Новая Сибирь: открытие продолжается.

Моя встре­ча с чи­та­те­ля­ми на фе­сти­ва­ле «Но­вая кни­га. Вес­на».

Гля­дя на кар­ту Рос­сии, все­гда де­лаю гео­гра­фи­че­ские от­кры­тия. По­езд­ка в Но­во­си­бирск – по­вод сде­лать оче­ред­ное. Но­во­си­бирск за­мет­но бли­же к Москве, чем к мо­е­му Вла­ди­во­сто­ку. Од­на­ко раз­ни­ца во вре­ме­ни с Моск­вой со­став­ля­ет че­ты­ре часа, а с Вла­ди­во­сто­ком – толь­ко три. В ев­ро­пей­ской ча­сти Рос­сии ча­со­вые по­я­са – уз­кие, в За­ура­лье – ши­ро­чен­ные, как офи­цер­ские рем­ни, слов­но каж­до­му вы­де­ли­ли свой даль­не­во­сточ­ный ме­га­гек­тар…

На зва­ние нефор­маль­ной тре­тьей сто­ли­цы Рос­сии пре­тен­ду­ют несколь­ко го­ро­дов. Сре­ди них – Ека­те­рин­бург, Ниж­ний Нов­го­род, Ка­зань… И, ко­неч­но, Но­во­си­бирск – тре­тий в стране го­род по чис­лен­но­сти на­се­ле­ния. К во­сто­ку от Ура­ла он – если не глав­ный (тут дей­ству­ет за­кон за­ураль­ской мно­го­по­ляр­но­сти, ибо слиш­ком ве­ли­ки рас­сто­я­ния меж­ду здеш­ни­ми го­ро­да­ми, что­бы они по­па­да­ли в сфе­ру при­тя­же­ния друг дру­га; каж­дый себе на уме – Вла­ди­во­сток, Якутск, Ма­га­дан и так да­лее), то точ­но – пер­вый. Боль­шой, гром­кий, вес­кий, по­чти сто­лич­но­го об­ли­ка.

Мы при­вык­ли на­зы­вать Цен­траль­ной Рос­си­ей зем­ли, ле­жа­щие во­круг Моск­вы. Но с точ­ки зре­ния гео­гра­фии и гео­мет­рии цен­траль­ной Рос­си­ей дав­но, три с лиш­ним века на­зад, ста­ла Си­бирь. По рас­чё­там учё­ных, центр на­шей стра­ны рас­по­ло­жен в Эвен­кии – на се­ве­ре Крас­но­яр­ско­го края, там, где взо­рва­лось Тун­гус­ское чудо, в счи­та­ных ки­ло­мет­рах от По­ляр­но­го кру­га. Имен­но Си­бирь – под­лин­ная серд­це­ви­на Рос­сии, хра­ни­ли­ще её бо­гатств – ма­те­ри­аль­ных и мен­таль­ных, от вся­че­ских ред­ких зе­мель и чи­стых прес­ных вод, где во­дит­ся луч­шая в мире рыба, до со­кро­вен­ных смыс­лов; за­по­вед­ник дез­ин­фи­ци­ру­ю­ще­го хо­ло­да и обе­ре­га­ю­ще­го кон­сер­ва­тиз­ма.

На но­во­си­бир­ском ли­те­ра­тур­ном фе­сти­ва­ле «Но­вая кни­га. Вес­на», куда я по­пал по при­гла­ше­нию Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии, мы го­во­ри­ли имен­но об этом – о па­ра­док­сах и тай­ных ко­дах оте­че­ствен­ной гео­гра­фии, вы­учен­ных и невы­учен­ных уро­ках ис­то­рии и, ко­неч­но, о Вла­ди­во­сто­ке, в ко­то­ром я живу и ко­то­рый опи­сы­ваю (и ещё не на­пи­сал о нём все­го, что хо­чет­ся, что на­ко­пи­лось в душе и ком­пью­те­ре). Одну из встреч так и на­зва­ли ле­нин­ской фра­зой – «Вла­ди­во­сток да­ле­ко, но го­род это на­шен­ский». А наше сов­мест­ное вы­ступ­ле­ние с за­ме­ча­тель­ным пи­са­те­лем Ильёй Бо­я­шо­вым, уро­жен­цем Ле­нин­гра­да и жи­те­лем Пе­тер­го­фа, было на­зва­но так: «Евразий­ская диа­го­наль: ис­то­рия ма­лой Ро­ди­ны в про­зе». Мы увле­чён­но про­во­ди­ли па­рал­ле­ли и ме­ри­ди­а­ны, свя­зы­вая та­кие вро­де бы бес­ко­неч­но да­лё­кие, но в то же вре­мя уди­ви­тель­но близ­кие тер­ри­то­рии и ак­ва­то­рии, как Бал­ти­ка и Япо­но­мо­рье, се­ве­ро-за­пад и юго-во­сток Рос­сии, неожи­дан­но охот­но риф­му­ю­щи­е­ся меж­ду со­бой.

