Ноль-Седьмой — отец «Курских витязей»

В рам­ках фе­де­рально­го про­ек­та «Литературные резиденции», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­юзом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­ялись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­оны. О снов­ной упор «Литературные резиденции» де­ла­ют на спе­ци­альную во­ен­ную опе­ра­цию и наших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Ека­те­ри­ной Блын­ской.

Жи­те­ли Кур­ско­го при­гра­ни­чья до по­след­не­го не ве­ри­ли в воз­мож­ность втор­же­ния, но слу­чи­лось то, что слу­чи­лось. Ав­густ 2024-го по­ста­вил перед вы­бо­ром: взять в руки ору­жие – или бе­жать. Имена тех, кто сдер­жал на­тиск врага на Кур­ской земле, всё ещё плохо из­вест­ны «большой» Рос­сии. С пер­вых дней ав­гу­ста, когда го­ре­ла Суджа и Гор­нальский мо­на­стырь, когда бри­га­ды ВСУ за­хо­ди­ли в сёла и уби­ва­ли мир­ных, эти люди сто­яли сте­ной на пути врага, не думая ни о зва­ни­ях, ни о на­гра­дах.

Те, кто был ими спа­сён, будут пом­нить их имена вечно. Доб­ро­вольче­ский ба­та­льон «Курские витязи» объеди­нил луч­ших сынов Кур­ской земли. Позже к нему при­мкну­ли те, кто, живя в дру­гих угол­ках стра­ны, не смог остаться рав­но­душ­ным к со­бы­ти­ям при­гра­ни­чья. Я узна­ла о «витязях» от дру­зей – и вот уже еду туда, на опа­лен­ную землю, к своим кор­ням, меч­тая уви­деть наших за­щит­ни­ков.

Еду в такси. Нет связи (как обыч­но те­перь в Кур­ске), но я долж­на ве­че­ром встре­титься с ма­те­рью по­гиб­ше­го ком­ба­та, того са­мо­го, ко­то­рый со­здал «Курских Витязей» и стал их во­жа­ком. Об­ли­тые солн­цем поля и ле­со­по­ло­сы, сен­тябрьское си­яние при­ро­ды, а у меня в го­ло­ве только одна мысль: я еду к Сейму, к сво­ему Сейму, к своим людям.

Вот бы уви­деть реку хоть одним глаз­ком, хоть из­да­ле­ка… Мне ещё мно­гое пред­сто­яло уви­деть. Вы­хо­жу из такси и пе­ре­са­жи­ва­юсь в тём­ную ма­ши­ну. Успе­ваю за­ме­тить: на бо­ко­вых стёк­лах – по небольшой фо­то­гра­фии. Это он, ком­бат. А в ма­шине – его ро­ди­те­ли. – Тоже во­зи­те с собой сво­его па­ца­на? – спра­ши­ваю без оби­ня­ков, по­то­му что и мы точно так же возим шев­ро­ны на­ше­го пле­мян­ни­ка.

– Так ведь он же нам эту ма­ши­ну и купил! – от­ве­ча­ет мама бойца. У неё такие же прон­зи­тельные глаза, как у сына на фото. За рулём папа ком­ба­та Алек­сей. Имен­но так: не отец, а папа. По­то­му что Иван его так на­зы­вал. – А да­ле­ко от­сю­да до Сейма? – робко ин­те­ре­су­юсь у него. – А ты хо­чешь на Сейм? – Только если вас это не за­труд­нит!

Солн­це чет­ким алым шаром при­бли­жа­ет­ся к линии го­ри­зон­та. В той сто­роне, где оно сейчас ку­па­ет­ся в рас­плав­лен­ном свете, идут страш­ные бои. Идут они и ближе, со­всем непо­да­лё­ку от­сю­да. Час езды. Там сейчас небо «грязное», но скоро на­ста­нет «серость» – от­но­си­тельно спо­койное время, пе­ре­смен­ка между днев­ны­ми и ноч­ны­ми дро­на­ми.

