Мария Ватутина: «Когда твои стихотворения читает и хвалит профессионал, это дорогого стоит»

В на­ча­ле сен­тяб­ря в Санкт-Пе­тер­бур­ге про­шла Школа ли­те­ра­тур­но­го ма­стер­ства имени Анны Ах­ма­то­вой, ор­га­ни­зо­ван­ная Со­юзом пи­са­те­лей Рос­сии. Пред­ла­га­ем ва­ше­му вни­ма­нию ин­тер­вью с ма­сте­ром школы – по­этом Ма­ри­ей Оле­гов­ной Ва­ту­ти­ной. — Ка­ко­вы ваши впе­чат­ле­ния о ра­бо­те на этой об­ра­зо­ва­тельной пло­щад­ке? — Школы ма­стер­ства – по­лез­ная и нуж­ная вещь.

В этом году по­пасть уда­лось особо та­лант­ли­вым и ста­ра­тельным ав­то­рам, по­скольку про­во­дил­ся пред­ва­ри­тельный отбор. Участ­ни­ки – не гра­фо­ма­ны, ко­то­рые при­хо­дят что-то до­ка­зать себе и дру­гим, а гра­мот­ные, вдум­чи­вые люди, за­ни­ма­ющи­еся ли­те­ра­ту­рой все­рьёз. Нам, ма­сте­рам, все­гда есть что под­ска­зать, но и сами участ­ни­ки се­ми­на­ра вели об­суж­де­ние на вы­со­ком ли­те­ра­ту­ро­вед­че­ском уровне.

— За ва­ши­ми пле­ча­ми уже большой ли­те­ра­тур­ный опыт. Ощу­ща­ете ли раз­ни­цу по­ко­ле­ний, ра­бо­тая с мо­ло­ды­ми «семинаристами»? — Да, раз­ни­ца ощу­ща­ет­ся. Они сфор­ми­ро­ва­лись в мире новых тех­но­ло­гий, а это новый язык, в ко­то­ром наше, стар­шее, по­ко­ле­ние менее экс­перт­но. Дру­гие ли­те­ра­тур­ные корни, дру­гой опыт. В со­вет­ское время, когда мы на­чи­на­ли пи­са­тельский путь, наши лич­ные кри­ти­ки – ма­сте­ра и учи­те­ля – были с нами стро­ги.

Не было ни­ка­ко­го «нравится – не нравится», к нашим сти­хам под­хо­ди­ли крайне се­рьёз­но, ука­зы­вая на ошиб­ки и объяс­няя, как над ними ра­бо­тать. Се­год­ня об­суж­де­ния про­хо­дят мягче. При этом глав­ный недо­ста­ток мо­ло­дых я вижу том, что они мало чи­та­ют со­вре­мен­ную по­эзию, не знают, куда она ушла в тех­ни­че­ском плане, в плане по­эти­ки и воз­мож­но­стей.

Их пред­став­ле­ние о ней по­стро­ено, в ос­нов­ном, на про­из­ве­де­ни­ях XIX-XX веков. Спро­сишь об име­нах больших со­вре­мен­ных рус­ских по­этов – они их не слы­ша­ли. И будет большим плю­сом, если они по­зна­ко­мят­ся с твор­че­ством со­вре­мен­ни­ков, чтобы за­ра­зиться от них по­эти­че­ским язы­ком со­вре­мен­ной эпохи. Да, у каж­до­го участ­ни­ка уже есть свой голос, но ме­ло­ди­ка, ритмы, рифмы, раз­ме­ры – всему этому ещё пред­сто­ит учиться.

— Какие глав­ные тен­ден­ции в со­вре­мен­ной по­эзии и прозе вы ви­ди­те? — Наша ли­те­ра­ту­ра всту­пи­ла в век от­кро­ве­ния, ав­тор­ско­го пси­хо­ло­гиз­ма, осо­бой эмо­ци­онально­сти. Со­вре­мен­ная по­эзия от­хо­дит от раз­го­вор­но­го кон­тек­ста, но при этом из­бе­га­ет и чрез­мер­но­го сти­хо­твор­но­го па­фо­са. Моё по­ко­ле­ние с 90-х годов на­блю­да­ет стре­ми­тельность жизни, тех­ни­че­ско­го про­грес­са, ин­фор­ма­ци­он­но­го поля – ди­на­ми­ку всего.

Каж­дый месяц про­ис­хо­дят из­ме­не­ния в самых раз­ных сфе­рах, вклю­чая об­ще­ние между людьми. Если раньше мы ис­пользо­ва­ли поч­то­вую пе­ре­пис­ку, встре­чи дру­зей, пе­ре­хо­ды с одной дачи на дру­гую для того, чтобы до­не­сти до кого-то своё сти­хо­тво­ре­ние, то сейчас до­ста­точ­но вы­ста­вить на­пи­сан­ное в «Телеграме» – и тебя услы­шит ты­ся­ча людей. Но ведь важно не только найти путь к чи­та­те­лю, но и не по­те­рять его.

