Мы вернулись! (история Насти Пронской)

В рам­ках фе­де­рально­го про­ек­та «Литературные резиденции», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­юзом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­ялись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­оны. Ос­нов­ной упор «Литературные резиденции» де­ла­ют на спе­ци­альную во­ен­ную опе­ра­цию и наших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Сте­па­ном Сив­це­вым.

Ис­то­рия три­на­дца­ти­лет­ней Насти Прон­ской — это ис­то­рия о том, как война вры­ва­ет­ся в жизнь и ко­вер­ка­ет её, но ока­зы­ва­ет­ся не в силах убить доб­ро­ту и силу духа. И глав­ное сви­де­тельство этой борьбы — стихи де­воч­ки, ко­то­рые стали и кри­ком её серд­ца, и од­но­вре­мен­но чу­дес­ным ле­кар­ством для него. Крас­ки, че­бу­раш­ки и уроки войны Её мир до войны был на­пол­нен крас­ка­ми.

Де­воч­ка, ко­то­рая, по сло­вам пре­по­да­ва­те­ля, «чувствует краску», с от­ли­чи­ем окон­чи­ла ху­до­же­ствен­ную школу в 12 лет. В этом же воз­расте она по­зна­ко­ми­лась с новой дис­ци­пли­ной, вве­дён­ной во всех шко­лах при­гра­ни­чья: «Как вести себя при обстрелах». Семья её жила в пяти ки­ло­мет­рах от гра­ни­цы. Сна­ча­ла война была фоном: от­да­лён­ные взры­вы, во­ен­ная тех­ни­ка на до­ро­гах.

Фон ста­но­вил­ся всё более при­выч­ным и, ка­за­лось, не таил в себе пря­мой угро­зы. Страх был смут­ным, пока не стал аб­со­лют­ным… Настя под­дер­жи­ва­ла наших во­инов — ва­ля­ла из шер­сти обе­ре­ги в виде че­бу­ра­шек и вру­ча­ла их во­ен­ным, а ещё уго­ща­ла бойцов яб­ло­ка­ми и ма­ми­ны­ми пи­ро­га­ми. Эта дет­ская за­бо­та была пер­вым ин­ту­итив­ным ору­жи­ем про­тив на­дви­га­юще­го­ся хаоса.

Стена, плед и немо­та Ше­сто­го ав­гу­ста 2024 года при­выч­ный мир рух­нул окон­ча­тельно. Родня ис­ка­ла На­сти­ну ба­буш­ку в за­хва­чен­ной Судже, а сама Настя двое суток спала под стен­кой в окру­же­нии больших мяг­ких иг­ру­шек — мама на­де­ялась, что они смяг­чат удар. В ого­ро­де ле­жа­ли на ку­стах ста­рые плот­ные пледы на слу­чай, если не по­лу­чит­ся, вы­бе­жав из дома, до­браться до на­дёж­но­го укры­тия.

Потом на­стал страш­ный день, когда при­ле­те­ло в зда­ние ху­до­же­ствен­ной школы — той самой, где учи­лась Настя. От удар­ной волны у мамы из рук вы­па­ла и раз­би­лась чашка с кофе, а у де­воч­ки вы­па­ло из жизни про­шлое, свя­зан­ное с крас­ка­ми. Дом по­ки­да­ли с одной сум­кой. Эва­ку­ация. По до­ро­ге на их ав­то­бус была сбро­ше­на бомба с дрона.

Хло­пок. Белый дым. И страш­ный ди­агноз —па­ра­лич и пси­хо­ло­ги­че­ская немо­та. Врачи ска­за­ли, что как ми­ни­мум пол­го­да ре­бё­нок не будет го­во­рить. Ка­за­лось, война от­ня­ла у Насти всё — без­мя­теж­ное дет­ство, дви­же­ние, голос… Её при­вез­ли на ле­че­ние в Са­ра­тов­скую об­ласть — в чужой, но без­опас­ный край. На­ча­лись ме­ся­цы мол­ча­ли­вой борьбы.

Те­ра­пия по­мо­га­ла и дви­га­тельные функ­ции на­ча­ли воз­вра­щаться. И в тот день, когда руки де­воч­ки снова смог­ли удер­жи­вать пред­ме­ты, ей при­нес­ли крас­ки и альбо­мы. Это была по­пыт­ка вер­нуть ей ча­стич­ку про­шлой жизни. Но осла­бев­шие руки ока­за­лись не в силах по­вто­рить преж­них дви­же­ний. Пальцы не слу­ша­лись, линии не скла­ды­ва­лись в об­ра­зы.

