О чём шепчут каштаны?

- Ува­жа­емые пас­са­жи­ры, на­чи­на­ет­ся по­сад­ка на рейс «Уфа – Москва»... Мы с моей спут­ни­цей Альми­рой Му­хар­ля­мо­вой вста­ём в оче­редь. Это на­ча­ло нашей твор­че­ской ко­ман­ди­ров­ки в при­фрон­то­вые го­ро­да. Альми­ра на­прав­ля­ет­ся в Кур­скую об­ласть, мой путь лежит в Бел­го­род. По­езд­ка стала воз­мож­ной бла­го­да­ря кон­кур­су Союза пи­са­те­лей Рос­сии «Литературные резиденции СПР».

Я вы­бра­ла Бел­го­род не слу­чайно. Мно­гое свя­зы­ва­ет меня с этой зем­лей. В ап­ре­ле 2025 года под селом Де­ми­дов­ка Крас­но­яруж­ско­го райо­на во время бо­евых действий погиб мой пле­мян­ник Ильгиз Ва­зи­ро­вич Задин. А в 2012 году он про­хо­дил здесь сроч­ную служ­бу. В том же году он участ­во­вал в Па­ра­де По­бе­ды на Крас­ной пло­ща­ди в Москве.

Помню, мы всей се­мьей – ещё были живы его ба­буш­ка с де­душ­кой – усе­лись перед те­ле­ви­зо­ром в на­деж­де раз­гля­деть на­ше­го Ильги­за среди мар­ши­ру­ющих. Ко­неч­но, мы его не уви­де­ли, но были горды тем, что наш до­ро­гой пле­мян­ник и внук удо­сто­ил­ся уча­стия в таком важ­ном тор­же­ствен­ном со­бы­тии. Я вспо­ми­на­ла об этом, стоя на Крас­ной пло­ща­ди, куда ре­ши­ла за­ехать в ожи­да­нии по­ез­да до Бел­го­ро­да.

Я чи­та­ла про себя суры из Ко­ра­на, по­свя­щая свою мо­лит­ву па­мя­ти пав­ших. Я раз­мыш­ля­ла: «По обе стороны Днепра – множество братских могил, где покоятся наши деды, павшие в боях с фашистскими захватчиками. Где-то неподалёку от тех мест, куда я сейчас направляюсь, может быть похоронен и дед Ильгиза – Ульмасбай Мухаметов».

Он про­пал без вести осе­нью 1943 года. Точ­ное место за­хо­ро­не­ния неиз­вест­но, знаем только, что погиб он в бою – так же, как его внук. Ранее, в си­ноп­си­се к од­но­му сво­ему бу­ду­ще­му про­из­ве­де­нию, я оши­боч­но ука­зы­ва­ла, что Ульма­сбай Му­ха­ме­тов тоже погиб на бел­го­род­ской земле. Позже вы­яс­ни­лось, что я невер­но ис­тол­ко­ва­ла ин­фор­ма­цию, услы­шан­ную на по­хо­ро­нах Ильги­за.

Тем не менее имен­но эта – пусть и оши­боч­ная – па­рал­лель на­толк­ну­ла меня на мысль о рас­ска­зе, в ко­то­ром пле­мян­ник и его дед со­зда­ют со­би­ра­тельный образ сол­да­та, вер­но­го своей Ро­дине до конца. За­бе­гая впе­рёд, скажу: мне не уда­лось в эту по­езд­ку по­бы­вать на месте ги­бе­ли пле­мян­ни­ка. На­де­юсь, в ско­ром бу­ду­щем, когда стих­нут бои и на­сту­пит мир, мы с род­ствен­ни­ка­ми смо­жем по­се­тить то место, где про­шли по­след­ние ми­ну­ты его жизни.

Ну а тогда, стоя на Крас­ной пло­ща­ди, я вспо­ми­на­ла не только об Ильги­зе, но и о дру­гом своём пле­мян­ни­ке – Ин­са­фе Бик­ти­ме­ро­ви­че Ка­ра­гу­жине, также участ­ни­ке СВО, ко­то­рый зна­чит­ся про­пав­шим без вести на тер­ри­то­рии До­нец­кой На­род­ной Рес­пуб­ли­ки. В нашей семье до сех пор живёт стойкая на­деж­да на то, что он жив. Вспом­нил­ся и вто­рой дед Ильги­за, их общий с Ин­са­фом, – Га­ли­ак­бер Ка­ра­гу­жин.

Участ­ник Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной, по­хо­ро­нен в брат­ской мо­ги­ле в де­ревне Неме­резь Смо­лен­ской об­ла­сти. Сейчас пишу о нём и с болью со­знаю про­стую ис­ти­ну: ни наш отец Фарит Га­ли­ак­бе­ро­вич, ни мы, внуки, ни разу не были на той мо­ги­ле, да и во­об­ще – мы до­вольно редко го­во­ри­ли о его по­дви­гах на фрон­те, чаще вспо­ми­ная про его до­во­ен­ную де­ятельность. Крас­ной пло­щадь…

Осо­бое место. Место силы и славы. По этой брус­чат­ке в июне 1945 года во время пер­во­го Па­ра­да По­бе­ды про­ехал на коне наш зна­ме­ни­тый од­но­сельча­нин, Герой Со­вет­ско­го Союза ге­не­рал-майор Тагир Таи­по­вич Ку­си­мов, ко­то­рый со своим пол­ком успеш­но фор­си­ро­вал Днепр. По ней же спу­стя де­ся­ти­ле­тия про­шёл стро­евым шагом Ильгиз.

И для каж­до­го из них это место было свято, по­то­му что оно – один из сим­во­лов Ро­ди­ны. А что такое Ро­ди­на? В дет­стве этот во­прос за­да­ва­ли часто, и, от­ве­чая на него, мы все­гда ис­пы­ты­ва­ли вол­не­ние, гор­дость, лю­бовь к род­ной земле. Мы и пред­ста­вить не могли, что Ро­ди­на вновь ока­жет­ся в опас­но­сти, что мы будем те­рять наших близ­ких.

Но увы – мы их те­ря­ем. Погиб Ильгиз, по­гиб­ли мой близ­кий род­ствен­ник Ирмак Ка­ра­гу­жин и од­но­класс­ник Ра­миль Бая­язи­тов, не вер­ну­лись с СВО сын моей быв­шей кол­ле­ги Ва­фи­ры Ка­ри­мо­вой, брат Зили Гал­ля­мо­вой, муж Са­ги­ды Са­фи­ной. А сколько наших зем­ля­ков вер­ну­лись с фрон­та с тя­жё­лы­ми ра­не­ни­ями и кон­ту­зи­ями...

Я по­ни­ма­ла: моя по­езд­ка в при­фрон­то­вой Бел­го­род нераз­рыв­но свя­за­на с болью о всех этих утра­тах и несча­стьях… В Бел­го­ро­де я впер­вые. За окном по­ез­да про­плы­ва­ют белые ме­ло­вые горы. Эти ска­зоч­ные из­ва­яния при­ро­ды со­про­вож­да­ли меня в про­дол­же­ние всей по­езд­ки по об­ла­сти. Лю­бо­ваться ими можно бес­ко­неч­но.

