«Над нераскаянной землёй»: легенда Серебряного века Зинаида Гиппиус и её Кошшшка

20 но­яб­ря – день рож­де­ния Зи­на­иды Гип­пи­ус , зна­ме­ни­той, можно даже ска­зать ле­ген­дар­ной, по­этес­сы Се­реб­ря­но­го века. В неко­то­ром смыс­ле его сим­во­лу. У неё были по­эти­че­ские удачи, но в целом, ко­неч­но, сти­хам Гип­пи­ус да­ле­ко и до Блока, и до Фё­до­ра Со­ло­гу­ба. Сама фи­гу­ра Гип­пи­ус, её ма­не­ра по­ве­де­ния, порой шо­ки­ру­ющая пуб­ли­ку, во­об­ще тща­тельно культи­ви­ру­емый ею имидж «главной декадентки», – вот что за­пом­ни­лось со­вре­мен­ни­кам преж­де всего.

И всё же, ко­неч­но, как поэт и на­блю­да­тельный кри­тик Гип­пи­ус куда больше этого об­ра­за. Де­ви­ца и де­ка­дент Зи­на­ида Гип­пи­ус по рож­де­нию – про­вин­ци­ал­ка, да ещё и из самой глу­бин­ки: она ро­ди­лась в 1869 году в го­ро­диш­ке Бе­лё­ве, где ра­бо­тал её отец-юрист. Более того: бу­ду­щая вер­ши­тельни­ца ли­те­ра­тур­ных судеб не по­лу­чи­ла ни­ка­ко­го об­ра­зо­ва­ния, семья часто пе­ре­ез­жа­ла (из од­но­го про­вин­ци­ально­го го­ро­да в дру­гой), в гим­на­зию устра­ивать Зи­на­иду и её се­стер (троих, между про­чим) смыс­ла не было.

Впро­чем, обо­жав­шая чи­тать книга Зина была тому только рада. Чи­та­ла за­по­ем, а вско­ре и сама на­ча­ла пи­сать, при­чем всё под­ряд – и стихи, и прозу. Стихи уже тогда были вполне де­ка­дент­ские – про лю­бовь и смерть, тем, кто их видел, автор ка­за­лась ис­пор­чен­ным ре­бен­ком… Ни­че­го по­доб­но­го, ко­неч­но, не было, вспо­ми­на­ла потом со сме­хом Гип­пи­ус – про­сто ей нра­вил­ся внеш­ний ан­ту­раж, что тогда, что потом.

Была она де­ви­цей до­вольно свое­нрав­ной, а по­то­му судьба её могла обер­нуться по-раз­но­му. Рано, в 18 лет, вы­ско­чи­ла замуж – и тут, ко­неч­но, ей по­вез­ло необык­но­вен­но: же­ни­хом ока­зал­ся мо­ло­дой ли­те­ра­тор Дмит­рий Ме­реж­ков­ский. С ним она про­жи­вет 52 года, пройдя сквозь мно­же­ство ис­пы­та­ний. Ин­те­рес­ный факт: Ме­реж­ков­ский был стар­ше её на 4 года, и пе­ре­жи­вёт она его тоже на 4 года.

То есть, уйдут они в одном воз­расте, вполне по­чтен­ном: 75 лет. Сво­его мужа Гип­пи­ус це­ни­ла все­гда очень вы­со­ко, что, как пи­са­ли со­вре­мен­ни­ки, «было даже странно в писательнице такого острого, холодного ума и такого иронического отношения к людям». Це­ни­ла – да. А лю­би­ла ли? Кто ж может от­ве­тить на этот во­прос…

Ме­реж­ков­ский все­гда ка­зал­ся стар­ше своих лет, бла­го­да­ря бо­ро­де и крайне се­рьёз­но­му внеш­не­му виду. Да и про­из­ве­де­ния его были та­ки­ми – очень се­рьёз­ны­ми, как будто на­хму­рен­ны­ми. Рядом с ним Гип­пи­ус дол­гое время смот­ре­лась как юная де­ви­ца. Думаю, чисто по-жен­ски ей это нра­ви­лось. В эпи­цен­тре Се­реб­ря­но­го века С Ме­реж­ков­ским Гип­пи­ус на­ко­нец-то пе­ре­бра­лась в Пе­тер­бург – и во­круг их пары быст­ро воз­ник ли­те­ра­тур­но-фи­ло­соф­ский кру­жок.

Соб­ствен­но, этих круж­ков было много – один рас­па­дал­ся, дру­гой воз­ни­кал. Дол­гое время вме­сте с Дмит­ри­ем и Зи­на­идой жил, и как будто бы даже был тре­тьим в их стран­ной без­дет­ной семье, ли­те­ра­тор Фи­ло­со­фов – что, ко­неч­но, крайне шо­ки­ро­ва­ло, но и при­вле­ка­ло пуб­ли­ку. Со­вре­мен­ные ис­сле­до­ва­те­ли скло­ня­ют­ся к тому, что от­но­ше­ния Гип­пи­ус и Фи­ло­со­фо­ва были ис­клю­чи­тельно дру­же­ски­ми.

