Олег Янковский: как он сам относился к своим «кинопринцам» и почему мечтал о других ролях

Олег Ян­ков­ский — слу­чайный «попаданец» в кино, сни­мав­шийся так часто, что пе­ри­од 1970-1980-х по­лу­чил на­зва­ние «время Янковского». Про­сла­вив­шись после пер­вых же кар­тин, он стал по­лу­чать роли власт­ных людей и вы­со­ко­род­ных особ. А кого хотел иг­рать Ян­ков­ский на самом деле и ка­ки­ми были самые яркие вехи его твор­че­ско­го пути?

Ари­сто­кра­ти­че­ской внеш­но­стью Олег был обя­зан про­ис­хож­де­нию. Его ро­ди­те­ли при­над­ле­жа­ли к дво­рян­ским родам. Отец вхо­дил в Се­мё­нов­ский полк во время Пер­вой Ми­ро­вой войны. А в 1930-х годах он ока­зал­ся неуго­ден вла­стям и был вы­слан в Ка­зах­стан. Там ему при­шлось стать про­стым за­вод­ским ра­бо­чим. Ян­ков­ский писал: «Я практически не помню своего отца: он был репрессирован, долго находился в заключении.

Мы встретились только незадолго до его смерти». После аре­ста Ивана Ян­ков­ско­го его жена, Ма­ри­на Нена­стье­ва, ока­за­лась ма­те­рью-оди­ноч­кой. Бух­гал­тер по об­ра­зо­ва­нию и ба­ле­ри­на в душе, она ста­ра­лась обес­пе­чить троих детей — Олега, Ро­сти­сла­ва и Ни­ко­лая — всем необ­хо­ди­мым, но не могла. Как вспо­ми­нал ве­ли­кий ар­тист: «Коньки, велосипед или — чуть позже — загадочный мир, мерцавший за соседскими стеклами пузатой линзой первого телевизора, — все это существовало не для нас.

Но мы даже не испытывали зависти, потому что хотеть этих роскошных вещей было нельзя, не принято, не полагалось». В че­тыр­на­дца­ти­лет­нем воз­расте вслед за стар­шим бра­том Олег пе­ре­ехал в Минск. Тот окон­чил сту­дию и ра­бо­тал в Го­су­дар­ствен­ном рус­ском дра­ма­ти­че­ском те­ат­ре Бе­ло­рус­ской ССР им. М. Горько­го.

Имен­но на ра­бо­те у Ро­сти­сла­ва млад­ший Ян­ков­ский впер­вые про­ве­рил свои твор­че­ские спо­соб­но­сти. Он вышел на за­ме­ну — отыг­рал роль Эдика в «Барабанщице». Как позже в по­ми­нал актёр: «С того вечера все и началось… Запах декораций, кулис, театральная атмосфера буквально завораживали меня. И выбор был сделан — только театр!»

Олег по­се­щал спек­так­ли и драм­кру­жок в школе. Ещё в его жизни был ак­тив­ный спорт, но фут­бол начал вы­тес­нять дру­гие увле­че­ния, затем учёбу и театр. По­это­му стар­ший брат за­пре­тил участ­во­вать в мат­чах, и млад­ший под­чи­нил­ся. В 1961 году Олег уехал в Са­ра­тов к ма­те­ри, чтобы окон­чить школу и по­лу­чить де­неж­ную про­фес­сию.

Вме­сто мед­ин­сти­ту­та бу­ду­щий ар­тист попал в Са­ра­тов­ское те­ат­ральное учи­ли­ще. Лю­бо­пыт­ство при­ве­ло его на пер­вый курс: Ян­ков­ский спро­сил об усло­ви­ях при­ёма, а ди­рек­тор за­чис­лил его ав­то­ма­том. Думая, что это несе­рьёз­но, Олег не ходил на учёбу. К концу пер­во­го се­мест­ра ему от­кры­лась се­мейная тайна: брат Ни­ко­лай вы­дер­жал всту­пи­тельные эк­за­ме­ны и «нагрел» ме­стеч­ко для млад­ше­го.

