Ольга Горелая «Встречи с людьми и не только»

В рам­ках фе­де­рально­го про­ек­та «Литературные резиденции», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­юзом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­ялись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­оны. Ос­нов­ной упор «Литературные резиденции» де­ла­ют на спе­ци­альную во­ен­ную опе­ра­цию и наших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Ольгой Го­ре­лой.

Встре­чи… За­пла­ни­ро­ван­ные, слу­чайные. Неожи­дан­ные. Я ехала за впе­чат­ле­ни­ями и ма­те­ри­ала­ми, и они — впе­чат­ле­ния и ма­те­ри­алы — будто знали об этом и сами меня на­хо­ди­ли. Эпи­зод пер­вый В го­сти­ни­це в Лу­ган­ске живёт очень милый чёрно-белый гром­ко мур­ча­щий кот. Пройти мимо про­сто невоз­мож­но — вот я и за­стря­ла возле стойки ад­ми­ни­стра­то­ра.

Есте­ствен­но, мы раз­го­во­ри­лись. Нет, не с котом. С ад­ми­ни­стра­то­ром Лю­бо­вью. Я рас­ска­за­ла о Ли­те­ра­тур­ных ре­зи­ден­ци­ях и тут же услы­ша­ла в ответ: – А на­пи­ши­те о моей по­дру­ге! По­дру­га ока­за­лась по­этом из Хря­ще­ва­то­го — по­сёл­ка, в ко­то­ром в 2014-м шли тя­жё­лые бои. Анна Ко­нов­чен­ко пи­са­ла и до войны — лёг­кие стро­ки, све­тя­щи­еся лю­бо­вью и неж­но­стью, ра­ду­ющие то фи­ло­соф­ски­ми раз­мыш­ле­ни­ями, то юмо­ром: Люби меня, такой, как есть, Но не потом — сейчас и здесь…

До мел­кой дрожи, до­тем­на, До пер­вых ла­сто­чек, до дна За­мёрз­ших луж. Любой порой… До яркой зе­ле­ни вес­ной, До ран­ней от­те­пе­ли с крыш… Я увлек­лась? Ты уже спишь? Ты спишь… — Какой смеш­ной финал! Конец неде­ли — ты устал! (Из книги сти­хов А. Ко­нов­чен­ко «Люби меня такой, как есть») Ли­ри­че­ская ге­ро­иня так есте­ствен­на, в ней столько жизни, тепла и любви, что, ка­жет­ся, весь мир об­ни­мет.

Порой стихи Анны по­хо­жи на сказ­ку. За строч­ка­ми, читая ко­то­рые невольно вхо­дишь в ритм чу­дес­ных ис­то­рий Пуш­ки­на, спря­та­но по­ни­ма­ние себя и мира: Я ж глу­хая и сле­пая, Сидя, ожи­да­ла рая. Он не где-то на луне — Тре­пе­ща, сидел во мне, Ждал за­ти­шья и покоя… Жить с об­ре­тён­ным раем оста­ва­лось всего два года: ци­ти­ру­емые стро­ки — из небольшой книги «Твоё отраженье во времени», вы­пу­щен­ной в 2012 году, а в 2014-м мир пе­ре­вер­нул­ся.

Че­ло­век большой души, Анна за­бо­ти­лась о дру­гих, по­мо­га­ла, спа­са­ла — сло­вом и делом. Такая хруп­кая на вид, она ока­за­лась очень сильной. А стихи её стали со­всем дру­ги­ми. Нашла в ста­тье И. П. Зайце­вой «Поэзия против “немира” (живое слово войны XXI века)» ци­та­ту из её сти­хо­тво­ре­ния «Война без войны… А такое бывает?»

