«Маскарад» на экране ЦДЛ: как Сергей Герасимов перенес лермонтовский стих в кинематограф и создал главный костюмно-исторический шедевр накануне войны

Спе­ци­альная ве­чер­няя про­грам­ма «Литература на экране», ор­га­ни­зо­ван­ная Со­юзом пи­са­те­лей Рос­сии и ди­рек­ци­ей 39-й ММКЯ, про­дол­жи­ла свою ра­бо­ту в Цен­тральном доме ли­те­ра­то­ров. Вслед за экра­ни­за­ци­ями го­го­лев­ской прозы вни­ма­ние зри­те­лей и экс­пер­тов сме­сти­лось к вер­шине рус­ской сти­хо­твор­ной дра­ма­тур­гии и пред­во­ен­но­му со­вет­ско­му ки­не­ма­то­гра­фу «большого стиля».

Глав­ным со­бы­ти­ем ве­че­ра стал показ ле­ген­дар­ной ко­стюм­но-ис­то­ри­че­ской драмы «Маскарад» (1941) ре­жис­се­ра Сер­гея Ге­ра­си­мо­ва — одной из луч­ших экран­ных ин­тер­пре­та­ций про­из­ве­де­ния Ми­ха­ила Лер­мон­то­ва, пре­вра­тив­шей ис­то­рию свет­ской ин­три­ги в глу­бо­кое ис­сле­до­ва­ние чести, ро­ко­во­го слу­чая и раз­ру­ши­тельно­го оди­но­че­ства.

Перед на­ча­лом ки­но­по­ка­за с по­дроб­ной лек­ци­ей вы­сту­пил Алек­сандр Юрье­вич Гвоз­дев — ки­но­вед, глав­ный спе­ци­алист от­де­ла ана­ли­за оте­че­ствен­но­го и за­ру­беж­но­го фонда Гос­фильмо­фон­да Рос­сии, автор ка­на­ла «Глитч и китч». Он об­ра­тил вни­ма­ние ауди­то­рии на то, что ин­те­рес к лич­но­сти и твор­че­ству Лер­мон­то­ва в ки­не­ма­то­гра­фе пе­ре­жи­ва­ет на­сто­ящий всплеск.
«Почему в последние годы Лермонтов стал едва ли не главной фигурой для кинематографа? Мы видим целый всплеск интереса — от картины Бакурадзе до новых проектов Лунгина и экранизаций «Героя нашего времени». Для са­мо­го Сер­гея Ге­ра­си­мо­ва в 1940 году об­ра­ще­ние к «Маскараду» ка­за­лось со­вре­мен­ни­кам аб­со­лют­ным шоком: ре­жис­сер, про­сла­вив­шийся яр­ки­ми фильма­ми о ком­со­мольцах и ге­ро­ях-со­вре­мен­ни­ках — таких как «Комсомольск», «Семеро смелых», «Молодой учитель», — вдруг бе­рёт­ся за ко­стюм­но-ис­то­ри­че­скую драму. Од­на­ко сам он в днев­ни­ках при­зна­вал­ся, что для него это было аб­со­лют­но пред­ска­зу­емым шагом».

Лек­тор от­ме­тил, что пьеса Лер­мон­то­ва, цен­зу­ри­ру­емая и не ста­вив­ша­яся при жизни ав­то­ра из-за рез­ко­го вы­па­да в адрес выс­ше­го об­ще­ства, по­лу­чи­ла «добро» на экра­ни­за­цию бла­го­да­ря со­вет­ской оп­ти­ке, свя­зан­ной с кри­ти­кой цар­ской эпохи, и ор­га­нич­ной связи соц­ре­ализ­ма с клас­си­че­ским ро­ман­тиз­мом.

Раз­би­рая ки­не­ма­то­гра­фи­че­ское устройство кар­ти­ны, Алек­сандр Гвоз­дев под­черк­нул, перед ка­ки­ми слож­нейши­ми за­да­ча­ми стоял ре­жис­сер при пе­ре­но­се по­эти­че­ско­го те­ат­рально­го тек­ста на язык кино.

«Перенести роман в кино проще, чем небольшую пьесу в стихах: мир театра и мир кино принципиально разный. Чтобы избежать эффекта статичного «заснятого театра», Ге­ра­си­мов до­ба­вил то, что сам на­зы­вал фи­зи­че­ским из­ме­ре­ни­ем: пер­со­наж во время про­из­не­се­ния длин­ных мо­но­ло­гов дви­га­ет­ся, за­ни­ма­ет­ся де­ла­ми, а ре­жис­сер сме­ня­ет круп­ные планы быст­ры­ми раз­во­ро­та­ми и ин­те­рье­ра­ми. Опе­ра­тор, сни­мав­ший «Петра Первого», со­здал уди­ви­тельное дви­же­ние — скользя­щую, почти во­ярист­скую (под­гля­ды­ва­ющую) ка­ме­ру, ко­то­рая сама слов­но ста­но­вит­ся ча­стью свет­ско­го об­ще­ства, на­блю­да­ющей и об­суж­да­ющей ге­ро­ев».

От­дельно было от­ме­че­но ви­зу­альное бо­гат­ство кар­ти­ны: пыш­ные ко­стю­мы и мно­го­чис­лен­ные на­ря­ды ге­ро­ини Та­ма­ры Ма­ка­ро­вой кар­ди­нально кон­тра­сти­ро­ва­ли с тра­ди­ци­он­ным ки­не­ма­то­гра­фом 1930–1940-х годов о ра­бо­чих и кол­хоз­ни­ках.

Осо­бое место в лек­ции занял ана­лиз глав­но­го героя и судьбы самой кар­ти­ны. Для по­ис­ка ис­пол­ни­те­ля роли Ар­бе­ни­на Ге­ра­си­мов от­пра­вил­ся на Ки­ев­скую ки­но­сту­дию и за­брал ак­те­ра прямо со съе­мок ис­то­ри­че­ской кар­ти­ны о Бог­дане Хмельниц­ком.

«Актеру пришлось совершить невероятный разворот в мастерстве: от образа казака XVII века переключиться на потерянного в свете аристократа XIX столетия. Арбенин у Лермонтова — фигура инфернальная, перекликающаяся с Демоном и одновременно трагически реалистичная, предвосхищающая Печорина. Герасимову удалось передать этот разлом и разочарование эпохи. Фильм сняли в рекордные три месяца, но его судьба оказалась драматической: через 16 дней после окончания съёмок началась Великая Отечественная война, а исполнитель главной роли погиб, так и не увидев картину на экране».

Кар­ти­на «Маскарад» Ге­ра­си­мо­ва и се­год­ня оста­ёт­ся луч­шим при­ме­ром того, как клас­си­че­ская по­эзия ожи­ва­ет в глу­бо­ком пси­хо­ло­ги­че­ском кино.