Учёба и кино Олег учил­ся из рук вон плохо. Ему как-то даже на­пи­са­ли нелест­ную со­про­во­ди­тельную бу­ма­гу: «Говорил плохо, аппаратом обладал тяжелым, рот открывал неправильно». Каким-то чудом сыг­рав в ди­плом­ном спек­так­ле на от­лич­но, учи­ли­ще Ян­ков­ский всё же окон­чил. И ему дали место в Са­ра­тов­ском дра­ма­ти­че­ском те­ат­ре.

Эпи­зо­ди­че­ские роли и тол­кот­ня в мас­сов­ке — больше Олегу было нече­го ждать. Вы­ехав в 1967 году во Львов вме­сте с кол­ле­га­ми на те­ат­ральные га­стро­ли, Ян­ков­ский слу­чайно встре­тил Ба­со­ва в кафе. По­след­не­му при­гля­ну­лась внеш­ность Олега: арийские черты на­чи­на­юще­го ак­тё­ра были на руку ре­жис­сё­ру — тре­бо­вал­ся Ген­рих Шварц­копф в «Щит и меч».

С по­да­чи жены Басов при­гла­сил Ян­ков­ско­го к себе. Ста­ни­слав Люб­шин, утвер­ждён­ный на роль Бе­ло­ва, го­во­рил после: «Олег так стал переживать… Всё трагическое состояние было выражено на его благородном лице… Я тогда Басову говорю: "Владимир Павлович, ну посмотрите, как этот парень страдает, как точно вы выбрали артиста".

И Басов согласился: "Да, с каждой секундой хорошеет, мы его утверждаем"». Че­ты­ре серии «Щита и меча» вышли в 1968 году. Пер­вая — под на­зва­ни­ем «Без права быть собой» — взо­рва­ла про­кат, на­брав почти 70 мил­ли­онов про­смот­ров. По­да­ющий на­деж­ды актёр по­лу­чил роль Но­со­ва в кар­тине «Служили два товарища» и сыг­рал в ней с Бы­ко­вым и…

соб­ствен­ным бра­том Ни­ко­ла­ем. Как вспо­ми­нал жур­на­лист Сер­гей Ни­ко­ла­евич, кроме на­род­но­го при­зна­ния, «… было еще одно свидетельство его молодой славы, которое он бережно хранил в своем архиве. Это коротенькое письмо от Святослава Теофиловича Рихтера и Нины Львовны Дорлиак, написанное от руки с поздравлениями и добрыми напутствиями…

Мы долго разглядывали летящий почерк Рихтера и изящный росчерк Дорлиак. Нет, они не были знакомы с Янковским, просто увидели однажды фильмы с его участием и обрадовались ему, написав несколько милых строк». «Период Янковского» В «Звезде пленительного счастья» Ян­ков­ский бле­стя­ще во­пло­тил образ Ры­ле­ева, в ленте «Я, Франциск Скорина» ему до­ста­лась глав­ная роль, в фильме «Премия» — пе­ре­во­пло­тил­ся в сек­ре­та­ря парт­ко­ма Льва Со­ло­ма­хи­на.

В 1974 году Олег начал ра­бо­тать с Тар­ков­ским: стал его экран­ным отцом в «Зеркале». Кроме того, он ор­га­ни­зо­вал на­сто­ящий се­мейный под­ряд со своим пер­вен­цем Фи­лип­пом:«Я взял в фильм сына, хотя нормальный человек, знающий кинематограф, в общем-то, не имеет права это делать…» Ки­но­кар­ти­на стала успеш­ной, и Ян­ков­ский при­сту­пил к сле­ду­ющей роли — вол­шеб­ник из те­ле­фильма Марка За­ха­ро­ва.

Ре­жис­сё­ру «Обыкновенного чуда» при­шлось до­жи­даться Олега из больни­цы, куда он попал с серд­цем. Од­на­ко кол­ле­ги сра­бо­та­лись: че­хов­ская «Драма на охоте» по­лу­чи­ла ки­но­во­пло­ще­ние «Мой ласковый и нежный зверь» и му­зы­кальную ос­но­ву от Ев­ге­ния Доги. Сле­ду­ющей сов­мест­ной ра­бо­той стала экра­ни­за­ция по­ве­сти Го­ри­на под на­зва­ни­ем «Самый правдивый».