(25 ав­гу­ста 2014 г.): По­ли­ти­ка — ниже, чем брат­ство людей, Оч­ни­тесь и вспом­ни­те это ско­рей. Про­ще­ние — выше лю­бо­го за­ко­на, И нет оправ­да­ний, коль дет­ские стоны… А мы уби­ва­ем друг друга, тупея, Во­круг огля­ни­тесь и станьте муд­рее — Нас лбами столк­ну­ли, чтоб наша стра­на Оста­лась без­люд­ной, сго­ре­ла дотла.

(С. 46) Тогда ещё была на­деж­да — оду­ма­ют­ся… Не слу­чи­лось. Анны Ко­нов­чен­ко уже нет, она умер­ла бук­вально за пару недель до моего при­ез­да в Лу­ганск. И всё же я уви­де­ла её — в ин­тер­не­те есть ви­део­за­пись её встре­чи с чи­та­те­ля­ми. Страст­ная речь. Слова, ко­то­рые вхо­дят прямо в душу. Или нет: это мы вхо­дим в чи­стую душу поэта — не зря же Анна при­гла­ша­ла когда-то: …

Те­перь Све­тел дом, и на­стежь дверь! Бу­дешь мимо про­хо­дить, — Не за­мед­ли по­го­стить!!! Эти стро­ки были на­пи­са­ны ещё до войны. После в «светлом доме» проч­но обос­но­ва­лась боль, раз­би­ва­ющая хру­сталь души на мел­кие свер­ка­ющие оскол­ки. Раз­ле­та­ясь, они по­па­да­ют в чи­та­тельские серд­ца и ис­ко­ре­ня­ют рав­но­ду­шие.

Кни­жеч­ку Анны — един­ствен­ную остав­шу­юся — Лю­бовь по­да­ри­ла мне. Так в Брянск при­еха­ла ча­стич­ка до­во­ен­ной Лу­ган­щи­ны. А со мной на­все­гда оста­нет­ся пре­кло­не­ние перед её мир­ны­ми жи­те­ля­ми, встав­ши­ми без раз­ду­мий на за­щи­ту род­но­го дома. Эпи­зод вто­рой Обыч­но я ни к кому не при­стаю. Тем более к незна­ко­мым людям в ав­то­бу­се.

Но тут… Ав­то­бус. Уже еду домой, скоро Москва, а потом по­ез­дом до Брян­ска. Рядом сидит па­рень в во­ен­ной форме. Спо­койный и мол­ча­ли­вый. Большой. В пер­вый мо­мент мне по­ка­за­лось, что мне и сесть-то неку­да, но он очень ста­рал­ся за­ни­мать по­меньше места. Едва мы отъе­ха­ли, муж­чин по­про­си­ли выйти для про­вер­ки до­ку­мен­тов.

Я не в пер­вый раз такое на­блю­да­ла, но до сих пор не по­ни­ма­ла зачем. По­ин­те­ре­со­ва­лась у со­се­да. Ока­зы­ва­ет­ся, вы­яс­ня­ют, нет ли сбе­жав­ших с фрон­та (в нашем ав­то­бу­се таких не ока­за­лось). Ещё узна­ла, что сосед мой — врач, едет в от­пуск, домой в Моск­ву. Не скажу, что сразу за­вя­зал­ся живой раз­го­вор, но мне стало ин­те­рес­но, я из­ви­ни­лась за своё лю­бо­пыт­ство…

и про­дол­жи­ла рас­спра­ши­вать. – Вас мо­би­ли­зо­ва­ли? Вра­чей же тоже при­зы­ва­ют. – Нет, я доб­ро­во­лец. – А зачем вы пошли на фронт? Можно же было не идти, раз не мо­би­ли­зу­ют. – Точно не за деньга­ми. У меня в Москве была ра­бо­та с очень хо­ро­шей зар­пла­той. По тону со­бе­сед­ни­ка я по­ня­ла, что про деньги — самый часто за­да­ва­емый во­прос.

