Неологизмы XXI века в словарях: какие слова официально признали за последнее десятилетие

«Тиктокер», «стриминг», «пауэрбанк», «насмотренность», «фриган» — слова, ко­то­рые ещё вчера зву­ча­ли как слу­чайные гости, будто при­шед­шие в рус­ский язык без при­гла­ше­ния. Эти слова цеп­ля­лись за жизнь, ко­че­ва­ли из чатов в ста­тьи, из ку­хонь в эфиры, пока не стало ясно: они при­шли на­дол­го. Се­год­ня они уже не «пришельцы», а пол­но­прав­ные жильцы: сло­ва­ри РАН впи­са­ли их в свои стро­гие стра­ни­цы.

И вме­сте с этим про­изо­шла тихая ре­во­лю­ция: язык при­знал то, что ещё недав­но ка­за­лось слиш­ком лег­ко­мыс­лен­ным, слиш­ком мо­ло­дёж­ным, слиш­ком «ненастоящим». Что это зна­чит для культу­ры речи? Где про­хо­дит гра­ни­ца между слен­гом и нор­мой, и что во­об­ще чув­ству­ет язык, когда в него вры­ва­ют­ся такие но­вич­ки — шум­ные, яркие, пах­ну­щие вре­ме­нем, в ко­то­ром мы живём?

Что зна­чит «официально признанные» слова У языка есть свои хра­ни­те­ли — сло­ва­ри. Они ре­ша­ют, кому вы­дать «прописку» в рус­ском языке, а кого оста­вить за две­рью, в ко­ри­до­ре раз­го­вор­ной речи. Чтобы слово об­ре­ло это услов­ное «гражданство», оно долж­но пройти ис­пы­та­ния вре­ме­нем и вы­дер­жать нема­ло про­ве­рок: по­явиться в ака­де­ми­че­ских из­да­ни­ях, где каж­дое новое вклю­че­ние по­хо­же на под­пись в важ­ном до­ку­мен­те; за­кре­питься в СМИ, в ли­те­ра­ту­ре, в де­ло­вой и самой про­стой, до­маш­ней речи; об­ре­сти тело и голос — ор­фо­гра­фию, скло­не­ние, грам­ма­ти­че­скую жизнь, чтобы им можно было пользо­ваться без ого­во­рок.

И только тогда сло­ва­ри про­из­но­сят своё сухое, но судьбо­нос­ное «да». С этого мо­мен­та слово пе­ре­ста­ёт быть слу­чайной лег­ко­мыс­лен­ной при­хо­тью — и ста­но­вит­ся ча­стью живой ткани языка, его офи­ци­альным граж­да­ни­ном. Новые слова в Ор­фо­гра­фи­че­ском сло­ва­ре РАН 2025 год стал для рус­ско­го языка ру­бе­жом: Ор­фо­гра­фи­че­ский сло­варь РАН по­пол­нил­ся сразу на 657 слов.

Для мира, где каж­дое нов­ше­ство про­ве­ря­ет­ся де­ся­ти­ле­ти­ями, это почти ре­во­лю­ция. Сло­варь, все­гда стро­гий и кон­сер­ва­тив­ный, вдруг рас­крыл двери и впу­стил шум­ную, раз­но­шёрст­ную толпу новых жильцов: Циф­ро­вая культу­ра : «тиктокер», «стриминг», «завирусить», «личка», «насмотренность». Слова, рож­дён­ные в экра­нах, те­перь окон­ча­тельно вышли в большой свет.

Быт и раз­го­вор­ность : «движуха», «едальня», «океюшки», «мелочовочка». То, что ещё вчера зву­ча­ло как лёг­кая ша­лость уст­ной речи, се­год­ня по­лу­чи­ло за­кон­ное место на пе­чат­ной стра­ни­це. Еда и на­пит­ки : «смузи», «раф», «булгур», «брускетта». Га­стро­но­мия как зер­ка­ло гло­ба­ли­за­ции: на кухне по­яв­ля­ют­ся новые про­дук­ты — и вме­сте с ними новые слова.