Да и сам город, один из древ­нейших в Рос­сии, за­пом­нит­ся своей кра­со­той. Ар­хи­тек­тур­ные па­мят­ни­ки ста­ри­ны гар­мо­нич­но со­че­та­ют­ся здесь с со­вре­мен­ны­ми зда­ни­ями. У го­ро­да есть неофи­ци­альное на­зва­ние – «Город первого салюта». 5 ав­гу­ста 1943 года в честь его осво­бож­де­ния и осво­бож­де­ния Орла от за­хват­чи­ков в Москве был дан пер­вый за годы войны ар­тил­ле­рийский салют.

А с 2007 года Бел­го­род гордо носит зва­ние «Город воинской славы». Ко­то­рое про­дол­жа­ет под­твер­ждать по сей день. На вок­за­ле меня встре­тил за­ме­сти­тель пред­се­да­те­ля Союза пи­са­те­лей Бел­го­род­ской об­ла­сти, во­ен­ный жур­на­лист Ген­на­дий Ти­мо­фе­евич Алё­хин. Он вы­звал такси и мы по­еха­ли в го­сти­ни­цу «Белгород». Так­сист ока­зал­ся сло­во­охот­ли­вым.

От него я узна­ла, что уже тре­тий день город и об­ласть под­вер­га­ют­ся об­стре­лам, мас­си­ро­ван­ным ата­кам дро­нов. Он свя­зы­вал это с вы­бо­ра­ми в об­ласт­ную думу. У Ген­на­дия Ти­мо­фе­еви­ча было иное мне­ние на этот счёт: он объяс­нил уси­ле­ние атак обостре­ни­ем об­ста­нов­ки под Ка­за­чьей Ло­па­нью, Вол­чан­ском и Ку­пян­ском.

Я склон­на была больше до­ве­рять вер­сии опыт­но­го во­ен­но­го жур­на­ли­ста. Ген­на­дий Ти­мо­фе­евич ко­рот­ко рас­ска­зал об об­ста­нов­ке в го­ро­де: не ра­бо­та­ют школы (пе­ре­ве­де­ны на ди­стан­ци­он­ку), за­кры­ты круп­ные тор­го­вые цен­тры, музеи, от­ме­не­ны все культур­ные ме­ро­при­ятия. Мы уже подъез­жа­ли к го­сти­ни­це, когда на всю окру­гу за­вы­ла си­ре­на, по­слы­ша­лись го­ло­со­вые пре­ду­пре­жде­ния об опас­но­сти.

Весь мир для меня сжал­ся до точки – до точки стра­ха. Цен­тральная пло­щадь, где на­хо­дит­ся го­сти­ни­ца, была оцеп­ле­на. Во­ен­ные ма­ши­ны, пу­ле­мет, бойцы в пол­ной го­тов­но­сти. Как я потом узна­ла, это были ре­бя­та из Рос­гвар­дии, под­раз­де­ле­ния са­мо­обо­ро­ны «Барс» и «Орлан», ко­то­рые сби­ва­ют бес­пи­лот­ни­ки. Бойцы узна­ли Алё­хи­на и раз­ре­ши­ли нам пройти через оцеп­ле­ние.

Ген­на­дия Ти­мо­фе­еви­ча в го­ро­де и об­ла­сти все узна­ют, мно­гие под­пи­са­ны на его те­ле­грам-канал «Адекватный харьковчанин». Счи­таю зна­ком­ство с этим че­ло­ве­ком большим ве­зе­ни­ем. Рядом с ним я чув­ство­ва­ла себя в без­опас­но­сти. Вы­хо­ди­ла из го­сти­ни­цы только в его со­про­вож­де­нии. Бла­го­да­ря ему по­езд­ки в Ва­луйки и Ше­бе­ки­но тоже про­шли для меня от­но­си­тельно спо­койно.

Ген­на­дий Ти­мо­фе­евич Але­хин – уро­же­нец Харько­ва, вы­пуск­ник Львов­ско­го выс­ше­го во­ен­но-по­ли­ти­че­ско­го учи­ли­ща по спе­ци­ально­сти «журналистика», ко­то­рой он и по­свя­тил свою жизнь. Член Союза пи­са­те­лей и Союза жур­на­ли­стов Рос­сии, пол­ков­ник за­па­са, ве­те­ран че­ты­рёх во­ен­ных кон­флик­тов на Се­вер­ном Кав­ка­зе. В годы бо­евых действий воз­глав­лял фрон­то­вую га­зе­ту «Защитник России», ру­ко­во­дил пресс-цен­тром Объеди­нен­ной груп­пи­ров­ки фе­де­ральных войск, го­то­вил ре­пор­та­жи для ве­ду­щих рос­сийских те­ле­ка­на­лов.

На­граж­ден ор­де­ном «За военные заслуги», бо­евы­ми ме­да­ля­ми и имен­ным ору­жи­ем. Але­хин – автор книг о войне, таких как «Чеченский рубикон», «По ту сторону Чеченской войны», «На Харьковском направлении. Дневник военного журналиста», а также до­ку­мен­тальных фильмов «Моих друзей армейских лица», «Генерал», со­ав­тор сбор­ни­ков «Донбасская дуга: спецоперация продолжается», «Спецоперация.

Полтора года спустя» с Сер­ге­ем Бе­реж­ным. Его труд от­ме­чен пре­стиж­ны­ми пре­ми­ями: Су­во­ров­ской (2019), «Имперская культура» имени Эду­ар­да Во­ло­ди­на (2022) и «Прохоровское поле» (2023). Всю эту ин­фор­ма­цию о нём я нашла в от­кры­тых ис­точ­ни­ках; сам Ген­на­дий Ти­мо­фе­евич не любит го­во­рить о своих за­слу­гах. На во­прос кол­лег, по­че­му не носит на­гра­ды, от­ве­ча­ет, что сде­ла­ет это только после окон­ча­ния СВО.

Се­год­ня он про­дол­жа­ет ра­бо­ту в во­ен­ной жур­на­ли­сти­ке, осве­щая спе­ци­альную во­ен­ную опе­ра­цию и ведя про­грам­му «Фронтовая полоса». В го­сти­ни­це ко мне вер­ну­лось чув­ство без­опас­но­сти. Окна моего но­ме­ра вы­хо­ди­ли на Со­бор­ную пло­щадь, укра­шен­ную ар­хи­тек­тур­ным ан­сам­блем зда­ний ад­ми­ни­стра­ции и дра­ма­ти­че­ско­го те­ат­ра им.

М. С. Щеп­ки­на. Од­на­ко покой мой длил­ся недол­го: без­люд­ные улицы вновь огла­сил сиг­нал тре­во­ги. И опять меня охва­тил страх. Что де­лать: ис­кать укры­тие или оста­ваться в но­ме­ре? Я рас­су­ди­ла так: раз нет внут­рен­них опо­ве­ще­ний по го­сти­ни­це, зна­чит, самое вер­ное ре­ше­ние – оста­ваться на месте. Вспом­ни­ла те­ле­грам-канал, на ко­то­рый мне дал ссыл­ку Ген­на­дий Ти­мо­фе­евич.