– Так, может, за опы­том? Во­ен­ные врачи все­гда счи­та­лись луч­ши­ми. – Нет. Я ре­ани­ма­то­лог. — Он по­смот­рел на меня вни­ма­тельно: по­ни­маю ли, о чём го­во­рит? — Нельзя же си­деть на ж… ровно, когда такое про­ис­хо­дит. Я по­ни­мал, что нужна по­мощь, вот и пошёл. – Не жа­ле­ете? – Как вам ска­зать… С одной сто­ро­ны, вер­нуться нельзя, с дру­гой — я очень мно­гим помог за это время.

К нам же не только во­ен­ных везут, но и детей, и жен­щин — мир­ное на­се­ле­ние. Я всё это время ра­бо­тал в эва­ку­аци­он­ных пунк­тах, они идут за пе­ре­до­вой. Жалко только, го­ро­да уже нет больше… – Там гос­пи­таль? — я очень уди­ви­лась, услы­шав на­зва­ние на­се­лён­но­го пунк­та. — А где же нашли под­хо­дя­щее зда­ние, ведь там всё раз­ру­ше­но…

– А мы в под­ва­лах. Элек­три­че­ство обес­пе­чи­ва­ют ге­не­ра­то­ры. Он рас­ска­зал, что вра­чей и ме­ди­цин­ско­го пер­со­на­ла не хва­та­ет, несмот­ря на то, что мно­гие едут ра­бо­тать. Едут по самым раз­ным при­чи­нам, но в любом слу­чае — деньги здесь да­ле­ко не на пер­вом месте, что бы ни ду­ма­ли ди­ван­ные все­знайки. Я не спра­ши­ва­ла моего со­се­да, как его зовут.

Не спра­ши­ва­ла о пла­нах на бу­ду­щее. Рядом со мной ехал че­ло­век, ко­то­рый явно очень устал. На­сто­ящий врач, пом­ня­щий о том, для чего при­шёл в про­фес­сию. Эпи­зод тре­тий Лу­ган­ская мо­ло­дёж­ная биб­лио­те­ка. До­го­во­ри­лись с Мар­ком Некра­сов­ским, пред­се­да­те­лем Лу­ган­ско­го от­де­ле­ния Союза пи­са­те­лей Рос­сии, что здесь я встре­чусь с со­труд­ни­ком биб­лио­те­ки — участ­ни­ком спе­ци­альной во­ен­ной опе­ра­ции.

Че­ло­век этот, к со­жа­ле­нию, за­бо­лел, но без дела я не оста­лась: биб­лио­те­ка за­пи­са­ла кол­ле­гу, то есть меня, в члены жюри кон­кур­са чте­цов «Живое слово мудрости духовной». Это нор­мально, я бы тоже так по­сту­пи­ла. Кон­курс ока­зал­ся по-на­сто­яще­му ин­те­рес­ным. Меня по­ра­зи­ло раз­но­об­ра­зие чи­та­емо­го, нетри­ви­альный под­ход к вы­бо­ру сти­хо­тво­ре­ний и от­рыв­ков прозы.

Ко­неч­но, сим­па­тии жюри были на сто­роне мальчи­ков в ка­дет­ской форме, но все ста­ра­лись быть объек­тив­ны­ми и вы­став­лять баллы непред­взя­то. А зна­ете, как слож­но быть объек­тив­ной, когда вы­хо­дит со­всем ещё юный кадет и чи­та­ет «Молитву» М. Ю. Лер­мон­то­ва? Ему же сразу надо от­дать пер­вое место, ведь у члена жюри (у меня) — это лю­би­мое со школы сти­хо­тво­ре­ние.