Лю­бую тер­ри­то­рию я по­ни­маю как текст или даже иеро­глиф, жду­щий рас­шиф­ров­ки (одна из моих книг так и на­зы­ва­ет­ся – «Даль­ний Во­сток: иеро­глиф про­стран­ства»). Убеж­дён: куль­тур­ное осво­е­ние тер­ри­то­рии не ме­нее важ­но, чем во­ен­ное, ад­ми­ни­стра­тив­ное, хо­зяй­ствен­ное. Толь­ко ожив в сло­ве, ме­ло­дии, об­ра­зе, тер­ри­то­рия ста­но­вит­ся по-на­сто­я­ще­му осво­ен­ной. Ли­те­ра­ту­ра — спо­соб осо­зна­ния про­стран­ства и вре­ме­ни. По боль­шо­му счё­ту, ис­то­рию и гео­гра­фию мы зна­ем из ли­те­ра­ту­ры (ар­хи­вы и до­ку­мен­ты - удел спе­ци­а­ли­стов, круг ко­то­рых узок). Имен­но она даёт воз­мож­ность ощу­тить да­лё­кие зем­ли и со­бы­тия сво­и­ми, близ­ки­ми.

По­ли­то­лог Сер­гей Ка­ра­га­нов про­дви­га­ет кон­цеп­цию «си­би­ри­за­ци­и» Рос­сии, её раз­во­ро­та к са­мой себе, но­во­го от­кры­тия Си­би­ри (под Си­би­рью в дан­ном слу­чае под­ра­зу­ме­ва­ют­ся все рос­сий­ские зем­ли и воды от Ура­ла до Ти­хо­го оке­а­на – вме­сте с Даль­ним Во­сто­ком, вплоть до на­ча­ла ХХ века име­но­вав­шим­ся Во­сточ­ной Си­би­рью). В раз­го­во­ре о си­би­ри­за­ции нель­зя упус­кать её куль­тур­но­го из­ме­ре­ния, и преж­де все­го – ли­те­ра­тур­но­го. Про­пис­ка за­ураль­ских необъ­я­тий в рус­ской сло­вес­но­сти – за­да­ча го­су­дар­ствен­но­го зна­че­ния.

За­чи­на­те­лем си­бир­ско-даль­не­во­сточ­ной вет­ви рус­ской ли­те­ра­ту­ры мож­но счи­тать про­то­по­па Ав­ва­ку­ма, со­слан­но­го в То­больск и поз­же от­прав­лен­но­го с во­е­во­дой Паш­ко­вым за Бай­кал – по­ко­рять Да­у­рию. Си­бир­ский текст рос из днев­ни­ков, тра­ве­ло­гов, ме­му­а­ров есте­ство­ис­пы­та­те­лей, мо­ря­ков, мис­си­о­не­ров, куп­цов – Кра­ше­нин­ни­ко­ва, Ше­ли­хо­ва, Го­лов­ни­на, Невель­ско­го… Неволь­ным ли­те­ра­тур­ным за­ве­ща­ни­ем Пуш­ки­на ста­ли на­брос­ки ста­тьи (а мо­жет, и ро­ма­на) о Кам­чат­ке. До­сто­ев­ский по­пал в Си­бирь не по сво­ей воле, но годы остро­га и сол­дат­чи­ны при­нес­ли ему не толь­ко стра­да­ния, но и от­кро­ве­ния. Воз­мож­но, имен­но Си­бирь («Во­об­ще зем­ля бла­го­сло­вен­ная. Надо толь­ко уметь ею поль­зо­вать­ся») сде­ла­ла До­сто­ев­ско­го по-на­сто­я­ще­му ве­ли­ким пи­са­те­лем. Иван Гон­ча­ров, оста­вив борт фре­га­та «Пал­ла­да», воз­вра­щал­ся до­мой в Пе­тер­бург с Охо­то­мо­рья че­рез всю Си­бирь. «Свет мал, а Рос­сия ве­ли­ка», – за­пи­сал оча­ро­ван­ный стран­ник и до­ба­вил: «При­ез­жай­те из Рос­сии в Бер­лин, вас сей­час про­из­ве­дут в пу­те­ше­ствен­ни­ки: а здесь изъ­ез­ди­те про­стран­ство втрое боль­ше Ев­ро­пы, и вы всё-таки бу­де­те толь­ко про­ез­жий». Лев Тол­стой, за­вер­шая «Ан­ну Ка­ре­ни­ну», за­ду­мы­вал но­вый ро­ман – о про­дви­же­нии рус­ских на во­сток, к гра­ни­цам Ки­тая. Он го­во­рил жене: в «Войне и ми­ре» его ин­те­ре­со­ва­ла «мысль на­род­на­я», в «Анне Ка­ре­ни­ной» – «мысль се­мей­на­я», те­перь же – «си­ла за­вла­де­ва­ю­ща­я». Че­хов че­рез Си­бирь про­би­рал­ся на ка­торж­ный Са­ха­лин, и, хотя не раз от­зы­вал­ся о си­би­ря­ках едко (за что то­ми­чи поз­же по­ста­ви­ли ему ка­ри­ка­тур­ный па­мят­ник), ска­зал о Крас­но­яр­ске так: «Ка­кая пол­ная, ум­ная и сме­лая жизнь осве­тит со вре­ме­нем эти бе­ре­га!»