Там опе­ра­тив­но пуб­ли­ку­ют со­об­ще­ния об ата­ках: «Внимание, район Крейды, ж.д. вокзала, «Старый город», в вашем на­прав­ле­нии неопо­знан­ный БПЛА, займи­те без­опас­ные места!» «Старая Нелидовка, внимание, к вам подходит FPV-дрон без управления, может упасть куда угодно! Займите безопасные места!» Про­ве­ри­ла: в новых со­об­ще­ни­ях моё ме­сто­по­ло­же­ние не упо­ми­на­ет­ся.

Зна­чит, всё от­но­си­тельно спо­койно. На­ча­ла рас­па­ко­вы­вать до­рож­ную сумку и в её угол­ке об­на­ру­жи­ла, как мне по­ка­за­лось сна­ча­ла, три ма­леньких ка­меш­ка. Хо­те­ла их вы­бро­сить, но при­смот­ре­лась и по­ня­ла, что это вы­су­шен­ные лес­ные ягоды. Тогда вспом­ни­ла: они по­яви­лись у меня со­всем недав­но – бук­вально на­ка­нуне по­езд­ки, когда я на­ве­ща­ла свою сест­ру Гульфи­ру.

Она про­тя­ну­ла мне небольшой ме­шо­чек с су­хи­ми яго­да­ми, бе­реж­но со­бран­ны­ми и вы­су­шен­ны­ми ещё нашей мамой, ушед­шей в мир иной в да­лё­ком 2015 году. Зная, что я люблю печь пи­ро­ги, сест­ра ре­ши­ла пе­ре­дать эти ягоды мне – и вот несколько штук слу­чайно про­сы­па­лось в сумку. За­стыв над этими ягод­ка­ми, я вдруг ощу­ти­ла тёп­лый от­клик внут­ри себя.

Они свя­зы­ва­ли меня с малой ро­ди­ной, по­мо­гая пе­ре­бо­роть страх и ве­рить в луч­шее. Затем я до­ста­ла из сумки по­дар­ки для бу­ду­щих новых дру­зей (я не со­мне­ва­лась, что об­ре­ту их на бел­го­род­ской земле): мёд, су­шё­ный курут, чак-чак, маг­ни­ти­ки с ви­да­ми Уфы, ма­ленькие кни­жеч­ки с су­ра­ми из Ко­ра­на. А ма­ми­ны ягоды-бу­син­ки вме­сте с тремя ша­ри­ка­ми ку­ру­та я по­ло­жи­ла в ма­ленький ме­шо­чек, чтобы но­сить его с собой в рюк­за­ке.

Так у меня по­явил­ся на­сто­ящий обе­рег – три тём­ных и три свет­лых «камушка» с моей малой ро­ди­ны; лес­ные ягоды, со­бран­ные ру­ка­ми моей мамы, и курут, при­го­тов­лен­ный Зух­рой Ка­ди­мов­ной Байзи­ги­то­вой, ма­те­рью бойца СВО Рад­ми­ра Байзи­ги­то­ва. Зухра апай живёт в де­ревне Тав­лы­ка­ево Баймак­ско­го райо­на Рес­пуб­ли­ки Баш­ко­ро­стан. Она го­то­вит эти «сушёные шарики» для сына и его со­слу­жив­цев, вкла­ды­вая в уго­ще­ние всю душу.

Целый ме­шо­чек того же кис­ло­мо­лоч­но­го ла­ком­ства пе­ре­да­ла мне и жена Рад­ми­ра, моя быв­шая кол­ле­га Алина Ра­фа­элов­на. Мно­гие жен­щи­ны Баш­кор­то­ста­на, у кого есть ко­ро­вы, сушат курут и от­прав­ля­ют бойцам. Снова читаю со­об­ще­ния те­ле­грам-ка­на­ла: «Внесём немного ясности по группе для всех!!! Если дежурный оператор пишет о населённом пункте или местности, что туда летит ФПВ или самолёт, займите укрытие!!!

Если вы находитесь в личном транспорте – в срочном порядке остановите машину и покиньте её!!! Кусок железяки не стоит жизни!!!» Если чест­но, стра­ха за соб­ствен­ную жизнь у меня не было – это даже от­ме­тил Ген­на­дий Ти­мо­фе­евич, удив­ля­ясь, что я ре­ши­лась по­се­тить Бел­го­род в такое на­пря­жён­ное время. Го­раз­до сильнее я тре­во­жи­лась за сы­но­вей, остав­ших­ся дома.

Ещё бы не тре­во­житься – для меня они всё ещё ма­ленькие. Стар­ший, Ра­ма­зан, – пер­во­курс­ник, млад­ший – и вовсе школьник. Им при­хо­ди­лось вдво­ём справ­ляться с тре­во­гой за мать. Про­во­жая, Ра­ма­зан долго не вы­пус­кал меня из объя­тий. Я как могла успо­ка­ива­ла сы­но­вей, на­по­ми­ная, что еду не на фронт, а только в при­фрон­то­вой город, где нет ни­ка­ких боёв.

Ока­зав­шись в Бел­го­ро­де, я до по­след­не­го скры­ва­ла от детей ре­альную об­ста­нов­ку, ко­то­рая, ко­неч­но же, была весьма на­пря­жён­ной. Во вся­ком слу­чае, воз­мож­но­сти спо­койно по­гу­лять по ули­цам и озна­ко­миться с го­род­ски­ми до­сто­при­ме­ча­тельно­стя­ми в пер­вые дни у меня не было. Раз­ме­щён­ные тут и там бе­тон­ные укры­тия с пре­ду­пре­жда­ющи­ми над­пи­ся­ми, за­щи­ща­ющие людей во время атак дро­нов, не да­ва­ли за­быть об угро­зе.

Как и новые опо­ве­ще­ния в те­ле­грам-ка­на­ле: «Белгород, внимание! Со стороны Разумного заходит ударный БПЛА. Займите укрытие!» «Идут одиночные борты в тыл Белгородской области! Внимание на трассах!» «Отбой по ранее объявленным тревогам!» Лишь на чет­вёр­тый день моего пре­бы­ва­ния в го­ро­де си­ту­ация от­но­си­тельно ста­би­ли­зи­ро­ва­лась: я смог­ла одна про­гу­ляться днём по цен­тру, а ве­че­ром встре­ти­лась с упол­но­мо­чен­ным по пра­вам че­ло­ве­ка и ре­бён­ка Во­ен­но-граж­дан­ской ад­ми­ни­стра­ции Харьков­ской об­ла­сти Вик­то­ри­ей Ива­нов­ной Ко­лес­ник-Ла­вин­ской.

В скве­ре у Со­бор­ной пло­ща­ди, про­хо­дя мимо ме­мо­ри­ала «Вечный огонь», я за­ме­ти­ла каш­тан с со­зрев­ши­ми пло­да­ми. Я смот­ре­ла на каш­тан вто­рой раз в жизни. Впер­вые я уви­де­ла эти вы­со­кие стройные де­ре­вья вес­ной 2003 года, когда мы с по­дру­гой Ли­ли­ей ез­ди­ли в Киев и гу­ля­ли непо­да­лё­ку от Майда­на Неза­леж­но­сти.