Скажу больше: есть мне­ние, что и с самим Ме­реж­ков­ским Зи­на­ида об­ща­лась ис­клю­чи­тельно как друг. Гип­пи­ус всю жизнь ин­те­ре­со­ва­ла только ли­те­ра­ту­ра. И тут она бли­ста­ла! Была, как пи­са­ли о ней, «вдохновительницей, подстрекательницей, советчицей, исправительницей, сотрудницей чужих писаний, центром преломления и скрещения разнородных лучей».

Её на­зы­ва­ли не иначе как «декадентская мадонна» (а то и вовсе «белая ведьма»). Зна­ме­ни­тый порт­рет в муж­ской одеж­де ра­бо­ты Леона Бак­ста на­де­лал много шума – но и разо­шел­ся во мно­гих ко­пи­ях. Она была, по­жа­луй, глав­ным шоу-де­яте­лем Се­реб­ря­но­го века. Знала в нём, ка­жет­ся, всех до еди­но­го. О мно­гих оста­ви­ла крайне ин­те­рес­ные, но и крайне яз­ви­тельные вос­по­ми­на­ния «Живые лица».

Осо­бая ста­тья – от­но­ше­ния с Алек­сан­дром Бло­ком, мно­го­лет­ние «качели» – от самой тес­ной друж­бы, до нена­ви­сти (в итоге Гип­пи­ус так и не смог­ла про­стить ему поэмы «Двенадцать», сама-то она ре­во­лю­цию нена­ви­де­ла). Ну и ко­неч­но, её соб­ствен­ные стихи, ко­то­рые она счи­та­ла самым глав­ным в своей жизни, пользо­ва­лись большой, но тоже от­ча­сти скан­дальной из­вест­но­стью. Читая их се­год­ня, труд­но по­нять, что же та­ко­го эпа­таж­но­го на­хо­ди­ли здесь со­вре­мен­ни­ки.

Но вот, на­при­мер, с фе­ми­нист­ской точки зре­ния она стала пи­сать одной из пер­вых. В числе «икон» рус­ско­го фе­ми­низ­ма она, ко­неч­но, не на по­след­нем месте. Тогда это было крайне непри­выч­но и даже воз­му­ти­тельно. Эми­грант­ская «Лампа» После ре­во­лю­ции Гип­пи­ус с Ме­реж­ков­ским ока­за­лись в эми­гра­ции – в от­ли­чии от мно­гих, кто ока­зал­ся за ру­бе­жа­ми Рос­сии по воле слу­чая, это было их со­зна­тельное ре­ше­ние.

В Па­ри­же много лет су­ще­ство­вал оче­ред­ной их кру­жок – «Зелёная лампа», став­ший на какое-то время цен­тром рус­ских ли­те­ра­то­ров за ру­бе­жом. До самой ста­ро­сти Гип­пи­ус оста­ва­лась всё той же яз­ви­тельной, ост­ро­ум­ной, бес­ком­про­мисс­ной. Больно ко­ло­ла в своих ста­тьях неугод­ных ли­те­ра­то­ров (на­при­мер, по­стра­дал Вла­ди­мир На­бо­ков, в ответ столь же яз­ви­тельно на­пи­сав­ший о ней в ро­мане «Дар»).

Но, ко­неч­но, её эпоха, бли­ста­тельный Се­реб­ря­ный век, всё дальше ухо­дил в про­шлое… И на­сто­яще­го вли­яния на ли­те­ра­ту­ру у неё уже быть не могло. Ста­рость, бо­лез­ни, бед­ность, смерть мужа – всё это при­шлось пе­ре­жить Зи­на­иде Ни­ко­ла­евне на за­ка­те дней. Вот де­таль из ме­му­аров: по­след­нее время един­ствен­ным спут­ни­ком Гип­пи­ус была ста­рая, нелю­ди­мая кошка, ко­то­рую хо­зяйка «по-декадентски» звала про­сто «Кошшшка», имен­но так, с тремя ши­пя­щи­ми.

С ней Гип­пи­ус и про­ща­лась, уми­рая… По­вто­рю: се­год­ня Гип­пи­ус вос­при­ни­ма­ет­ся больше как ак­тив­ный де­ятель «тусовки» Се­реб­ря­но­го века, чем как ори­ги­нальный поэт. Во мно­гом это спра­вед­ли­во. Её стихи на­по­ми­на­ют мне по­ле­вые цветы, сла­бенькие, не очень-то лад­ные. Но пре­лесть в них всё же есть. Вот такое сти­хо­тво­ре­ние (я его по­вто­ряю ча­стенько) вполне может пре­тен­до­вать на роль по­эти­че­ско­го за­ве­та Зи­на­иды Гип­пи­ус всем нам.

Пре­одо­леть без уте­ше­нья, Всё пе­ре­жить и всё при­нять. И в серд­це даже на за­бве­нье На­деж­ды тайной не пи­тать, – Но быть, как этот купол синий, Как он, вы­со­кий и про­стой, Скло­няться лю­бя­щей пу­сты­ней Над нерас­ка­ян­ной зем­лёй.