Даль­ше были Чер­ны­шев­ский, Ко­ро­лен­ко, Се­ро­шев­ский, Тан-Бо­го­раз (пусть все чет­ве­ро по­па­ли в Си­бирь не по сво­ей воле), ад­ми­раль­ский сек­ре­тарь Кре­стов­ский, эт­но­граф Мак­си­мов, ин­же­нер Га­рин-Ми­хай­лов­ский… Шло вре­мя, про­клё­вы­ва­лись мест­ные по­бе­ги. Ве­со­мый вклад в ураль­ско-си­бир­ский текст внёс Ма­мин-Си­би­ряк, за ним при­шёл Шиш­ков с «Угрюм-ре­кой»… Все эти (и мно­гие дру­гие) ав­то­ры про­дол­жа­ли куль­тур­ное осво­е­ние си­бир­ских про­странств, от­кры­ва­ли Рос­сию для неё же са­мой, не да­вая по­гас­нуть фа­ке­лу, до сих пор осве­ща­ю­ще­му нам путь на во­сток. В этом же ряду – Алек­сандр Фа­де­ев, био­гра­фию ко­то­ро­го я в своё вре­мя на­пи­сал для се­рии ЖЗЛ, но тему для себя не за­крыл и ду­маю в бли­жай­шее вре­мя сно­ва об­ра­тить­ся к этой фи­гу­ре. Фа­де­ев (в мае ис­пол­ни­лось 70 лет со дня его ги­бе­ли, в де­каб­ре бу­дет 125 лет со дня рож­де­ния) вы­рос в При­мо­рье и всю жизнь опи­сы­вал эту зем­лю. И в де­бют­ном «Раз­ли­ве», и в ве­ли­ко­леп­ном «Раз­гро­ме», ко­то­ро­му вот-вот стук­нет сто лет, и в «По­след­нем из удэ­ге» (этот ро­ман пи­са­тель счи­тал сво­ей глав­ной кни­гой, да так её и не за­вер­шил). Нель­зя не на­звать офи­це­ра и эт­но­гра­фа Вла­ди­ми­ра Ар­се­нье­ва («По Ус­су­рий­ско­му кра­ю», «Дер­су Уза­ла»), о ко­то­ром хо­чет­ся на­пи­сать осо­бо. Гео­де­зи­ста Гри­го­рия Фе­до­се­е­ва («Смерть меня по­до­ждёт», «З­лой дух Ям­бу­я»). Гео­фи­зи­ка Оле­га Ку­ва­е­ва («Тер­ри­то­ри­я», «Пра­ви­ла бег­ства»), био­гра­фи­ей ко­то­ро­го я тоже за­ни­мал­ся и про­дол­жаю за­ни­мать­ся.