Они тогда цвели, и это было так та­ин­ствен­но и пре­крас­но: со­цве­тия на­по­ми­на­ли мно­же­ство све­чек огром­но­го све­тильни­ка. Да и всё во­круг цвело – в то время как в Москве, а уж тем более в Баш­кор­то­стане, при­ро­да только про­сы­па­лась. Били фон­та­ны, слы­ша­лись ве­сё­лые ожив­лён­ные го­ло­са… Мы тогда несколько раз за­пе­чат­ле­ли себя на фоне ве­сен­не­го го­ро­да: у алых тюльпа­нов возле ад­ми­ни­стра­ции, под неж­ны­ми со­цве­ти­ями маг­но­лий и са­ку­ры у храма и в ро­ман­тич­ной тени цве­ту­щих каш­та­нов на глав­ной пло­ща­ди.

И вот, спу­стя годы, я вижу каш­тан в Бел­го­ро­де. И думаю: ка­ко­ва же судьба тех, ки­ев­ских каш­та­нов? Да и бел­го­род­ских тоже? О чём они шеп­чут под лёг­ким ду­но­ве­ни­ем ветра? «Дартс держит курс на Драгунское. Всем стоп-движение! Всем стоп-движение! Не выезжайте без необходимости!» «Бессоновка, ФОК! Срочно в укрытие!»

«Минобороны: 28 БПЛА самолетного типа сбиты с 08.00 до 12.00 над Белгородской областью». Ра­бо­та по опо­ве­ще­нию на­се­ле­ния и от­ра­же­нию атак здесь ор­га­ни­зо­ва­на на вы­со­ком уровне. Об этом, в част­но­сти, рас­ска­за­ла мне Вик­то­рия Ива­нов­на Ко­лес­ник-Ла­вин­ская во время нашей ве­чер­ней про­гул­ки по парку: - Я дол­гое время на­хо­ди­лась в До­нец­ке, была в Лу­ган­ске, знаю, что там про­ис­хо­дит.

В До­нец­ке во­ен­ные действия ве­дут­ся с 2014 года, город на­хо­дит­ся под по­сто­ян­ны­ми об­стре­ла­ми, но там от­сут­ство­ва­ла си­сте­ма опо­ве­ще­ния. Ез­ди­ла и в Кур­скую об­ласть, встре­ча­лась и об­ща­лась бе­жен­ца­ми, и скажу, что лучше, чем в Бел­го­ро­де, ра­бо­та не ор­га­ни­зо­ва­на нигде. Это за­слу­га имен­но ад­ми­ни­стра­ции. В первую оче­редь, на­ла­же­на целая си­сте­ма без­опас­но­сти: ра­бо­та­ют сиг­на­лы опо­ве­ще­ния, обо­ру­до­ва­ны бе­тон­ные укры­тия, по­все­мест­но раз­ме­ще­ны ап­те­ки, ре­гу­ляр­но про­во­дят­ся для на­се­ле­ния обу­ча­ющие курсы по пер­вой по­мо­щи и по­ве­де­нию в чрез­вы­чайных об­сто­ятельствах.

Уди­ви­тельным об­ра­зом уда­лось гра­мот­но ор­га­ни­зо­вать эва­ку­ацию. Людей вы­во­зят во­вре­мя. Мы часто слы­шим о ка­та­стро­фах, когда они уже про­изо­шло. А здесь мно­го­го уда­лось и уда­ет­ся из­бе­жать имен­но бла­го­да­ря опе­ра­тив­ной ра­бо­те. Об этом не го­во­рят гром­ко, но всё де­ла­ет­ся чрез­вы­чайно гра­мот­но. Нельзя не со­гла­ситься с такой вы­со­кой оцен­кой.

Ад­ми­ни­стра­ция об­ла­сти и лично гу­бер­на­тор Вя­че­слав Глад­ков по­сто­ян­но ин­фор­ми­ру­ют жи­те­лей о про­ис­хо­дя­щем. Так, во время мас­си­ро­ван­ных атак в сен­тяб­ре этого года было при­ня­то ре­ше­ние от­пра­вить детей в са­на­то­рии дру­гих ре­ги­онов. «Более 600 детей уехали из Белгородской области в санатории Российской Федерации, поедут еще 640, – сообщил губернатор в своих информационных каналах.

– Всего за неделю на отдых отправятся или уже отправились 2,5 тысячи белгородских ребят». Глава вы­ра­зил бла­го­дар­ность за ока­зан­ную по­мощь Пре­зи­ден­ту Рос­сии Вла­ди­ми­ру Пу­ти­ну, от­ме­тив, что когда ре­бе­нок в без­опас­но­сти, взрос­лые чув­ству­ют себя спо­койнее даже в самых слож­ных си­ту­аци­ях. На­пом­ним: в этом году за пре­де­ла­ми ре­ги­она уже смог­ли от­дох­нуть около 10 тысяч детей.

Сред­ства на это – 1 мил­ли­ард руб­лей – были вы­де­ле­ны фе­де­ральны­ми вла­стя­ми. Юных бел­го­род­цев при­ни­ма­ли у себя 14 ре­ги­онов стра­ны. «Засекли борт в небе от Бессоновки в сторону Тамаровки. Будьте готовы занять укрытие!» «Ударное крыло изменило направление! Идёт с Крейды на Харьковскую гору». «Отбой! Не долетел, упал в поле».

Здесь, в Бел­го­ро­де, вроде бы нет ак­тив­ных боёв. Но война ви­та­ет в воз­ду­хе. Це­лы­ми днями. Ме­ся­ца­ми. Го­да­ми. Уже больше трёх лет. И самое уди­ви­тельное – люди к этому… при­вык­ли. Хотя «привыкли» не со­всем точ­ное слово. К та­ко­му при­вык­нуть нельзя. Пра­вильнее ска­зать – на­учи­лись не под­да­ваться па­ни­ке и жить в фо­но­вом стрес­се.

Каж­дое утро белые стены Свято-Тро­иц­ко­го со­бо­ра от­ра­жа­ют утрен­ние лучи солн­ца, на­пол­няя серд­це чув­ством гар­мо­нии и на­деж­ды. Од­на­ко за этой гар­мо­ни­ей стоит иной образ го­ро­да: непри­мет­ные убе­жи­ща, ка­ме­ры ви­део­на­блю­де­ния, по­все­мест­ные пат­ру­ли. Сто­ли­ца рос­сийско­го чер­но­зё­ма не те­ря­ет бди­тельно­сти ни на ми­ну­ту.

«За пять дней Белгородскую область атаковали 965 дронов ВСУ. С 10 по 14 сентября регион пережил массированный налет беспилотников. Динамика атак по дням: 10 сентября (среда) 119 дронов; 11 сентября (четверг) 192 дрона 12 сентября (пятница) 138 дронов 13 сентября (суббота) 272 дрона 14 сентября (воскресенье) 244 дрона».

И в то же время: «Склон у памятника князю Владимиру украсили тысячи хризантем. Озеленители завершили работы по благоустройству территории возле монумента. Теперь здесь – более тысяч разноцветных хризантем – жёлтых, бордовых, розовых и белых. Яркие цветы будут радовать белгородцев до поздней осени. Прекрасное место для прогулок и красивых фото».