До за­ка­та успе­ва­ем взгля­нуть на Сейм. Он тут ма­ленький, узкий – но это он. Ве­ли­кая река При­гра­ни­чья. Кроме того, успе­ва­ем по­кло­ниться мощам чу­до­тво­ри­цы Ми­са­илы, мест­но­чти­мой свя­той. – Мы отойдем, а ты по­про­си. Она тво­рит чу­де­са, – го­во­рит мама Света, и они с мужем от­хо­дят. Мо­гил­ка Ми­са­илы по­сы­па­на се­реньким сейм­ским пес­ком.

Остав­ляю на нём след своей ла­до­ни. Слышу где-то внут­ри себя: – Бог ведёт, и надо идти к Нему нож­ка­ми. Дальше спус­ка­ем­ся к бе­ре­гу Сейма, где воды свя­то­го ис­точ­ни­ка Ми­са­илы спле­та­ют­ся с реч­ны­ми. Берег за­бо­ло­чен, но я на­хо­жу место, сво­бод­ное от ила и ряски и при­ка­са­юсь к Сейму. Ис­точ­ник ухо­жен: над ку­пе­лью – кра­си­вый сруб, до­рож­ки вы­ло­же­ны плит­кой, цве­тут розы.

Смот­рю на эту ру­ко­твор­ную кра­со­ту, потом на Сейм – и все со­бы­тия по­след­не­го года – от ав­гу­ста до ав­гу­ста – вдруг об­ре­та­ют смысл и вес. Я долж­на была ока­заться здесь. Нигде че­ло­век не чув­ству­ет себя живее, чем на ро­дине. Я при­шла к своим зем­ля­кам, встре­чи с ко­то­ры­ми не ис­ка­ла преж­де, лег­ко­мыс­лен­но по­ла­гая, что жизнь вне Моск­вы для меня невоз­мож­на.

Но раз­лом эпохи про­шёл­ся по всем и каж­до­му – и те, кто понял, что ро­ди­на ждёт нас, ждёт с болью и мол­ча­ни­ем, об­ре­тут нечто большее, чем корни. Они об­ре­тут смысл жизни. Ехала же я сюда, в самый центр Кур­ской об­ла­сти, от­да­лён­ный от моего род­но­го При­гра­ни­чья, чтобы уви­деть мать по­гиб­ше­го ком­ба­та Ивана Кру­ти­ко­ва.

И вот я в сте­нах её дома, – дома, где вырос герой. Хо­зя­ева окру­жа­ют меня неве­ро­ят­ной лю­бо­вью и за­бо­той, а глав­ное – рас­ска­зы­ва­ют мне о сыне. Слу­шаю и по­ни­маю: тут нужен не очерк, а целая книга. Это на­сто­ящий герой на­ше­го вре­ме­ни. Погиб он мо­ло­дым, едва дожив до воз­рас­та Хри­ста. Враг охо­тил­ся за ним ещё с За­по­ро­жья, где Иван слу­жил в «вагнерах».

Уже тогда его там знали, как Ноль-Седьмо­го. - До За­по­ро­жья это был обыч­ный па­рень, прав­да, с обострён­ным чув­ством спра­вед­ли­во­сти, – рас­ска­зы­ва­ет мама Света, – А вот после той служ­бы он из­ме­нил­ся. Стал больше по­ни­мать, стал больше го­во­рить о семье, обе­ре­гать нас. Он понял цен­ность род­но­го дома. Как же: стар­ший из бра­тьев, муж, отец…

Как больно, что те­перь с ним не по­го­во­рить, не об­нять… Ещё не все слёзы вы­пла­ка­ла мама Света за пол­го­да, на и можно ли все их вы­пла­кать? Хо­ро­шо, что все­гда рядом муж, ко­то­рый все­гда по­дойдёт, об­ни­мет, по­гла­дит по плечу. Во время её рас­ска­за мне часто хо­те­лось обер­нуться. Ка­за­лось, за спи­ной у нас стоял Иван…

Мама Света. Какое под­хо­дя­щее имя. Таких свет­лых людей сейчас мало оста­лось. Папа много не го­во­рил, всё больше успо­ка­ивал жену, но и сам с тру­дом сдер­жи­вал слёзы, когда она рас­ска­зы­ва­ла про ги­бель Ивана, про то, как он рос в мно­го­дет­ной семье, мужал и упор­но шёл к цели: пять раз сда­вал на кра­по­вый берет.

