш­лен­ные герои, и ис­то­ри­че­ские де­яте­ли. Но и у вы­мыш­лен­ных есть свои про­то­ти­пы. На­при­мер, один из глав­ных ге­ро­ев — быв­ший фрон­то­вик, много лет от­ра­бо­тав­ший в кад­ро­вом от­де­ле ЦК КПСС, а в 90-е став­ший ра­бот­ни­ком одной из самых зна­ме­ни­тых ана­ли­ти­че­ских служб.

Сами по­ни­ма­ете, каков уро­вень его ком­пе­тен­ций, о чём он, и автор через него, может рас­ска­зать нам. И рас­ска­зы­ва­ет порой вещи, тя­ну­щие на ис­то­ри­че­ские сен­са­ции. В ро­мане (ко­то­рый можно на­звать «пролитическим»; за­бы­тый сейчас жанр, а жаль) много смыс­лов. Его весь можно на­звать ро­ма­ном-смыс­лом. Есть у Марка Ал­да­но­ва роман «Истоки» — о том, с чего на­чи­на­лась эпоха Ок­тябрьской ре­во­лю­ции, о вто­рой по­ло­вине де­вят­на­дца­то­го века.

Вот и у Са­луц­ко­го глав­ный во­прос ста­вит­ся об ис­то­ках тех ис­то­ри­че­ских тра­ге­дий, ко­то­рые при­шлось пе­ре­жить нашей стране и всем нам. Автор нам эти ис­то­ки на­зы­ва­ет вполне опре­де­лён­но и убе­ди­тельно. И они, если пре­дельно ко­рот­ко, во внеш­нем воз­действии, на­прав­лен­ном на раз­ру­ше­ние стра­ны.