И всё-таки ли­те­ра­тур­ная осво­ен­ность Рос­сии нерав­но­мер­на. Моск­ву и Пе­тер­бург изоб­ра­жа­ют сот­ни ав­то­ров – а в За­ура­лье до сих пор пол­но не охва­чен­ных пи­шу­щи­ми людь­ми кра­ёв. Вол­га, Днепр, Дон на­все­гда по­се­ли­лись в на­шей сло­вес­но­сти, а хо­ро­шо ли мы зна­ем Ин­ди­гир­ку, Ала­зею, Оле­нёк? Вол­га впа­да­ет в Кас­пий­ское море – а куда вли­ва­ет­ся Обь? В 1913 году Фритьоф Нан­сен за­ме­тил: у Си­би­ри не по­яви­лось сво­е­го Ку­пе­ра, хотя «жизнь здесь не ме­нее уди­ви­тель­на и ска­зоч­на, чем в Аме­ри­ке»…

Век на­зад, в 1926 году, гео­лог Сер­гей Об­ру­чев (сын ещё бо­лее зна­ме­ни­то­го гео­ло­га, ав­то­ра ро­ма­на «Зем­ля Сан­ни­ко­ва» Вла­ди­ми­ра Об­ру­че­ва; кста­ти, кни­га эта тоже вы­шла в свет ров­но сто лет на­зад) со­вер­шил по­след­нее гео­гра­фи­че­ское от­кры­тие на Зем­ле. Он от­крыл огром­ный хре­бет Чер­ско­го - вер­нее, це­лую си­сте­му хреб­тов, про­сти­ра­ю­щих­ся меж­ду ни­зо­вья­ми Яны и вер­хо­вья­ми Ко­лы­мы. Бе­лые пят­на за­кон­чи­лись на гео­гра­фи­че­ской, но не на ли­те­ра­тур­ной кар­те Рос­сии. Уве­рен: их сле­ду­ет за­кры­вать. От­кры­тия дав­но со­вер­ше­ны – осво­е­ние толь­ко на­ча­то. Тем ра­дост­нее ви­деть, как со­вре­мен­ные ав­то­ры про­пи­сы­ва­ют свои со­кро­вен­ные пе­ри­фе­рии в ли­те­ра­ту­ре: Алек­сей Ива­нов с Ура­лом, Ми­ха­ил Тар­ков­ский с Ени­се­ем, Ро­ман Сен­чин с Ту­вой… Не могу не упо­мя­нуть «Са­мо­держ­ца пу­сты­ни» и «Зим­нюю до­ро­гу» Лео­ни­да Юзе­фо­ви­ча, «Во­лю воль­ну­ю» и «Веч­ную мерз­ло­ту» Вик­то­ра Ре­ми­зо­ва, «Ле­дя­ную тет­ра­дь» Ан­дрея Ру­ба­но­ва, «Ро­зу вет­ро­в» Ан­дрея Ге­ла­си­мо­ва.

По­след­няя моя кни­га «А­лек­сандр Вам­пи­лов. Ир­кут­ская ис­то­ри­я», на­пи­сан­ная в со­ав­тор­стве с ни­же­го­род­ским фи­ло­ло­гом Алек­се­ем Ко­ро­ваш­ко, рас­ска­зы­ва­ет о жиз­ни, судь­бе, твор­че­стве за­ме­ча­тель­но­го си­бир­ско­го дра­ма­тур­га, ко­то­ро­го у нас за­бра­ло слов­но в жерт­ву свя­щен­ное море Бай­кал. За­ду­мать­ся толь­ко: на ру­бе­же 1960-х и 1970-х в Ир­кут­ске жили и ра­бо­та­ли ав­то­ры от­нюдь не ло­каль­но­го мас­шта­ба – Алек­сандр Вам­пи­лов и Ва­лен­тин Рас­пу­тин. Хо­чет­ся, что­бы свои вам­пи­ло­вы и рас­пу­ти­ны были и тво­ри­ли в каж­дом го­ро­де Рос­сии, вклю­чая ма­лые, да­лё­кие, негром­кие. Но ни­от­ку­да ни­че­го не возь­мёт­ся – нуж­ны уси­лия, сре­да, про­цесс, ини­ци­а­ти­вы свер­ху и сни­зу. Обо всём этом мы тоже го­во­ри­ли с пи­са­те­ля­ми и чи­та­те­ля­ми в Но­во­си­бир­ске; вся­кое дело на­чи­на­ет­ся со сло­ва.