Те­перь этот берет висит рядом с фо­то­гра­фи­ей, на ко­то­рой Иван едва за­мет­но улы­ба­ет­ся. Ком­бат по­лу­чил его уже по­смерт­но. – Он по­са­дил себе серд­це та­ки­ми на­груз­ка­ми. И даже не ска­зал, что у него там стент. Когда его ра­ни­ло, он умер от раз­ры­ва серд­ца. Но не сдал­ся, я знаю сво­его сына. Такое у него было вы­ра­же­ние лица после смер­ти: бо­роться до конца…

С этим он и ушёл. Была уже глу­бо­кая ночь, а мы всё го­во­ри­ли и го­во­ри­ли. На­ут­ро мама Света и папа Алек­сей от­вез­ли меня об­рат­но в Курск, в го­сти­ни­цу. Мы долго об­ни­ма­лись на про­ща­нье, никак не могли рас­статься. Те­перь мой путь лежал в учеб­ный центр «Курских витязей», к Ар­тё­му с по­зыв­ным Серп. Он тоже обе­щал мне рас­ска­зать много ин­те­рес­но­го.

Пер­вое, что я уви­де­ла в по­ме­ще­нии, где ждал меня Артём, – порт­рет Ивана в углу на по­лоч­ке. - Я вчера была у его ро­ди­те­лей, – ска­за­ла я бойцу, но он, на­вер­ное, и так до­га­дал­ся по моим за­пла­кан­ным гла­зам. Во­ен­ных людей непро­сто раз­го­во­рить, нужно ис­кать к ним под­ход, за­да­вать пра­вильные во­про­сы. Но в этот раз мне не при­шлось под­би­рать слова.

Серп рас­ска­зал о про­бле­мах с кон­тракт­ной служ­бой, о её пло­хом устро­ении, о роли доб­ро­вольче­ских фор­ми­ро­ва­ний, куда идут да­ле­ко не все мест­ные жи­те­ли-муж­чи­ны: большин­ство из них бегут от опас­но­сти вме­сте с жен­щи­на­ми, детьми и ста­ри­ка­ми, а не оста­ют­ся обо­ро­нять род­ные сёла. Та­ко­ва неве­сё­лая прав­да, но кто любит свою ро­ди­ну, тот го­во­рит о ней только прав­ду. По­го­во­ри­ли о том, как Ивану при­шла в го­ло­ву мысль со­здать доб­ро­вольче­ское объеди­не­ние на базе зна­ме­ни­то­го ба­та­льо­на «Арбат» и люди пошли за ним.

Это были спортс­ме­ны из Кур­ско­го спорт­клу­ба «Витязь» и про­сто мест­ные парни – даже те, кто ни­ко­гда преж­де не дер­жал в руках ору­жия. Я долго не ре­ша­лась за­дать во­прос об об­сто­ятельствах ги­бе­ли Ивана. Но всё же за­да­ла. В тот день, две­на­дца­то­го марта, при за­чист­ке Суджи по­гиб­ло несколько бойцов, в их числе был и ком­бат.

Он был убит снайпе­ром. То­ва­рищ, ко­то­рый пошёл его вы­но­сить, тоже погиб: шесть часов, тя­же­ло­ра­нен­ный, он бо­рол­ся за жизнь в ру­инах Суджи. Но погиб. В чём была сила ком­ба­та Ноль-Седьмо­го, о ко­то­ром, я уве­ре­на, будут на­пи­са­ны книги и сняты фильмы? В его Чести и Со­ве­сти. В том, что со­брал во­круг себя ко­стяк ге­ро­ев.