За­ха­ров при­гла­сил Ян­ков­ско­го на роль ба­ро­на Карла в фильм «Тот самый Мюнхгаузен», од­на­ко автор тек­ста видел на его месте те­ат­рально­го ар­ти­ста Зельди­на. Худ­со­вет Мос­фильма при­ду­мы­вал при­чи­ны от­ка­за: Ян­ков­ский не комик и слиш­ком молод. Как вспо­ми­нал Горин: «Он до этого играл прямых, жестких, волевых людей — волжские характеры, выдающие его происхождение.

Я не верил в его барона. Началась работа, и он влезал в характер, на наших глазах менялся. Врастал в роль, и явился Мюнхгаузен — умный, ироничный, тонкий. Какая была бы ошибка, возьми мы другого актера». В про­кат кар­ти­на вышла 1 ян­ва­ря 1980 года, и Мюнх­гау­зен в ис­пол­не­нии Ян­ков­ско­го стал культо­вым.

Год спу­стя были го­то­вы к вы­пус­ку ещё три фильма: «Мы, нижеподписавшиеся», «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», «Дом, который построил Свифт». Роли были раз­но­пла­но­вы­ми, и кри­ти­ки на­ко­нец при­зна­ли та­лант Ян­ков­ско­го. Ре­жис­сёр Эмиль Ло­тя­ну с теп­лом го­во­рил об ар­ти­сте: «Олег Янковский — один из немногих актеров, для которых не существует больших и маленьких ролей, и это на деле, а не на словах…

Он привел с собой на экран героя, которому веришь. Обремененный раздумьями и тревогой, он мыслит, волнуется, живет — и след его присутствия остается надолго в душе зрителя. Мне нравится молчание Янковского — я назвал бы его красноречивым…» Сер­гей Ма­ка­ров из «Полётов во сне и наяву» стал фа­во­ри­том Ян­ков­ско­го: Олег очень по­лю­бил эту роль.

Она пред­на­зна­ча­лась Ни­ки­те Ми­хал­ко­ву — сце­на­рист Вик­тор Ме­реж­ко уже всё под­го­то­вил. Но Роман Ба­ла­ян по­вер­нул стрел­ку: «Почему я так решил? Мне кажется, что у Олега было то, чего нет у многих: он в кадре и над ним. Было еще что-то, кроме того, что он говорил, в его лице, в его глазах». Став­ка ре­жис­сё­ра сыг­ра­ла: Ян­ков­ский по­лу­чил Го­су­дар­ствен­ную пре­мию СССР.

В 1983 актёр вновь сра­бо­тал­ся с Тар­ков­ским. Тот сни­мал «Ностальгию» о Павле Сос­нов­ском и Ан­дрее Гор­ча­ко­ве — дело было в Ита­лии. Сер­гей Со­ло­вьев рас­ска­зы­вал о прин­ци­пах ра­бо­ты ре­жис­сё­ра: «Тарковский … поселил его в отель и дал минимум денег. Олег недели две прожил в Италии в каком-то вшивом отеле в одиночку на какие-то смешные деньги…

И главное, ему не было ясно, когда это кончится, потому что ему никто ничего не мог объяснить: где Тарковский, куда он приехал, зачем? Это Андрей вводил Олега в состояние тоски по родине одному ему известными методами». После того как Тар­ков­ский попал в опалу, а фильм по­лу­чил за­прет на де­мон­стра­цию в Союзе, Ян­ков­ский про­дол­жал иг­рать в кино.

В те­ат­ре он тоже был занят, но те­ле­зри­тель знал его лучше. «Советский экран» в 1983 году при­су­дил ему ста­тус ак­тё­ра года за ко­ме­дийную ленту «Влюблен по собственному желанию». Затем уже «родной» За­ха­ров при­гла­сил Олега в фильм «Убить дракона», ленту об угне­та­те­ле Дра­коне и осво­бо­ди­те­ле Лан­це­ло­те по пьесе Ев­ге­ния Швар­ца.