Тех­но­ло­гии : «смарт-часы», «пауэрбанк», «стилус», «фотозона». Устройства, ко­то­рые мы дер­жим в руках каж­дый день, тре­бо­ва­ли своей фик­са­ции — и те­перь они за­креп­ле­ны на­все­гда. Со­ци­альные ре­алии : «беспилотник», «оперштаб», «позывной». Лек­си­ка, при­шед­шая из но­во­стей и ре­пор­та­жей, об­ре­ла офи­ци­альный ста­тус.

Мода и суб­культу­ры : «ресейл», «сталинка», «фриган». Слова, от­сы­ла­ющие к стилю жизни и кроям эпох, уже не мар­ги­нальны — те­перь они уза­ко­не­ны. Каж­дое из этих слов по­лу­чи­ло «право на жизнь» не только в устах, но и на бу­ма­ге. И это не про­сто спи­сок — это сле­пок вре­ме­ни, в ко­то­ром язык фик­си­ру­ет наши при­выч­ки, тре­во­ги и ра­до­сти.

По­че­му имен­но они Ни один ака­де­мик не са­дит­ся и не вы­би­ра­ет: «Вот это слово мне нравится, пусть войдёт в словарь». Всё куда про­за­ич­нее и чест­нее: слова вы­жи­ва­ют в нашей речи сами, как дикие рас­те­ния. Одни при­жи­ва­ют­ся, дру­гие за­сы­ха­ют. А сло­варь лишь при­хо­дит позже — и ак­ку­рат­но за­но­сит вы­жив­ших в ре­естр.

Чтобы по­пасть в ака­де­ми­че­ский кор­пус, слово долж­но пройти неглас­ный эк­за­мен: быть услы­шан­ным много раз — в раз­го­во­рах, но­во­стях, кни­гах, на улице и в пе­ре­пис­ках; го­во­рить ясно и внят­но, чтобы его по­ни­ма­ли не только по­свя­щён­ные, но и те, кто не в теме; пе­ре­жить пер­вые годы своей жизни, не рас­тво­рив­шись в моде, как од­но­днев­ная ба­боч­ка. Так «смузи» пе­ре­стал быть эк­зо­ти­че­ским на­пит­ком из меню мод­ных кафе и пре­вра­тил­ся в слово, ко­то­рое по­ни­ма­ет даже школьник. Так и «тиктокер» вырос из яр­лы­ка под­рост­ко­вой суб­культу­ры в обо­зна­че­ние про­фес­сии — пусть ещё мо­ло­дой, но уже вполне ре­альной.

Язык слов­но про­ве­ря­ет новые слова на проч­ность: вы­дер­жат ли они? Ока­жут­ся ли нужны? И только после этой про­вер­ки сло­варь про­тя­ги­ва­ет руку и го­во­рит: «Добро пожаловать, теперь ты один из нас». С по­яв­ле­ни­ем новых слов язык снова ока­зал­ся в цен­тре ма­леньких бурь. Одни видят в «трендовых» сло­вах угро­зу: мол, «засоряют» язык, де­ла­ют его по­верх­ност­ным, шум­ным.

Дру­гие — ско­рее на­блю­да­те­ли, ко­то­рые за­ме­ча­ют, как язык живёт своей жиз­нью, неза­ви­си­мо от пра­вил. За­им­ство­ва­ния: враги или ви­та­ми­ны языка? Кто-то мор­щит­ся от «смузи» и «пауэрбанка», слов­но эти слова во­рва­лись к нам с чужой пла­не­ты. Но стоит огля­нуться: рус­ский язык все­гда был го­сте­при­им­ным. «Бутерброд», «портфель», «журнал» — тоже когда-то были но­вич­ка­ми, чу­жа­ка­ми, а те­перь ка­жут­ся род­ны­ми.