В том, что и до войны мно­гое делал для малой ро­ди­ны. В Кур­ске его знали: он много по­мо­гал людям. По­это­му люди ве­ри­ли ему и шли за ним. И про­дол­жа­ют идти. «Мастерская Победы» В одну из по­ез­док моих в Курск я по­зна­ко­ми­лась с за­ме­ча­тельным че­ло­ве­ком, о ко­то­ром узна­ла от своих од­но­сельчан. Юрий Пу­сто­вой – ор­га­ни­за­тор во­лон­тёр­ской «Мастерской Победы» и цен­тра «Zаслон».

Вот уже много лет он возит гу­ма­ни­тар­ку в во­юю­щие ре­ги­оны. При под­держ­ке еди­но­мыш­лен­ни­ков Юрий обу­стро­ил в цен­тре Кур­ска уни­кальную ма­стер­скую, где во­лон­тё­ры, члены на­род­ной дру­жи­ны «Резерв» и все же­ла­ющие пле­тут сети, го­то­вят ко­стю­мы для снайпе­ров, шьют одеж­ду и бельё для нужд гос­пи­та­ля, а также по­се­ща­ют ма­стер-клас­сы по во­ен­но-ме­ди­цин­ской под­го­тов­ке. На­чи­на­ние по­лу­чи­ло ши­ро­кий ре­зо­нанс – те­перь фи­ли­ал «Мастерской Победы» будет от­крыт в Москве.

На встре­че в «Мастерской» я пред­ста­ви­ла свои книж­ки тем, для кого они и были на­пи­са­ны – моим зем­ля­кам, обык­но­вен­ным людям, по­стра­дав­шим от войны у себя дома, по­знав­шим без­домье, по­те­ри и ли­ше­ния. При­ят­но было ви­деть на встре­че дра­ма­тур­га Алек­сандр Дем­чен­ко, чья пьеса «Как я остался человеком», рас­ска­зы­ва­ющая о со­бы­ти­ях СВО, идёт в Кур­ском дра­ма­ти­че­ском те­ат­ре. Но самое глав­ное – это сама «Мастерская».

Место, где люди по зову серд­ца ра­бо­та­ют для фрон­та, для По­бе­ды, для наших ребят. Дети шьют иг­руш­ки-та­лис­ма­ны для бойцов, взрос­лые пле­тут маск­се­ти. А за сте­на­ми ма­стер­ской шумит большой город, время от вре­ме­ни сму­ща­емый воз­душ­ной тре­во­гой, но всё ещё до­вольно бес­печ­ный. Он на­сла­жда­ет­ся по­след­ни­ми тёп­лы­ми днями, ку­па­ясь в аро­ма­те цве­ту­щих роз.

Этот ра­зи­тельный кон­траст между теми, кто по­ни­ма­ет, что фронт бли­зок и ему не вы­жить без нашей по­мо­щи, и теми, кто живёт так, будто ни­че­го не про­ис­хо­дит, про­сто не укла­ды­ва­ет­ся в го­ло­ве. Здесь, в во­лон­тёр­ском штабе, много тех, кого война не обо­шла сто­ро­ной. Это по­стра­дав­шие от на­ше­ствия ВСУ ста­ри­ки и дети.

Это жен­щи­ны, чьи мужья сейчас на пе­ре­до­вой. Юрий Пу­сто­вой сумел ор­га­ни­зо­вать ра­бо­ту, сде­лав её не только эф­фек­тив­ной, но и ком­форт­ной. Здесь про­стор­но. Есть зона, от­ку­да де­воч­ки-под­рост­ки из при­гра­ни­чья ведут ин­тер­нет-транс­ля­ции. Преду­смот­ре­но место от­ды­ха для во­лон­тё­ров, ко­то­рые ра­бо­та­ют ино­гда по многу часов.

Счи­таю, что такая «Мастерская» необ­хо­ди­ма се­год­ня в каж­дом го­ро­де. А ещё я узна­ла, что Юрий Пу­сто­вой – че­ло­век пи­шу­щий. Уве­ре­на, вско­ре он по­зна­ко­мит нас со своей про­зой. Ему есть о чём рас­ска­зать.