«Белгородская область вошла в тройку лидеров России по производству сельхозпродукции. Это высокий результат, несмотря на то, что из-за сложной обстановки в регионе не обрабатывается 200 тысяч га земл и». «За неделю в Белгородской области восстановили 241 объект: Шебекенский округ – 122 объекта, Белгород – 41 объект, Белгородский район – 30 объектов, Грайворонский округ – 20 объектов, Валуйский округ – 15 объектов, Борисовский округ – 3 объекта, Краснояружский район – 10 объектов».

Здесь будет умест­но ска­зать несколько слов о ра­бо­те ком­му­нальных служб. Несмот­ря на еже­днев­ные угро­зы, в го­ро­де чисто, город кра­сив. Как верно за­ме­ти­ла Вик­то­рия Ива­нов­на, двор­ни­кам при­фрон­то­вых го­ро­дов сле­ду­ет по­ста­вить па­мят­ник. Улицы вы­мы­ты, ланд­шафт­ные ра­бо­чие вы­са­жи­ва­ют цветы. Тут вспо­ми­на­ет­ся и До­нецк, ко­то­рый на­зы­ва­ют «городом миллиона роз».

Когда я там ра­бо­та­ла, розы цвели, и этот кон­траст – аро­мат цве­тов и гро­хот взры­вов – невоз­мож­но за­быть. Глав­ное бо­гат­ство Бел­го­ро­да – это его люди. Про­стые, доб­рые, ис­крен­ние, не по­те­ряв­шие веру в по­бе­ду добра. «Всем внимание! Всем внимание! Ракетная опасность! Отойдите от окон! Займите укрытие!» «Внимание на трассах!

С Валуек идут единичные БПЛА в тыл Белгородской области». «2 ракеты! Направления: 1) Валуйки, Алексеевка 2) в сторону Богучар». В Ва­луйки – город, где се­год­ня живут мно­гие бе­жен­цы из Харьков­ской об­ла­сти, – я по­еха­ла вме­сте с Вик­то­ри­ей Ива­нов­ной. В её обя­зан­но­сти как упол­но­мо­чен­но­го по пра­вам че­ло­ве­ка и ре­бён­ка вхо­дит мо­ни­то­ринг и фик­са­ция слу­ча­ев на­ру­ше­ния прав че­ло­ве­ка на тер­ри­то­рии Харьков­ской об­ла­сти, сбор об­ра­ще­ний граж­дан, вза­имо­действие с ор­га­на­ми вла­сти, а также раз­лич­ны­ми меж­ду­на­род­ны­ми и во­лон­тер­ски­ми ор­га­ни­за­ци­ями для ока­за­ния по­мо­щи харьков­ча­нам.

Родом Вик­то­рия Ива­нов­на из Харько­ва. Она жила там до 2014 года. Была за­щит­ни­ком рус­ско­го языка. Слу­жи­ла в ДНР. Это че­ло­век, ис­тин­но пре­дан­ный Рос­сии и рус­ско­му слову. Путь об­ще­ствен­но­го слу­же­ния по­тре­бо­вал от неё мно­гих жертв, одной из ко­то­рых стала семья. Но это ис­то­рия, до­стойная от­дельно­го рас­ска­за.

В этом очер­ке я только при­ве­ду слова Вик­то­рии Ива­нов­ны о Рос­сии: - Я гор­жусь тем, что в Рос­сии нрав­ствен­ные цен­но­сти за­креп­ле­ны на за­ко­но­да­тельном уровне. Мно­гие рос­си­яне даже не об­ра­ща­ют на это вни­ма­ния, воз­мож­но, имен­но по­то­му, что в об­ще­стве эти цен­но­сти ещё со­хра­ни­лись. В 2014 году, ещё живя в Харько­ве, я уви­де­ла учеб­ни­ки по сек­су­ально­му вос­пи­та­нию для на­чальной школы, ко­то­рые со­би­ра­лись вво­дить.

Это был шок – от кар­ти­нок, от за­да­ний, где ма­ло­лет­ние дети долж­ны были рас­ска­зать, кого и где нужно тро­гать, чтобы было при­ят­но... что можно при­ка­саться и до­став­лять удо­вольствие как взрос­ло­му, так и ре­бен­ку. Сти­ра­лись все нрав­ствен­ные за­ко­ны – и это со­би­ра­лись внед­рять в шко­лах! Я не могла в это по­ве­рить, пока не уви­де­ла всё сво­ими гла­за­ми.

И те­перь меня удив­ля­ет, что мно­гие, живя в Рос­сии, до сих пор не ценят того факта, что семья здесь – это всё ещё тра­ди­ци­он­ный союз ма­те­ри и отца, а не «родитель №1» и «родитель №2». Ос­но­ва здо­ро­во­го об­ще­ства – закон нрав­ствен­но­сти. Без него на­чи­на­ет­ся бес­пре­дел, хаос, от­сут­ствие здра­во­го смыс­ла. Люди, ко­то­рые счи­та­ют, что Рос­сия не права, про­сто не по­ни­ма­ют, с чем и про­тив чего она на самом деле бо­рет­ся...

Я знала это и преж­де, но те­перь убе­ди­лась вновь: среди укра­ин­цев, в осо­бен­но­сти среди мо­ло­де­жи, по-преж­не­му много людей, лю­бя­щих Рос­сию. Один из таких людей – Денис Фе­досен­ко из го­ро­да Изюм. Та­лант­ли­вый му­зы­кант, пишет стихи и песни, ко­то­рые сам ис­пол­ня­ет под ги­та­ру. Денис про­шел через се­рьез­ные ис­пы­та­ния, но не сло­мил­ся и не пре­дал своих взгля­дов.

Когда на­ча­лась СВО, он жил в сту­ден­че­ском об­ще­жи­тии в Харько­ве, обу­ча­ясь в аг­рар­ном уни­вер­си­те­те им. В. В. До­ку­ча­ева. - У меня и у нашей семьи не было ко­ле­ба­ний с вы­бо­ром. Я опре­де­лил­ся сразу – за Рос­сию! Воз­вра­ще­ние Де­ни­са из Харько­ва в Изюм – тоже от­дельная ис­то­рия, ко­то­рую мо­ло­дой че­ло­век на­де­ет­ся од­наж­ды опи­сать в книге.

«Никольское, внимание, над вами ударное крыло, займите укрытие, отойдите от окон!» «Ясные Зори, занять безопасные места, отойти от окон, крыло над жилым массивом!» На­хо­дясь в Ва­луйках, мы по­бы­ва­ли в пунк­те по­мо­щи, хо­зяйку ко­то­ро­го, Марию Алек­сан­дров­ну, на­зы­ва­ют Ма­те­рью Бо­жи­ей Ку­пян­ска – го­ро­да Харьков­ской об­ла­сти.

Родом из Под­мос­ко­вья, она всю жизнь про­жи­ла в Ку­пян­ске и, ока­зав­шись в беде, нашла в себе силы ор­га­ни­зо­вать центр по­мо­щи для зем­ля­ков. Она встре­ча­ет тех, кто при­ез­жа­ет с тер­ри­то­рий, объятых войной. Кор­мит, оде­ва­ет, и на­хо­дит для каж­до­го нуж­ные слова. Каж­дый день при­хо­дят к ней люди, по­те­ряв­шие дома, близ­ких, веру в зав­траш­ний день.