И вот, когда руки ока­за­лись бес­сильны, за­го­во­ри­ла сама душа — за­го­во­ри­ла сти­ха­ми, пол­ны­ми такой тоски, что, ка­жет­ся, ими можно было ра­нить бу­ма­гу. Не хочу я кисти в руки брать! Не хочу я ри­со­вать! Сразу серд­це от тоски сжи­ма­ет­ся, И болит, и ноет у меня в груди. Тоска по дому, по утра­чен­но­му миру ста­но­ви­лась невы­но­си­мой.

Сидя на под­окон­ни­ке в чужом го­ро­де, она пи­са­ла: Мне очень груст­но и тоск­ли­во. Не от того, что осень на­сту­пи­ла, А от того, что всё не то. Ведь я тос­кую по род­но­му краю. Там дом род­ной, там Кур­ский край. Там со­ло­вьи­ный рай. Пе­ре­лом на­сту­пил у кон­такт­но­го фон­та­на в парке Ба­ла­ко­во. Де­воч­ка зашла под струи, про­мок­ла на­сквозь, и через несколько минут её смех разо­рвал немо­ту.

Рас­ки­нув руки, она крик­ну­ла на­взрыд: — Вы долго ждали, чтобы я за­го­во­ри­ла! И вот она — Я, НАСТЯ ПРОН­СКАЯ! Так — со сме­хом и пла­чем — к ней вер­нул­ся голос. А затем вер­ну­лась и преж­няя мис­сия — по­мо­гать сол­да­там. Настя снова де­ла­ла по 500 обе­ре­гов в месяц. Ре­бя­та в гос­пи­та­лях, узнав, что эти по­дел­ки от ре­бен­ка из при­гра­ни­чья, вы­стра­ива­лись за ними в оче­ре­ди…

Мечта, ко­то­рую от­ло­жи­ла война Ко­неч­но, война сильно из­ме­ни­ла Настю. И из­ме­ни­ла, в том числе, её мечты. Де­воч­ка, ко­то­рая го­то­ви­лась стать учи­те­лем ри­со­ва­ния, те­перь хочет по­сту­пить в кол­ледж по­ли­ции. Когда её спра­ши­ва­ют по­че­му, она по­жи­ма­ет пле­ча­ми, од­на­ко, слу­шая её ис­то­рию, по­ни­ма­ешь: она столк­ну­лась со злом лицом к лицу и по­зна­ла ис­тин­ную цен­ность тех, кто вы­сту­па­ет на сто­роне добра и за­щи­ща­ет мир.

Но кое-что оста­лось неиз­мен­ным. Это тоска по «соловьиному раю» и на­деж­да на воз­вра­ще­ние. Об этом, — воз­мож­но, самое глав­ное сти­хо­тво­ре­ние Насти, по­свя­щён­ное род­ной школе: Там ти­ши­на, пу­стые ко­ри­до­ры. Не слы­шит школьно­го звон­ка, Не слы­шит смеха де­тво­ры. Лишь ти­ши­на И гро­хот рву­щих­ся сна­ря­дов. Ты по­тер­пи, род­ная школа, Скоро всех нас встре­тишь ты вновь, Рас­пах­нув по­ши­ре двери, Зве­ня­щим ра­дост­ным звон­ком!

И ска­жем мы тебе ра­дост­но – «Здравствуй, родная наша школа! МЫ ВЕРНУЛИСЬ!» Эти стро­ки — больше, чем стихи де­воч­ки-под­рост­ка. В го­ло­се, про­рвав­шем­ся сквозь па­ра­лич и немо­ту, слы­шит­ся твёр­дая вера в то, что день ра­дост­ной встре­чи обя­за­тельно на­ста­нет. Лишь бы по­ско­рее на­сту­пи­ло это «скоро». Пока же время в при­гра­нич­ных об­ла­стях от­ме­ря­ет­ся не школьны­ми звон­ка­ми, а за­ти­шья­ми между об­стре­ла­ми, и На­стин воз­глас «МЫ ВЕРНУЛИСЬ!»

— всё ещё только мечта, за­жа­тая в кулак, как шер­стя­ной обе­рег-че­бу­раш­ка. И до­ро­ги домой на­хо­дят­ся под при­це­лом дро­нов-убийц ВСУ…