Кар­ти­на стала для ре­жис­сё­ра по­след­ней. После пре­мье­ры в 1988 году кри­ти­ки осу­ди­ли За­ха­ро­ва за по­ли­ти­зи­ро­ван­ность ленты, но воз­нес­ли Ян­ков­ско­го за роль ти­ра­на. Ки­рилл Раз­ло­гов счи­тал: «Метаморфозы его Дракона, причудливые смеси интонаций, от сарказма до заискивания, внутренняя самоирония и неканоническое сочетание гения, злодейства и бессилия — всё это передается актером с блеском самодовлеющего эффекта, своеобразного искусства для искусства».

Во­пло­ще­ние Позд­ны­ше­ва из «Крейцеровой сонаты» — большая капля в море славы Ян­ков­ско­го. За эту роль ар­тист удо­сто­ил­ся Го­су­дар­ствен­ной пре­мии РСФСР имени бра­тьев Ва­си­лье­вых. Ра­бо­та да­лась нелег­ко, и Ян­ков­ский чест­но об этом го­во­рил: «Более тяжелой ситуации не помню в своей жизни — просто не мог дождаться, когда все это кончится.

Другое дело, что результат получился хороший. Безумно люблю эту работу, считаю ее лучшей. Потому что в картине «Полеты во сне и наяву», за ко­то­рую я по­лу­чил столько ком­пли­мен­тов, ра­бо­тать было в ра­дость: это наши дни, это мой герой, и в этом смыс­ле я все про себя знаю. А тут Тол­стой, экс­тре­мальная си­ту­ация — каж­дый день по три часа вво­дить себя в со­сто­яние че­ло­ве­ка, ис­по­ве­ду­юще­го­ся в убийстве соб­ствен­ной жены, — тя­же­лое дело».

В 1991 актёр снял­ся в «Цареубийце» Шах­на­за­ро­ва и по­лу­чил «Нику». Ис­то­рия о ги­бе­ли Ни­ко­лая || тро­ну­ла жюри. Через год Ян­ков­ский стал на­род­ным ар­ти­стом СССР — по­след­ним, под чьей фа­ми­ли­ей сто­яла утвер­жда­ющая под­пись. Позд­нее ар­ти­сту дадут приз за луч­шую муж­скую роль на «Кинотавре»: так ярко он сыг­ра­ет в фильме То­до­ров­ско­го «Любовник».

А ещё Ян­ков­ский об­за­ве­дёт­ся «ТЭФИ» и «Золотым орлом» бла­го­да­ря се­ри­алу «Доктор Живаго»… Сер­гей Ни­ко­ла­евич писал об Олеге Ива­но­ви­че: «Янковский был профессионал. Серьезный, основательный, ответственный. Без богемной придури и выкрутасов. Надо выучить многостраничную роль за одну ночь, значит, спать не ляжет, а выучит».

Звёзд­ная бо­лезнь не тро­ну­ла ак­тё­ра — он про­дол­жал иг­рать и в те­ат­ре, и даже в ино­стран­ном кино. Салли Пот­тер при­гла­сил его в ан­глийский фильм «Человек, который плакал», где Ян­ков­ский снял­ся с Деп­пом, Риччи и Блан­шетт. В Рос­сии тоже было много ра­бо­ты — роли в «Роковых яйцах», «Райском яблочке», «Ревизоре».

В 2000 году Олег сам сел в ре­жис­сёр­ское крес­ло: экра­ни­зи­ро­вал пьесу На­деж­ды Птуш­ки­ной «Пока она умирала». Фильм по­лу­чил на­зва­ние «Приходи на меня посмотреть». В 2000-х Ян­ков­ский успел сняться в «Анне Карениной» и ленте «Без вины виноватые», а в 2008 году при­нял уча­стие в те­ле­мю­зик­ле То­до­ров­ско­го «Стиляги».