Но имен­но здесь, бла­го­да­ря Марие Алек­сан­дровне и ее по­мощ­ни­цам, эта вера воз­рож­да­ет­ся. «Кто-то должен сохранить огонь человечности даже там, где война пытается погасить свет навсегда», – девиз Марии. По­мо­га­ют ей люди, ко­то­рые сами не по­на­слыш­ке знают, что такое война. Я услы­ша­ла от них ис­то­рии о том, как за ми­ну­ты ру­шит­ся жизнь.

Об ужасе и боли. О том, о чём я, живя в бла­го­по­луч­ной Уфе за ты­ся­чи ки­ло­мет­ров, так мало за­ду­мы­ва­лась. По­слу­ша­ем го­ло­са этих людей: - При­вез­ли од­но­го мальчи­ка. Мальчик с ДЦП, и у него на ногах ногти врос­ли в по­дош­ву. Люди на­хо­ди­лись в под­ва­ле, не имея воз­мож­но­сти выйти на улицу очень дол­гое время из-за непре­кра­ща­ющих­ся об­стре­лов и дро­нов...

- В Вол­чан­ске люди за водой не могли выйти. Как только вы­хо­ди­ли, им стре­ля­ли в би­до­ны – че­ло­век бро­сал воду, падал и лежал до тех пор, пока не стем­не­ет... - В ка­каш­ках были все спины. Об­мы­ва­ли и пла­ка­ли сами вме­сте с ними. - Се­год­ня было 72 че­ло­ве­ка. - При­шла де­воч­ка и го­во­рит: «Я беременна». Мы обыч­но таким жен­щи­нам все со­би­ра­ем на­чи­ная от сосок и за­кан­чи­вая всем остальным.

Потом встре­ча­ем из род­до­ма, по­дар­ки дарим и со­про­вож­да­ем в те­че­ние года. Есть во­лон­те­ры, ко­то­рые при­во­зят пи­та­ние, пам­пер­сы. - У нас уже 42 че­ло­ве­ка, рож­ден­ных с 2022 года в Ва­луйском му­ни­ци­пальном окру­ге жен­щи­на­ми из Харько­ва. Они по­сто­ян­но сюда ходят. С про­шло­го года новое на­прав­ле­ние у нас – оде­ва­ем детей в школу.

В этом году по шко­лам объяви­ли акцию «подари школьную форму детям Харьковской области». - У нас про­хо­дят ме­ро­при­ятия и в Новый год, и в Мас­ле­ни­цу. Шьём ко­стю­мы, оде­ва­ем детей. Кроме того, ещё и на Дон­басс в дет­ский дом от­прав­ля­ем вещи. По­мо­га­ем и ре­бя­там с «нуля». Был такой слу­чай: на нашем на­прав­ле­нии пол­но­стью раз­бом­би­ли блин­даж, ре­бя­та при­еха­ли и го­во­рят «Мы остались без ничего».

Кому нужно по­ло­тен­це, кому оде­яло, по­душ­ка, мыло, зуб­ная паста. Все у нас это есть, и мы даём. - Во­лон­те­ры Рос­сийской Фе­де­ра­ции тоже при­во­зят вещи. Бы­ва­ет, при­ез­жа­ют и в два, и в три часа ночи. Все вы­хо­дим – раз­гру­жа­ем, при­ни­ма­ем. - Вот Свет­ла­на Лео­ни­дов­на. Она у нас от­вет­ствен­на за самых ма­леньких.

Лю­бовь Алек­се­ев­на в ос­нов­ном с людьми под­кон­трольной тер­ри­то­рии ра­бо­та­ет. Под­кон­трольная тер­ри­то­рия – эта та тер­ри­то­рия, в ко­то­рую в 2022 году зашли наши ре­бя­та и стоят там, не от­да­ли этот кусок земли. Да, людям тя­же­ло, бом­бят страш­но, но мы все равно на­хо­дим воз­мож­ность и пе­ре­да­ем одеж­ду и все остальное, ста­ра­ем­ся по­мо­гать.

Очень тя­же­ло к та­ко­му при­вык­нуть. - И на той сто­роне, и на этой сто­роне воюют наши сла­вяне – это тра­ге­дия. - В 2014 году на пло­ща­ди пля­са­ла за­пад­ная Укра­ина, а рас­хле­бы­ва­ет во­сточ­ная Укра­ина. - Мне уже седьмой де­ся­ток, а я оста­лась ни с чем. Не скажу, что здесь меня оби­жа­ют, нет. Но всё равно хо­чет­ся домой.

Я ведь из Ку­пян­ска, а во­круг меня – дев­ча­та из Кав­ша­ров­ки, Новой Его­ров­ки, Ве­ли­ко­го Бур­лу­ка... Воз­мож­но, чтобы не по­те­рять себя, чтобы не сойти с ума, мы и рас­ска­зы­ва­ем друг другу свои ис­то­рии, под­дер­жи­ва­ем друг друга. Вот, на­при­мер, у нас тут есть так­сист­ка: если мне нужно куда-то по­пасть или кому-то что-то пе­ре­дать, я её по­про­шу – и она, не счи­та­ясь ни с чем, от­ве­зёт и при­ве­зёт.

Мы все­гда вме­сте, дер­жим­ся друг за друга. И, ко­неч­но, я очень бла­го­дар­на главе во­ен­но-граж­дан­ской ад­ми­ни­стра­ции Харьков­ской об­ла­сти Ви­та­лию Кон­стан­ти­но­ви­чу Ган­че­ву за то, что нам опла­чи­ва­ют по­ме­ще­ние и по­мо­га­ют. - Я – жи­тельни­ца Харьков­ской об­ла­сти, Ве­ли­ко­бур­лук­ско­го райо­на, ро­ди­лась в селе на гра­ни­це с Бел­го­род­ской об­ла­стью.

Мои корни – ба­буш­ка, пра­де­душ­ки – из Рос­сии. У мужа такая же ис­то­рия, в сви­де­тельствах о рож­де­нии на­пи­са­но «русские». Всю жизнь мы счи­та­ли себя рус­ски­ми людьми. Ра­до­ва­лись хо­ро­шим со­бы­ти­ям в Рос­сии, смот­ре­ли только рус­ское ТВ, встре­ча­ли Новый год по об­ра­ще­нию Вла­ди­ми­ра Вла­ди­ми­ро­ви­ча Пу­ти­на... Когда на­ча­лась спе­ци­альная во­ен­ная опе­ра­ция, мы при­ня­ли это с большим во­оду­шев­ле­ни­ем.

Потом в наш по­се­лок зашли сол­да­ты рус­ской армии. Их за­се­ли­ли в неотап­ли­ва­емое двух­этаж­ное зда­ние. Тогда было очень хо­лод­но, шел снег. Они сто­яли на по­стах и мерз­ли. Они об­ра­ти­лись к нам за по­мо­щью: по­про­си­ли теп­лые носки, одеж­ду, обувь, по­то­му что негде было су­шить одеж­ду, берцы. Мы с мужем со­бра­ли все, что было дома у нас, обо­шли дру­зей, со­бра­ли вещи также у них и от­нес­ли бойцам.