При­чём мы го­во­рим не только об от­дельных по­этах, но и о том, чтобы по­эзия как та­ко­вая оста­лась в рус­ской культу­ре. Нам го­во­ри­ли, что по­эзия – эли­тар­ное ис­кус­ство. Се­год­ня этот тезис нужно про­дви­гать за­но­во. Когда спра­ши­ва­ешь обыч­ных людей, чи­та­ют ли они «Новый Мир» или «Знамя», люди удив­ля­ют­ся, что эти жур­на­лы ещё живы.

С на­ча­лом СВО, когда граж­дане узна­ли о по­этах, ко­то­рые пре­бы­ва­ют со своим на­ро­дом и пишут хо­ро­шие стихи, люди были шо­ки­ро­ва­ны тем, что у нас, ока­зы­ва­ет­ся, есть со­вре­мен­ная по­эзия. Имен­но из-за под­хо­да «никому поэзию не показывать» нет со­вре­мен­ной по­эзии и в те­ле­ви­зо­ре, а ведь те­ле­ви­зор – всё ещё самая мас­со­вая сцена для того, чтобы люди узна­ва­ли о по­этах и их ис­кус­стве. По­этов все­гда на­зы­ва­ли про­ро­ка­ми.

И их про­ро­че­ско­го зна­че­ния ещё никто не от­ме­нял. — Вы были в жюри мно­гих ли­те­ра­тур­ных пре­мий и кон­кур­сов. Какие кри­те­рии для вас наи­бо­лее важны при оцен­ке про­из­ве­де­ния? — Их всего два: форма и со­дер­жа­ние. Форма ка­са­ет­ся ре­мес­ла, ведь в по­эзии крайне зна­чим про­фес­си­она­лизм – когда ты в кон­тек­сте, зна­ешь, что про­ис­хо­дит в ли­те­ра­ту­ре, уме­ешь пользо­вал­ся на­ра­бо­тан­ным ма­те­ри­алом, а также вла­де­ешь тех­ни­кой сло­же­ния сти­хов, всей этой сти­хо­твор­че­ской ма­ши­не­ри­ей.

Под со­дер­жа­ни­ем я имею в виду смысл. Тебе долж­но быть о чём ска­зать людям – что-то новое, ис­клю­чи­тельно своё. Это и есть та­лант – ви­деть мир по-сво­ему, от­кры­вать в нём необыч­ные вещи и до­но­сить их через язы­ко­вую гар­мо­нию до людей. — Что для вас зна­чит быть чле­ном Союза пи­са­те­лей Рос­сии? — Преж­де всего, Союз пи­са­те­лей Рос­сии – это со­об­ще­ство, в ко­то­ром твоё твор­че­ство может быть оце­не­но со­бра­тья­ми по цеху.

Твор­цам пер­во­сте­пен­но важна имен­но про­фес­си­ональная оцен­ка, по­то­му что обыч­ный чи­та­тель за­ча­стую может оши­баться: се­год­ня он на­пи­шет, какие у тебя пре­крас­ные стихи, а зав­тра ты уви­дишь тот же ком­мен­та­рий под гра­фо­ман­ски­ми тек­ста­ми. Воз­мож­но, это про­сто ра­дост­ный че­ло­век, ко­то­рый про­сто любит строч­ки, столб­цы и рифмы. Когда твои сти­хо­тво­ре­ния чи­та­ет и хва­лит про­фес­си­онал, это до­ро­го­го стоит.

Ко мне од­наж­ды по­во­ра­чи­ва­ет­ся Чу­хон­цев и го­во­рит: «Маша, мне нравятся ваши стихи». А я и по­ду­мать не могла, что Олег Чу­хон­цев чи­та­ет мои стихи. Я даже не знала, что Ев­ге­ний Алек­сан­дро­вич Ев­ту­шен­ко не про­сто знает моё имя, а ин­те­ре­су­ет­ся мной. А ещё я од­наж­ды ви­де­ла, как Игорь Лео­ни­до­вич Вол­гин, мой учи­тель, бе­реж­но ведёт под руку по огром­но­му залу, где мы встре­ча­лись с пре­зи­ден­том, Ев­ге­ния Алек­сан­дро­ви­ча Ев­ту­шен­ко.

Раз­ни­ца между ними – в 5 лет, но Ев­ге­ний Алек­сан­дро­вич для Вол­ги­на – учи­тель. И вот се­ми­де­ся­ти­пя­ти­лет­ний вёл восьми­де­ся­ти­лет­не­го под руку. Счи­таю, что такое ува­же­ние к стар­шим то­ва­ри­щам по цеху – ве­ли­кое дело. И это тоже под­дер­жи­ва­ет­ся в СПР.