Фи­нальной ролью стал мит­ро­по­лит Фи­липп: Олег сыг­рал его у Лун­ги­на в «Царе». Сер­гей Ни­ко­ла­евич вспо­ми­нал: «Кроме открыточной внешности и природного обаяния, на которое сразу клюнули наши режиссеры, была в Янковском какая-то ускользающая, необъяснимая тайна, так до конца и оставшаяся не проявленной на кинопленке. Про него никогда нельзя было сказать со всей определенностью: герой или слабак, циник или романтик.

Он сам казался сложнее этих определений. Может быть, поэтому так долго оставался в фокусе всеобщего зрительского внимания». Люд­ми­ла Алек­сан­дров­на Зо­ри­на, жена Ян­ков­ско­го, ин­тер­вью не да­ва­ла из прин­ци­па. Лич­ная жизнь ар­ти­ста оста­ва­лась тайной за семью пе­ча­тя­ми, ко­то­рую су­пру­га рев­ност­но охра­ня­ла 45 лет.

Бу­дучи ода­рён­ной ак­три­сой, в браке она сни­ма­лась всё реже. Олег Ива­но­вич при­зна­вал­ся прес­се: «В какой-то момент надо было помочь, как это делают другие мужья. Выставить условие: хотите меня на фильм, берите тогда и жену. Но мне это было как-то неловко. Да и она бы не позволила. Даже когда без всякой инициативы с моей стороны Балаян пригласил ее сниматься в «Полетах», она долго в это не ве­ри­ла и с тру­дом со­гла­си­лась.

Она очень гор­дый че­ло­век». От­но­ше­ние к жизни и ролям В зре­лом воз­расте Олег Ива­но­вич всё больше ценил уют и се­мейный очаг, не тер­пел дли­тельных ко­ман­ди­ро­вок и спон­тан­ных пу­те­ше­ствий. К каж­дой из своих ролей Ян­ков­ский тща­тельно го­то­вил­ся, за что про­слыл че­ло­ве­ком муд­рым и рас­по­ря­ди­тельным, с пре­крас­ным вку­сом и чув­ством меры.

Ин­тел­ли­гент, но не сноб: «вечная трубка, аромат дорогого табака, красивые шарфы, ухоженные морщины, сияющая белозубая улыбка». Зла не пом­нил: в спек­так­ле по Шекс­пи­ру Тар­ков­ский отдал глав­ную роль Со­ло­ни­цы­ну, и Ян­ков­ский от­ка­зал­ся оста­ваться в тени. Пьеса не по­лу­чи­ла при­зна­ния, но спу­стя семь лет ре­жис­сёр по­зво­нил Олегу Ива­но­ви­чу с пред­ло­же­ни­ем, и тот при­нял его как ни в чём не бы­ва­ло.

Та­тья­на Дру­бич го­во­ри­ла об ар­ти­сте: «Мне кажется, он был человек умеренных желаний. Его не сотрясали амбиции, не мучил бес честолюбия. Он был благодарен судьбе за то, что у него было и есть. В нем всегда чувствовалась какая-то душевная мудрость и внутренняя сбалансированность. Как он приходил на площадку, как шутил, как играл...

Единственный, кто всегда был идеально подготовлен, кто знал текст роли наизусть». Ян­ков­ский оди­на­ко­во ценил воз­мож­ность сыг­рать Ка­ре­ни­на, ча­ро­дея и сол­да­та, но остав­лял за собой право вы­бо­ра. Ста­ли­на на экране во­пло­щать не стал — «нельзя артисту играть человека, не сострадая ему». Сер­гей Ни­ко­ла­евич, ко­то­рый не раз об­щал­ся с ак­тё­ром в нефор­мальной об­ста­нов­ке, под­твер­ждал «всеядность» Ян­ков­ско­го: «…

он брался только за те роли, которые не задевали его профессионального и человеческого достоинства. И даже когда приходилось «торговать лицом», делал это так стильно и ар­ти­стич­но, что ни у кого не воз­ни­ка­ло во­про­сов, зачем ему это надо. Как пра­ви­ло, надо это было дру­гим. Для дела, для те­ат­ра, для фе­сти­ва­ля, для но­во­го фильма».