Неко­то­рые ре­бя­та за­бо­ле­ли, а у нас была па­се­ка. Мы на­бра­ли меда, ма­ли­но­во­го ва­ре­нья, ле­карств и от­нес­ли им. Так мы на­ча­ли об­щаться. По­мо­га­ли за­щит­ни­кам, чем могли. В какой-то мо­мент от­клю­чи­ли свет, хлеба нигде не было. А у нас га­зо­вая ду­хов­ка, и я пекла для ребят хлеб, пи­рож­ки, ола­дьи. Ва­ри­ла пер­вое, вто­рое.

Я про­во­жа­ла их на пе­ре­до­вую, они уез­жа­ли туда на месяц, а я их встре­ча­ла. Муж по­мо­гал, ко­неч­но. А ещё они при­хо­ди­ли к нам по­мыться, по­сти­раться... Все эти пол­го­да нам угро­жа­ли свои же, мест­ные. Го­во­ри­ли: «Вернется Украина – вам расстрел». Мы с мужем жили в стра­хе, спали по оче­ре­ди. В наш дом бро­са­ли «коктейли Молотова», под­жи­га­ли, вы­би­ва­ли окна.

Когда рос­сийская армия от­сту­пи­ла, это про­изо­шло быст­ро, и нас не успе­ли пре­ду­пре­дить. Мы ни­че­го не по­ня­ли. Я уви­де­ла, как за­ез­жа­ют укра­ин­ские во­ен­ные, а на наш двор бежит толпа. Муж был у дру­зей. Меня вы­та­щи­ли на улицу, уни­жа­ли, били, раз­ри­со­ва­ли весь дом крас­кой. Они ис­ка­ли мужа. Они бы убили меня, но меня спас­ли со­се­ди, ска­зав: «Оставьте её, пусть разберётся правосудие».

Мне вы­би­ли зуб, сло­ма­ли нос, все было в крови, ребра были по­ло­ма­ны... - Укра­ин­ское об­ще­ство раз­ла­га­лось неза­мет­но. Затем прин­ци­пы этого раз­ло­же­ния на­ча­ли за­креп­лять на за­ко­но­да­тельном уровне. По­яви­лась юве­нальная юс­ти­ция. Детей на­ча­ли изы­мать из мно­го­дет­ных семей и вы­во­зить в Ев­ро­пу. Соц­ра­бот­ни­ки при­хо­ди­ли в квар­ти­ру, про­во­ди­ли то­тальный осмотр: от­кры­ва­ли каж­дый шкаф, хо­ло­дильник, счи­та­ли, хва­тит ли еды на всех.

Была даже ста­тья «отсутствие европейских продуктов»: если нет йо­гур­тов или до­ста­точ­но­го ко­ли­че­ства фрук­тов – детей за­би­ра­ли. - В Пол­та­ве про­изо­шёл тра­ги­че­ский слу­чай: у ма­те­ри от­ня­ли ре­бён­ка после того, как её пер­во­класс­ник са­мо­сто­ятельно от­пра­вил­ся в школу, на­хо­див­шу­юся в двух шагах от дома. Жен­щи­на, и без того на­хо­див­ша­яся в со­сто­янии тя­же­лейшей по­сле­ро­до­вой де­прес­сии с груд­ным ре­бён­ком на руках, не вы­дер­жа­ла этого удара и по­кон­чи­ла с собой.

- В Харько­ве в 2014 году тоже на­ча­ли при­хо­дить к мно­го­дет­ным, до­смат­ри­вать, пы­таться за­би­рать детей. Но там ак­тив­но ра­бо­та­ла Ас­со­ци­ация мно­го­дет­ных ма­те­рей. У них была си­сте­ма опо­ве­ще­ния: если к кому-то при­хо­дят, все бро­са­лись на по­мощь. - Со­би­ра­лись изъять детей из це­ло­го села по­то­му, что не было го­ря­чей воды, хотя во­до­снаб­же­ния там в прин­ци­пе не было.

Или могли за­брать по­то­му, что в доме нет ин­тер­не­та – «нарушено право ребенка на информацию»… - Воз­дух в Харько­ве стал тя­же­лым, на­хо­диться там было невы­но­си­мо. По ули­цам хо­ди­ли груп­пы людей в ба­ла­кла­вах, кри­ча­ли матом, оскорб­ля­ли Рос­сию, Пу­ти­на, вы­кри­ки­ва­ли «Слава Украине!» Это был ужас. Об­ще­ство тянет тебя в это ди­чайшее раз­ло­же­ние, и если ты пы­та­ешься вы­сту­пать про­тив, тебе гро­зит тюрьма.

Бу­дешь вы­сту­пать про­тив – по­са­дят. Сно­си­ли па­мят­ни­ки Ле­ни­ну, Пуш­ки­ну... Жить там стало невоз­мож­но. Укра­ина была пре­крас­ной стра­ной – пока не на­чал­ся весь этот бес­пре­дел. А те­перь... те­перь это уже конец... «Внимание! Харгара! В вашу сторону ударное крыло! Всем быть в укрытии! Не выходите на улицу! Стоп движение!

Не игнорируйте оповещение!» «Дорогие наши граждане, противник начал использовать БПЛА инновационного типа. Убедительная просьба, будьте внимательны! Слушаем и наблюдаем визуально. Берегите себя и близких!» «Внимание! Поднят дартс на госгранице!» Такой же, как в Ва­луйках, центр по­мо­щи действу­ет в самом Бел­го­ро­де.

Ру­ко­во­дит им харьков­чан­ка Юлия Нем­чи­но­ва. Юлия Вик­то­ров­на вме­сте с мужем при­еха­ла в Бел­го­род­скую об­ласть из Харько­ва после на­чав­ших­ся в 2014 году со­бы­тий на Укра­ине. Она ак­тив­но на­ча­ла по­мо­гать укра­ин­ским бе­жен­цам после того, как услы­ша­ла несколько ре­альных ис­то­рий этих людей. Её фонд ока­зал под­держ­ку уже более чем 100 ты­ся­чам че­ло­век.

Центр предо­став­ля­ет ад­рес­ную гу­ма­ни­тар­ную по­мощь, юри­ди­че­ские и пси­хо­ло­ги­че­ские кон­сульта­ции, а также по­мо­га­ет в тру­до­устройстве. Юлия участ­во­ва­ла в кон­кур­се Меж­ду­на­род­ной Пре­мии «#МЫВМЕСТЕ» с про­ек­том по­мо­щи по­жи­лым бе­жен­цам и стала фи­на­лист­кой. В 2023 была офи­ци­ально за­ре­ги­стри­ро­ва­на Ав­то­ном­ная неком­мер­че­ская ор­га­ни­за­ция «Центр помощи Юлии Немчиновой».

«Получил добро – сам делай добро другим», – таков девиз Юлии и её еди­но­мыш­лен­ни­ков. «Город Шебекино и Шебекинский округ – ракетная опасность! Спуститесь в подвал. Оставайтесь там до получения сигнала “Отбой ракетной опасности”». «Шебекинские мониторинговые каналы фиксируют массированные атаки дронов по объектам гражданской инфраструктуры.

