Марина Ахмедова: «Художественный перевод — это открытие нового мировоззрения»

21 ян­ва­ря от­ме­ча­ет­ся Меж­ду­на­род­ный день род­но­го языка. По дан­ным Мин­про­све­ще­ния, се­год­ня в Рос­сии на­счи­ты­ва­ет­ся более 270 род­ных язы­ков и диа­лек­тов. Кроме того, ны­неш­ний год объяв­лен Годом един­ства на­ро­дов Рос­сии. О на­ци­ональных ли­те­ра­ту­рах и под­держ­ке род­ных язы­ков мы по­го­во­ри­ли с ла­уре­атом пре­мии «Слово», пред­се­да­те­лем Союза пи­са­те­лей Рес­пуб­ли­ки Да­ге­стан Ма­ри­ной Ана­то­льев­ной Ах­ме­до­вой.

– Ма­ри­на Ана­то­льев­на, ещё раз по­здрав­ля­ем вам с по­бе­дой в На­ци­ональной ли­те­ра­тур­ной пре­мии «Слово». Какие у вас впе­чат­ле­ния от це­ре­мо­нии на­граж­де­ния? – Бла­го­да­рю вас, кол­ле­ги! Это была не про­сто це­ре­мо­ния вру­че­ния пре­мий, а, как мне ка­жет­ся, це­ре­мо­ния утвер­жде­ния но­во­го под­хо­да к оцен­ке ли­те­ра­тур­но­го труда, но­во­го ста­ту­са об­нов­лён­но­го и объеди­нён­но­го Союза пи­са­те­лей Рос­сии, стан­дарт прин­ци­пи­ально иного от­но­ше­ния к пи­са­тельско­му труду.

Предо­став­лен­ные самим себе эпо­хой пе­ре­мен на дол­гие годы мно­гие про­фес­си­ональные, вдум­чи­вые, зна­чи­тельные пи­са­те­ли уже давно за­бы­ли, что такое под­лин­ный почёт, об­ще­ствен­ное при­зна­ние, ли­те­ра­тур­ные за­слу­ги. Пи­са­те­ли за­ча­стую оста­ва­лись за кад­ром об­ще­ствен­ной жизни, пре­вра­ти­лись в некую об­щи­ну от­шельни­ков с тайны­ми со­бра­ни­ями, их труд и успе­хи чаще всего ни­ко­го не ин­те­ре­со­ва­ли и на­хо­ди­лись за скоб­ка­ми об­ще­ствен­но­го до­сто­яния. Пре­мия «Слово» дала всему ли­те­ра­тур­но­му со­об­ще­ству на­деж­ду на вы­стра­ива­ние новой твор­че­ской ар­хи­тек­ту­ры, как в со­вет­ские годы, когда пи­са­тель был во главе угла и с его мне­ни­ем счи­та­лись, на­деж­ду на то, что план­ка про­фес­си­она­лиз­ма и мера та­лан­та снова ста­нут клю­че­вы­ми по­ня­ти­ями ли­те­ра­тур­ных оце­нок.

Ав­то­ри­тет пи­са­те­лей и пре­стиж про­фес­си­онально­го ли­те­ра­тур­но­го труда вновь ока­зал­ся в фо­ку­се вни­ма­ния го­су­дар­ства, и это не может не ра­до­вать. – Вы по­бе­ди­ли в но­ми­на­ции «Художественный перевод», впер­вые имен­но в пре­мии «Слово» стали от­ме­чать наших пе­ре­вод­чи­ков с на­ци­ональных язы­ков. В со­вет­ское время школа пе­ре­во­да в нашей стране очень ак­тив­но раз­ви­ва­лась.

Что нам нужно сде­лать, какие прак­ти­ки воз­ро­дить, чтобы на­ро­ды нашей стра­ны узна­ли о культу­ре и ли­те­ра­ту­ре друг друга? – Со­вет­ское время вос­пи­та­ло бле­стя­щую школу пе­ре­вод­чи­ков. Их имена знала вся стра­на, их ли­те­ра­тур­ный труд це­ни­ли ав­то­ры и хо­ро­шо опла­чи­ва­ли из­да­тельства. Но пре­стиж­ные пре­мии за пе­ре­во­ды и при­зна­ние до­ста­ва­лись по­че­му-то только ав­то­рам про­из­ве­де­ний, хотя их на­граж­да­ли не за ори­ги­нал, а за пе­ре­вод.

Это в корне непра­вильно. И се­год­ня спра­вед­ли­вость вос­тор­же­ство­ва­ла. Пре­мию за пе­ре­ве­дён­ное про­из­ве­де­ние на рав­ных делят пе­ре­вод­чик с ав­то­ром. Это под­чер­ки­ва­ет важ­ность пе­ре­вод­че­ско­го труда. И хотя от преж­ней школы мало что оста­лось, кроме вос­по­ми­на­ний, ху­до­же­ствен­ный пе­ре­вод не умер, ско­рее, ушёл в тень.

