«Мягкая сила» грозного броненосца

Ровно сто лет назад, 24 де­каб­ря 1925 года, со­сто­ял­ся пер­вый показ фильма Сер­гея Эйзен­штейна «Броненосец «Потёмкин». Этот фильм имел небы­ва­лый успех во всем мире, и для про­па­ган­ды дела ми­ро­вой ре­во­лю­ции и нашей стра­ны, где ре­во­лю­ция по­бе­ди­ла, сде­лал неве­ро­ят­но много. Вот она, на­сто­ящая «мягкая сила», о ко­то­рой так много го­во­рят се­год­ня!

Фильм как ше­девр По­ста­нов­щик фильма Сер­гей Эйзен­штейн, сразу же за­ра­бо­тав­ший себе славу ки­не­ма­то­гра­фи­че­ско­го гения (и, в общем, не рас­те­ряв­ший ее до конца жизни), был очень молод — 27 лет! Горяч, дер­зок, упрям. Пре­дан кино и Ре­во­лю­ции. Снял и смон­ти­ро­вал свой ше­девр всего за два ме­ся­ца. Перед пер­вым по­ка­зом то ли сам, вруч­ную, рас­кра­сил флаг на вос­став­шем ко­раб­ле в крас­ный цвет, то ли ис­пользо­вал тра­фа­рет (в любом слу­чае это вы­зва­ло у зри­те­лей неисто­вый вос­торг и на­дол­го за­пом­ни­лось — эпоха цвет­но­го кино ведь еще не при­шла!

). Рас­сказ о вос­ста­нии мо­ря­ков цар­ско­го ко­раб­ля в 1905 году был на­пол­нен ме­та­фо­ра­ми, сме­лы­ми сю­жет­ны­ми пе­ре­хо­да­ми, кад­ра­ми, во­шед­ши­ми в ис­то­рию ки­не­ма­то­гра­фа на­все­гда. Помни­те ко­ляс­ку, ка­тя­щу­юся по сту­пенькам одес­ской лест­ни­цы? А вы­ра­зи­тельнейшие круп­ные планы? И сейчас от этого мороз по коже! Лю­би­те­ли кино, кри­ти­ки, ис­сле­до­ва­те­ли, экс­пер­ты во всем мире це­ни­ли и ценят «Броненосец».

Вот неко­то­рые его ре­га­лии: уже в 1926 году он за­во­евал приз на Все­мир­ной вы­став­ке в Па­ри­же. Но самое глав­ное при­шло потом: «Броненосец «Потёмкин» п ризнан луч­шим в дю­жине луч­ших фильмов всех вре­мён и на­ро­дов по ре­зульта­там меж­ду­на­род­но­го опро­са кри­ти­ков в Брюс­се­ле в 1958 году . Пер­вым среди ста луч­ших фильмов по опро­су ки­но­ве­дов мира в 1978 году.

Занял тре­тье место в спис­ке жур­на­ла Empire «100 лучших фильмов мирового кинематографа», со­став­лен­ном в 2010-м. Ну и так далее. Не счесть цитат, за­им­ство­ва­ний, па­ро­дий на него от ре­жис­сё­ров всех по­ко­ле­ний, вклю­чая ны­неш­нее. Ра­зу­ме­ет­ся, «Броненосец» вхо­дит в обя­за­тельную про­грам­му всех ки­но­школ мира.

Фа­на­том фильма был Чарли Ча­плин. Между про­чим, имен­но «Броненосец» под­толк­нул ве­ли­ко­го Френ­си­са Форда Коп­по­лу к за­ня­ти­ям ки­но­ре­жис­су­рой: « Это был чёрно-белый немой фильм, но иногда казалось, что с экрана слышны винтовочные залпы. Я понял в тот день, чем буду заниматься». Но я го­во­рю о дру­гом. О про­па­ган­дист­ском эф­фек­те.