Удары наносятся по местам массового скопления людей: АЗС, больницам, прочим объектам». Мы по­бы­ва­ли в Ше­бе­ки­но – го­ро­де, рас­по­ло­жен­ном всего в семи ки­ло­мет­рах от укра­ин­ской гра­ни­цы. Мно­гим он из­ве­стен бла­го­да­ря про­из­во­ди­мым здесь вы­со­ко­ка­че­ствен­ным ма­ка­ро­нам. Од­на­ко се­год­ня Ше­бе­ки­но, под­вер­га­юще­еся оже­сто­чен­ным об­стре­лам со сто­ро­ны ВСУ, стало сим­во­лом стойко­сти.

Впро­чем, по­че­му «стало»? Го­ро­ду с ге­ро­иче­ским про­шлым не при­вы­кать к ис­пы­та­ни­ям: 82 года назад за него шли бои с немец­ко-фа­шист­ски­ми за­хват­чи­ка­ми. И если будет при­нят за­ко­но­про­ект о при­сво­ении зва­ния «Город-герой СВО», Ше­бе­ки­но непре­мен­но войдет в число кан­ди­да­тов на это зва­ние на­ря­ду с на­се­лен­ны­ми пунк­та­ми ЛНР, ДНР, За­по­рож­ской и Хер­сон­ской об­ла­стей.

На­хо­дясь в Ше­бе­ки­но, я долго сто­яла на­про­тив му­ра­ла «Молитва». В рам­ках граф­фи­ти-фе­сти­ва­ля «Движение – 2025» ху­дож­ник-кал­ли­гра­фист Дмит­рий Север из Мур­ман­ской об­ла­сти за­пе­чат­лел на стене одной из пя­ти­эта­жек со­би­ра­тельный образ всех жен­щин рус­ской земли, впи­сав в изоб­ра­же­ние мо­лит­ву «Отче наш» и девиз го­ро­да – «Шебекино не склоняется». Город Ше­бе­ки­но воз­ник в 1677 году как сло­бо­да Ши­бе­ки­на в со­ста­ве Бел­го­род­ской обо­ро­ни­тельной черты, за­щи­щав­шей рус­ские земли от на­бе­гов крым­ско­го хана.

На­зва­ние свя­за­но с име­нем под­пол­ков­ни­ка – участ­ни­ка Пол­тав­ской битвы – Ивана Ши­бе­ко, ко­то­рый купил эти земли у мест­но­го дво­ря­ни­на Мас­ло­ва и по­стро­ил здесь усадьбу с мельни­цей на пра­вом бе­ре­гу реки Неже­голь. Ста­тус го­ро­да Ше­бе­ки­но по­лу­чил в 1938 году и с тех пор раз­ви­вал­ся как про­мыш­лен­ный и аг­рар­ный центр. Се­год­ня Ше­бе­ки­но, как и мно­гие дру­гие при­фрон­то­вые го­ро­да, про­дол­жа­ет жить и раз­ви­ваться, несмот­ря на об­стре­лы, а жи­те­ли его про­яв­ля­ют на­сто­ящий ге­ро­изм.

Ди­рек­тор Ше­бе­кин­ско­го мо­дельно­го двор­ца культу­ры Алек­сандр Гри­го­рье­вич Про­коп­чук рас­ска­зал мне о про­ек­те «Создание медиаархива “Наши люди для СВО”», ко­то­рый ре­али­зу­ет­ся сов­мест­но с мест­ным от­де­ле­ни­ем бел­го­род­ской об­ще­ствен­ной ор­га­ни­за­ции во­лон­те­ров «Вместе». В рам­ках про­ек­та был со­здан на­стольный ка­лен­дарь, где стра­ни­ца каж­до­го ме­ся­ца по­свя­ще­на од­но­му во­лон­те­ру или груп­пе во­лон­те­ров, с ко­то­рых можно и нужно брать при­мер. Их имена и де­ятельность хо­ро­шо из­вест­ны не только ше­бе­кин­цам и до­стойны того, чтобы быть упо­мя­ну­ты­ми в моём очер­ке: Ма­ри­на Ал­ту­хо­ва (ру­ко­во­ди­тель груп­пы по пле­те­нию мас­ки­ро­воч­ных сетей «Пауки и паучихи»), Люд­ми­ла Ар­тё­мо­ва (ру­ко­во­ди­тель во­лон­тёр­ской ко­ман­ды), Карен Баг­да­са­рян (врач), Ста­ни­слав Байди­ков (от­ли­ва­ет окоп­ные свечи, за­ни­ма­ет­ся из­го­тов­ле­ни­ем печей для бойцов), Мария Ба­хи­на и Лю­бовь Дудка (ак­ти­ви­сты во­лон­тер­ской груп­пы «Маруся на свяZи»), Та­тья­на Гор­бу­но­ва и Ма­ри­на Мол­ча­но­ва (ру­ко­во­ди­тель и ад­ми­ни­стра­тор во­ло­тер­ской груп­пы «Победа»), Свет­ла­на Кальниц­кая (ру­ко­во­ди­тель во­лон­тер­ской груп­пы «ZA наших»), Зоя Ма­зи­на (шьёт но­сил­ки, вяжет носки), Ва­ле­нит­ниа Пи­соц­кая (ру­ко­во­ди­тель во­лон­тер­ской ко­ман­ды «Шьём для наших Шебекино»), Ирина Сте­па­но­ва (ру­ко­во­ди­тель во­лон­тер­ской груп­пы «ZOV сердца»), Анна Че­чи­на (во­лон­тёр груп­пы «Залп 333»), Юлия Ще­пи­ли­на, Юрий Ани­си­мов, Вла­ди­мир Со­зон­тов (ко­ман­да доб­ро­вольцев груп­пы «Залп 333»).

Люди в Ше­бе­ки­но живут по-осо­бо­му: быст­ро ходят, тихо го­во­рят, редко улы­ба­ют­ся. Глаза встре­ча­ют тебя на­сто­ро­жен­но, вни­ма­тельно изу­чая незна­ком­ца, про­ве­ряя, кто ты такой и зачем при­шёл сюда. Город смот­рит в бу­ду­щее за­стыв­шим взгля­дом, пы­та­ясь раз­гля­деть в его ту­мане мир и покой, ко­то­рые когда-то были здесь обы­ден­но­стью.

14 сен­тяб­ря в рам­ках цикла встреч «30 лет гостиной Долгополова» в Ше­бе­ки­но про­шла твор­че­ская встре­ча с чле­на­ми Союза пи­са­те­лей Рос­сии Алек­сан­дром Та­ра­со­вым, Алек­сан­дром Осы­ко­вым, Ген­на­ди­ем Але­хи­ным и, в том числе, ав­то­ром этого очер­ка. После про­смот­ра до­ку­мен­тально­го фильма об ор­га­ни­за­то­ре ли­те­ра­тур­но-му­зы­кальной го­сти­ной, за­слу­жен­ном ра­бот­ни­ке культу­ры РФ Алек­сан­дре Дол­го­по­ло­ве, перед зри­те­ля­ми вы­сту­пи­ли гости и мест­ные поэты.