Но во мно­гих наших на­ци­ональных рес­пуб­ли­ках, даже в самые «антилитературные» годы он был также вос­тре­бо­ван, как и в со­вет­ское время, ведь из­да­вать книги стало зна­чи­тельно легче. Дру­гое дело, что ка­че­ство пе­ре­во­дов тоже зна­чи­тельно сни­зи­лось, как, впро­чем, и ори­ги­на­лов. Но се­год­ня мы вновь стре­мим­ся к про­фес­си­ональным стан­дар­там.

И осо­бен­но ра­ду­ет то, что в среде мо­ло­дых пе­ре­вод­чи­ков по­яви­лись се­рьёз­ные на­сто­ящие та­лан­ты. Ху­до­же­ствен­ный пе­ре­вод – это не только пе­ре­ло­же­ние смыс­лов с языка на язык, это от­кры­тие но­во­го ми­ро­воз­зре­ния, это пе­ре­да­ча сред­ства­ми од­но­го языка скры­то­го от глаз бо­га­то­го мира языка дру­го­го. Эта terra incognita непо­знан­ных смыс­лов про­яв­ля­ет­ся в про­стран­стве род­но­го языка как уди­ви­тельная новая стра­на со сво­ими от­кры­ти­ями и со­кро­ви­ща­ми.

Пе­ре­вод – это и магия, и ру­ти­на од­но­вре­мен­но, но самое глав­ное, что есть в этом про­цес­се, – вза­имо­обо­га­ще­ние, вза­имо­про­ник­но­ве­ние мен­та­ли­те­тов и культур, без ко­то­ро­го невоз­мож­но вза­имо­по­ни­ма­ние между на­ро­да­ми. – На це­ре­мо­нии вы упо­мя­ну­ли про Хун­зах­ское цар­ство, ко­то­рое вы­сту­па­ло за союз с Рос­си­ей, но его не услы­ша­ли, и на­ча­лась дол­гая Кав­каз­ская война, но об этом се­год­ня знают только ис­то­ри­ки. Может быть, нужна по­мощь не только ли­те­ра­ту­ры, но и те­ат­ра, и кино для по­пу­ля­ри­за­ции нашей ис­то­рии?

– Хун­зах­ская ханша – это тра­ге­дия в сти­хах. Мы с ав­то­ром Залму Ба­ти­ро­вой уже несколько лет пы­та­ем­ся по­ста­вить этот спек­такль на да­ге­стан­ской сцене. Мно­гим ре­жис­се­рам эта идея нра­вит­ся, но пока никто не ре­шил­ся взяться за по­ста­нов­ку се­рьёз­но, ведь эта тра­ги­че­ская ис­то­ри­че­ская тема до сих пор вы­зы­ва­ет у мно­гих про­ти­во­ре­чи­вые и бо­лез­нен­ные ощу­ще­ния.

Ис­то­рия не тер­пит со­сла­га­тельно­го на­кло­не­ния, но в ней, как мне ка­жет­ся, нужно больше ис­кать точки со­зи­да­тельно­го со­при­кос­но­ве­ния, неже­ли яб­ло­ки раз­до­ра. Если все-таки кто-то ре­шит­ся по­ста­вить нашу драму имен­но в таком объеди­ня­ющем ключе, то, думаю, спек­такль ста­нет ин­те­ре­сен не только да­ге­стан­ско­му, но и рос­сийско­му зри­те­лю. Он по­учи­те­лен, как ис­то­ри­че­ский урок того, что все споры и войны рано или позд­но кон­ча­ют­ся миром – так го­во­рил когда-то в одном из ин­тер­вью наш ве­ли­кий Расул Гам­за­тов.

– Как в Да­ге­стане вос­при­ня­ли но­вость о про­ве­де­нии Года един­ства на­ро­дов Рос­сии? Какие ме­ро­при­ятия пла­ни­ру­ет про­ве­сти Союз пи­са­те­лей Рес­пуб­ли­ки Да­ге­стан? – За­ме­ча­тельно вос­при­ня­ли! Ведь у нас в рес­пуб­ли­ке уже 10 лет ши­ро­ко от­ме­ча­ют свой ре­ги­ональный празд­ник – Год един­ства на­ро­дов Да­ге­ста­на. Он про­во­дит­ся еже­год­но 15 сен­тяб­ря и при­уро­чен к раз­гро­му объеди­нен­ны­ми да­ге­стан­ски­ми си­ла­ми войск гроз­но­го пер­сид­ско­го шаха На­ди­ра.