Фильм как про­па­ган­да Фильм имел ко­лос­сальный успех за ру­бе­жом сразу же после вы­хо­да. Во мно­гих стра­нах его за­пре­ща­ли или пы­та­лись за­пре­тить (на­при­мер, в Ве­ли­ко­бри­та­нии «Потёмкин» был за­пре­щен 30 лет! Такая вот сво­бо­да…). Ни­че­го, ра­бо­чие смот­ре­ли фильм на под­польных сход­ках — что, ко­неч­но, только до­бав­ля­ло ему зна­чи­тельно­сти.

Было за что «наказывать» фильм: один из злейших вра­гов СССР при­зна­вал­ся — « Тот, кто нетвёрд в своих убеждениях, после его просмотра, пожалуй, даже мог бы стать большевиком». Есть сви­де­тельства о том, как про­шла бер­лин­ская пре­мье­ра: « Когда мятежные матросы смогли уплыть на своем корабле непобеждёнными, публика впала в оргию одобрения, выражавшуюся в восторженных криках, рёве и аплодисментах. Ни у одного полицейского в мире тут не было бы никаких шансов.

Их разорвали бы на куски». Так опи­сы­вал бер­лин­скую пре­мье­ру «Потёмкина» ре­жис­сёр Ганс Рих­тер. Вме­сте с ним на бер­лин­ской пре­мье­ре был, на­при­мер, и ко­роль Шве­ции Гу­став V. В со­вет­ской прес­се ли­ко­ва­ли: «В Берлине на просмотре "Потёмкина" присутствовал шведский король и так хлопал — чуть себе руки не отбил.

Правая "Дойче альгемейне цейтунг" с отчаянием вздымала руки к небу: если уж король хлопает революционной картине — что делать нам? Разве пулю себе в лоб пустить?» «Выйдя после просмотра на улицу, мы готовы были возводить баррикады. В итоге даже вмешалась полиция», — рас­ска­зы­вал ре­жис­сёр Луис Бу­ню­эль.

После па­риж­ско­го по­ка­за фран­цуз­ские вла­сти сжи­га­ли все копии «Потёмкина», до ко­то­рых им уда­ва­лось до­браться: фильм «угрожал французским национальным идеям». В Аме­ри­ке фильм был за­пре­щён во мно­гих шта­тах, но тоже де­мон­стри­ро­вал­ся на за­кры­тых по­ка­зах. Его глав­ны­ми про­па­ган­ди­ста­ми были гол­ли­вуд­ские звёз­ды немо­го кино Мэри Пик­форд и Ду­глас Фэр­бенкс.

Ко­то­рые даже спе­ци­ально при­еха­ли в Моск­ву, чтобы увез­ти «великого Эйзена» в Гол­ли­вуд… Но это уже дру­гая ис­то­рия. А в 1933 году про­изо­шло вос­ста­ние мо­ря­ков на гол­ланд­ском бро­не­нос­це De Zeven Provinciën. Бун­тов­щи­ки при­зна­лись, что вдох­нов­ля­лись фильмом Эйзен­штейна… В чем сила имен­но про­па­ган­дист­ско­го воз­действия ве­ли­ко­го фильма?

В част­но­сти, в том, что его посыл сво­дил­ся не только к ре­во­лю­ции. Мол, хва­тай вин­тов­ку, бей клас­со­во­го врага. Это было бы не так сильно. И дело даже не в ге­ни­ально­сти Эйзен­штейна (с ге­ни­ями ныне ту­го­ва­то…). Сам ре­жис­сер го­во­рил о своем фильме так: « Успех фильма в Берлине и во всей послевоенной Европе должен был прозвучать призывом к существованию, достойному человечества.

Разве такой пафос не оправдан? Надо поднять голову и учиться чувствовать себя людьми, нужно быть человеком, стать человеком — ни большего и ни меньшего требует направленность этого фильма». Вот чего не хва­та­ет се­год­ня ки­не­ма­то­гра­фу — что оте­че­ствен­но­му, что за­пад­но­му: по­нят­но­го, важ­но­го для каж­до­го по­сла­ния.

Вот какая идео­ло­гия могла бы сде­лать какой-ни­будь фильм на­сто­ящей «мягкой силой», ак­ту­альной на всех кон­ти­нен­тах!