Литературная политика Германии первой половины XX века

Придя к вла­сти, на­ци­онал-со­ци­али­сты уста­но­ви­ли то­тальный кон­троль над культур­ной сфе­рой, в том числе над ли­те­ра­ту­рой. Ис­то­рик Ян-Питер Бар­би­ан в книге «Литературная политика Третьего рейха. Книги и люди при диктатуре» де­тально ис­сле­ду­ет эту си­сте­му. Гер­ма­ния 1930-х была ли­де­ром ев­ро­пейско­го кни­го­из­да­ния с раз­ви­той сетью биб­лио­тек, что де­ла­ло книж­ный рынок мощ­ным ин­стру­мен­том про­па­ган­ды.

Бар­би­ан по­ка­зы­ва­ет, как этот по­тен­ци­ал был ис­пользо­ван. Цен­зу­ра осу­ществ­ля­лась не только го­су­дар­ством, но и пар­тийны­ми ор­га­на­ми, со­зда­вая ат­мо­сфе­ру стра­ха. По­во­дом для за­пре­та могло стать что угод­но. На­при­мер, в 1937 году была изъята бро­шю­ра врача Эр­ви­на Зильбе­ра «Почему болит желудок?» В ней кри­ти­ку ка­че­ства про­дук­тов сочли под­ры­вом аг­рар­ной по­ли­ти­ки рейха.

Под за­прет по­па­ла даже но­вел­ла ло­яльно­го ре­жи­му Курта Ци­зе­ля «Забытый» за «безжалостный реализм» в изоб­ра­же­нии ин­ва­ли­да войны. Цен­зу­ра не ща­ди­ла и ино­стран­ных ав­то­ров. С 1933 года в спис­ки неже­ла­тельных по­па­ли сотни со­вет­ских, аме­ри­кан­ских, ан­глийских и фран­цуз­ских пи­са­те­лей. Огра­ни­чи­ли Бальза­ка, Дидро и Золя.

С на­ча­лом Вто­рой ми­ро­вой войны за­пре­ты уже­сто­чи­лись: сна­ча­ла не уго­ди­ли про­из­ве­де­ния из Ан­глии и Фран­ции, затем из Польши, а после на­па­де­ния на СССР в июне 1941 года и рус­ские из­да­ния. Позд­нее за­прет смяг­чи­ли, раз­ре­шив клас­си­ку до 1914 года. После вступ­ле­ния в войну США под то­тальный за­прет по­па­ли и аме­ри­кан­ские из­да­ния.

Несмот­ря на все огра­ни­че­ния, пе­ре­вод­ная ли­те­ра­ту­ра оста­ва­лась по­пу­ляр­ной. За 12 лет дик­та­ту­ры на рынок по­сту­пи­ло более 4300 книг. Чи­нов­ни­ки кри­ти­ко­ва­ли этот «иностранный поток», но из­да­те­ли ис­ка­ли ла­зейки, а чи­та­тельский спрос со­зда­вал на­пря­же­ние между идео­ло­ги­ей и эко­но­ми­че­ской вы­го­дой. Кон­троль над вво­зом книг из-за ру­бе­жа сна­ча­ла был эпи­зо­ди­че­ским, но к 1939 году стал то­тальным.

Для им­пор­та каж­дой книги тре­бо­ва­лось спе­ци­альное раз­ре­ше­ние, а с на­ча­лом войны вво­зить ли­те­ра­ту­ру из стран-про­тив­ни­ков можно было лишь «по соображениям государственной необходимости». Так книж­ный рынок был пре­вра­щён в один из ин­стру­мен­тов про­па­ган­ды и изо­ля­ции об­ще­ства.