Мало кто знает, что имен­но Да­ге­стан тогда стал для Рос­сии за­сло­ном от при­тя­за­ний на гос­под­ство в ре­ги­оне им­пе­рии Аф­ша­ри­дов. Да­ге­стан – это ведь Рос­сия в ми­ни­атю­ре. Здесь ис­то­ри­че­ски живут вме­сте не только ко­рен­ные гор­ские и тюрк­ские на­ро­ды, но и сла­вяне, а также пред­ста­ви­те­ли очень мно­гих на­ро­дов нашей огром­ной стра­ны.

По­это­му Год един­ства на­ро­дов Рос­сии для нас ещё один повод по­го­во­рить о друж­бе и по­де­литься своим бес­цен­ным ис­то­ри­че­ским и культур­ным опы­том с дру­зья­ми и со­се­дя­ми. – Вы были очень близ­ки с Ра­су­лом Гам­за­то­вым. Се­год­ня мно­гие его знают в первую оче­редь как ав­то­ра песни «Журавли», те, кто по­стар­ше, воз­мож­но, чи­та­ли его стихи и пре­крас­ную книгу прозы «Мой Дагестан».

Что из твор­че­ства Ра­су­ла осо­бен­но ценно в наши дни? – Я впер­вые уви­де­ла Ра­су­ла Гам­за­то­ва ещё в Ли­те­ра­тур­ном ин­сти­ту­те, на одном из се­ми­на­ров, даже не пред­по­ла­гая, что судьба рас­по­ря­дит­ся так, что в ско­ром бу­ду­щем я стану и пе­ре­вод­чи­ком его по­эзии, и даже его за­ме­сти­те­лем на посту пред­се­да­те­ля Союза пи­са­те­лей Да­ге­ста­на, ко­то­рым он ру­ко­во­дил 52 года. Чет­верть века я ра­бо­та­ла под его ру­ко­вод­ством в нашей пи­са­тельской ор­га­ни­за­ции, одной из самых слав­ных в те бла­го­сло­вен­ные для ли­те­ра­ту­ры годы.

Имен­но по ини­ци­ати­ве Ра­су­ла Гам­за­то­ви­ча у нас по­яви­лась сек­ция ху­до­же­ствен­но­го пе­ре­во­да, пер­вым ру­ко­во­ди­те­лем ко­то­рой стала я, тогда еще мо­ло­дая вы­пуск­ни­ца Ли­те­ра­тур­но­го ин­сти­ту­та. Это опре­де­ли­ло в дальнейшем и мою твор­че­скую судьбу, по­то­му что нельзя было остаться про­сто по­этом в рес­пуб­ли­ке, где было такое ко­ли­че­ство на­ци­ональных пи­са­те­лей, пи­шу­щих аж на 14 язы­ках. Расул часто го­во­рил, что остал­ся бы по­этом од­но­го уще­лья, если бы не рус­ский язык и ху­до­же­ствен­ный пе­ре­вод.

Он по­ни­мал, что да­ге­стан­ская ли­те­ра­ту­ра может выйти на все­со­юз­ный и ми­ро­вой про­стор только бла­го­да­ря пе­ре­во­дам и при­да­вал этому огром­ное зна­че­ние. Ав­то­ри­тет пе­ре­вод­чи­ков был очень высок тогда, а ра­бо­та с ав­то­ра­ми стро­илась как рав­но­прав­ное со­твор­че­ство. Что ка­са­ет­ся твор­че­ства Ра­су­ла Гам­за­то­ва, то мне осо­бен­но бли­зок его бле­стя­щий цикл поэм-ска­за­ний о Кав­каз­ской войне, ко­то­рый мне по­счаст­ли­ви­лось пе­ре­ве­сти – «Сказание об Ахульго», «Сказание о русском докторе», «Сказание о двуглавом орле» и став­шую яв­ле­ни­ем не только в ли­те­ра­ту­ре поэму «Концерт» о за­щит­ни­ках Брест­ской кре­по­сти, за­ме­ча­тельно по­став­лен­ную на сцене на­ше­го Рус­ско­го дра­ма­ти­че­ско­го те­ат­ра в Ма­хач­ка­ле.

– В вашей пи­са­тельской ор­га­ни­за­ции 12 на­ци­ональных сек­ций. На кого из ав­то­ров из Да­ге­ста­на хо­те­лось бы об­ра­тить вни­ма­ние? Кто ещё не услы­шан, может быть, плохо пе­ре­ве­дён или со­всем не пе­ре­ве­дён на рус­ский? – К со­жа­ле­нию, как и везде, наша пи­са­тельская ор­га­ни­за­ция до­ста­точ­но воз­раст­ная. В по­след­ние годы преж­де­вре­мен­но ушли из жизни, и бла­го­да­ря недав­ней пан­де­мии в том числе, мно­гие вы­да­ющи­еся наши поэты и пи­са­те­ли.