Новые слова — это не враги, а ви­та­ми­ны языка: они дают жизнь новым смыс­лам, от­ра­жа­ют мир, в ко­то­ром мы живём, и де­ла­ют язык гиб­ким. Быст­ро­теч­ные моды И тут воз­ни­ка­ет дру­гой во­прос: а все ли слова пе­ре­жи­вут ис­пы­та­ние вре­ме­нем? «Завирусить», «движуха» — се­год­ня на слуху, зав­тра могут рас­тво­риться в сле­ду­ющем мем­ном вихре.

Но имен­но ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние опре­де­ля­ет их шансы: чем чаще мы их про­из­но­сим, тем выше ве­ро­ят­ность, что сло­варь их при­мет. Язык про­ве­ря­ет их, слов­но на проч­ность, а сло­варь фик­си­ру­ет лишь тех, кто выжил. Тен­ден­ции XXI века Циф­ро­вая ре­во­лю­ция Ин­тер­нет и соц­се­ти со­зда­ют новые слова быст­рее, чем мы успе­ва­ем их осо­знать.

Слово рож­да­ет­ся в ком­мен­та­рии, пе­ре­ска­ки­ва­ет в чат, затем в ста­тью — и уже зав­тра его про­из­но­сят в но­во­стях. Язык бежит за тех­ни­кой, пы­та­ясь успеть за по­то­ком ин­фор­ма­ции. Обы­ден­ность как норма Раз­го­вор­ные «личка», «океюшки» и «едальня» вдруг ока­зы­ва­ют­ся офи­ци­альны­ми. Это почти как если бы улич­ный му­зы­кант вне­зап­но вышел на сцену кон­сер­ва­то­рии — и пуб­ли­ка ап­ло­ди­ру­ет, хотя вчера никто и не думал, что он до­сто­ин большо­го зала.

Га­стро­но­мия как язык вре­ме­ни Еда — самый мяг­кий и неза­мет­ный культур­ный за­хват­чик. Се­год­ня мы спо­койно го­во­рим «смузи», «раф», «булгур», не за­ме­чая, что вме­сте с но­вы­ми блю­да­ми при­шли и новые слова. Через га­стро­но­мию язык фик­си­ру­ет вкусы, при­выч­ки и стиль эпохи. Тех­но­ло­гии и по­ли­ти­ка Каж­дое новое устройство, каж­дое со­ци­альное или по­ли­ти­че­ское со­бы­тие тре­бу­ет сво­его слова.

«Беспилотник» и «оперштаб» — при­ме­ры того, как язык ре­аги­ру­ет быст­рее, чем за­ко­ны и бю­ро­кра­тия. Он спе­шит опи­сать мир, в ко­то­ром мы уже живём, а сло­ва­ри лишь фик­си­ру­ют этот бег вре­ме­ни. Нео­ло­гиз­мы XXI века от­ра­жа­ют ди­на­ми­ку со­вре­мен­ной жизни. Каж­дое новое слово — от «тиктокера» до «пауэрбанка» — фик­си­ру­ет из­ме­не­ние при­вы­чек, тех­но­ло­гий и спо­со­бов об­ще­ния.

Сло­ва­ри вы­сту­па­ют здесь не как ав­то­ри­тет, уста­нав­ли­ва­ющий пра­ви­ла, а как ин­стру­мент фик­са­ции: они от­ра­жа­ют то, что уже стало ча­стью речи. Язык — по­движ­ная си­сте­ма, ре­аги­ру­ющая на время и со­бы­тия, и новые слова ста­но­вят­ся по­ка­за­те­лем этих из­ме­не­ний. Спо­рить о «правильности» их по­яв­ле­ния бес­смыс­лен­но: они уже су­ще­ству­ют в речи и вы­пол­ня­ют функ­цию ком­му­ни­ка­ции, а сло­варь лишь кон­ста­ти­ру­ет этот факт.