Ушли клас­си­ки, но не их твор­че­ство. Это бо­га­тое на­сле­дие, ко­то­рое до сих пор недо­ста­точ­но пе­ре­ве­де­но и, по сути, незна­ко­мо ши­ро­ко­му кругу чи­та­те­лей. Думаю, здесь умест­но вспом­нить хо­ро­ший при­мер наших со­се­дей из Се­вер­ной Осе­тии, ко­то­рые си­ла­ми груп­пы рус­ских пе­ре­вод­чи­ков на без­воз­мезд­ной ос­но­ве пе­ре­во­дят книги своих непе­ре­ве­дён­ных клас­си­ков, в том числе по­этов, по­гиб­ших на фрон­тах Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войны.

Мы со­би­ра­ем­ся пе­ре­нять этот опыт и из­дать со­вре­мен­ную ан­то­ло­гию да­ге­стан­ской по­эзии, в ко­то­рую войдут пе­ре­во­ды сти­хо­тво­ре­ний ав­то­ров, как ушед­ших из жизни, так и ныне здрав­ству­ющих – Какие у вас твор­че­ские планы? Ждать ли новых пе­ре­во­дов? – Я все­гда ра­бо­таю сразу над нескольки­ми ли­те­ра­тур­ны­ми про­ек­та­ми.

Очень люблю ис­то­ри­че­ские про­из­ве­де­ния, и со­би­ра­юсь пе­ре­ве­сти ис­то­ри­че­скую поэму Залму Ба­ти­ро­вой «Ахульго», об одном из самых ге­ро­иче­ских и од­но­вре­мен­но тра­ги­че­ских мо­мен­тов Кав­каз­ской войны. Сейчас также пе­ре­во­жу за­ме­ча­тельные стихи для новой книги жи­во­го клас­си­ка кав­каз­ской по­эзии Тан­зи­ли Зу­ма­ку­ло­вой, на­род­но­го поэта Ка­бар­ди­но-Бал­ка­рии. С ра­до­стью под­клю­чусь к но­во­му про­ек­ту осе­тин­ских дру­зей, чтобы для их ан­то­ло­гии пе­ре­ве­сти стихи Зи­на­иды Хо­сти­ко­евой.

Кроме того, как ре­дак­тор дет­ско­го жур­на­ла «Соколёнок» (это тоже де­ти­ще Ра­су­ла Гам­за­то­ва: 9 дет­ских жур­на­лов на на­ци­ональных язы­ках вы­хо­дят с 1980 года) я прак­ти­че­ски по­сто­ян­но пе­ре­во­жу для юных чи­та­те­лей моего жур­на­ла стихи наших дет­ских ав­то­ров со всех на­ци­ональных язы­ков рес­пуб­ли­ки. – Ну и по­след­ний во­прос: какие книги больше всего по­вли­яли на ста­нов­ле­нии вас как пи­са­те­ля? – Без со­мне­ния, это были книги Алек­сандра Сер­ге­еви­ча Пуш­ки­на.

Самое яркое вос­по­ми­на­ние из дет­ства – огром­ная книга, мас­сив­ный жел­тый фо­ли­ант, из­дан­ный в 1937 году к го­дов­щине ухода из жизни рус­ско­го гения, и ма­ленький тёмно-серый 6-й томик из со­бра­ния его со­чи­не­ний того же года из­да­ния. Вот эти две книги – всё, что было в ба­буш­ки­ной биб­лио­те­ке, с ко­то­рой мне по се­мейным об­сто­ятельствам при­шлось жить с 5-лет­не­го воз­рас­та в Че­ля­бин­ске, пока мои ро­ди­те­ли осва­ива­ли це­ли­ну. Имен­но в этом воз­расте я на­учи­лась чи­тать и стала пи­сать пер­вые вирши, как го­во­рил мой дед.

Я не про­сто чи­та­ла тогда эту книгу (на­вер­ное, те­перь уже яв­ля­ющу­юся биб­лио­гра­фи­че­ской ред­ко­стью), я в ней жила, ды­ша­ла воз­ду­хом XIX века, всеми этими ил­лю­стра­ци­ями, на­брос­ка­ми сти­хов и ри­сун­ка­ми, на­чер­тан­ны­ми пуш­кин­ской рукой. И, слава Богу, что моим пер­вым про­чи­тан­ным по­этом стал Пуш­кин, ко­то­рый так и остал­ся един­ствен­ным и непо­вто­ри­мым на всю жизнь. Он за­ста­вил го­во­рить и ду­мать сти­ха­ми, жить сти­ха­ми и раз­мыш­лять в сти­хах.

Так что выбор здесь был сде­лан за меня самой судьбой.