Потом со­ве­ща­лись, об­суж­да­ли ре­зульта­ты и рас­пре­де­ля­ли при­зо­вые места с ди­рек­то­ром биб­лио­те­ки пи­са­те­лем Свет­ла­ной Кар­ло­вой, жюри и ор­га­ни­за­то­ра­ми кон­кур­са. Но мне ведь надо ма­те­ри­алы со­би­рать! И Марк Вик­то­ро­вич очень хо­ро­шо об этом пом­нил. По­это­му пред­ло­жил вос­пользо­ваться слу­ча­ем и по­бе­се­до­вать с Ви­та­ли­ем Ляс­ни­ко­вым — за­слу­жен­ным ар­ти­стом Лу­ган­ской На­род­ной Рес­пуб­ли­ки, ар­ти­стом Лу­ган­ско­го ака­де­ми­че­ско­го му­зы­кально-дра­ма­ти­че­ско­го те­ат­ра имени Ми­ха­ила Го­лу­бо­ви­ча.

Да-да, имен­но он оце­ни­вал ар­ти­стизм чи­тав­ших. Ви­та­лия Ва­си­лье­ви­ча, как и дру­гих слу­жа­щих те­ат­ра, при­зва­ли сразу, как только в Лу­ган­ской На­род­ной Рес­пуб­ли­ке на­ча­лась мо­би­ли­за­ция. Тогда из труп­пы ушли на фронт более два­дца­ти че­ло­век. – Мне по­вез­ло. Уда­лось ещё одну ночь дома по­быть. Дело в том, что меня по­про­си­ли пат­ри­оти­че­ские ро­ли­ки за­пи­сать, я их потом сам вме­сте со всеми в окопе слу­шал.

Как из­вест­но, мо­би­ли­за­ция на Дон­бас­се на­ча­лась го­раз­до раньше, чем у нас. Всё было очень стро­го. Впро­чем, ар­ти­сты «откосить» не пы­та­лись. Мно­гие тогда впер­вые в жизни взяли в руки ору­жие; до этого если и стре­ля­ли, то только на уро­ках на­чальной во­ен­ной под­го­тов­ки. И ка­ки­ми бы хо­ро­ши­ми ни были те уроки, они явно под­за­бы­лись.

Как я по­ня­ла, ар­ти­стов в целом бе­рег­ли: ко­ман­ди­ры не хо­те­ли, чтобы та­лант­ли­вые, со­вер­шен­но мир­ные по сво­ему скла­ду люди по­гиб­ли. Их даже остав­ля­ли в око­пах — изоб­ра­жать перед про­тив­ни­ком, что живых сил го­раз­до больше, чем было на самом деле. Иг­рать ино­гда надо и на войне. Ви­та­лий Ва­си­лье­вич ска­зал, что играл во­ен­но­го, как неза­дол­го до этого в кино.

Из те­ат­ральной труп­пы никто не погиб. Что спас­ло? Как раз то, что ар­ти­сты. Иг­ра­ли. Хотя и окопы ко­па­ли на­сто­ящие, и стре­ля­ли, и сна­ря­ды в них ле­те­ли не по­на­рош­ку. В театр вер­ну­лись только через пол­го­да. Спро­си­ла, тя­же­ло ли было при­вы­кать к войне. «Да нет, как-то быстро перестроился. Как к новой роли».

— «А обратно, к миру?» — «Сразу привык! К хорошему быстро привыкаешь…» Я по­ни­ма­ла, что всё со­всем не так про­сто, что лёг­кость рас­ска­за — немнож­ко блеф, ведь перед ар­ти­стом — какая-ни­ка­кая, а пуб­ли­ка. И что Ми­ха­ил Го­лу­бо­вич, на тот мо­мент ху­до­же­ствен­ный ру­ко­во­ди­тель те­ат­ра, не зря бо­рол­ся за воз­вра­ще­ние труп­пы домой.

Се­год­ня театр носит его имя. Эпи­зод чет­вёр­тый За­пла­ни­ро­ван­ная по­езд­ка на от­кры­тие дет­ской мо­дельной биб­лио­те­ки «Казачок» в ста­ни­це Лу­ган­ской пре­под­нес­ла несколько сюр­при­зов. При­еха­ли за­ра­нее, как и по­ло­же­но при­лич­ным го­стям. И об­на­ру­жи­ли, что мы ещё да­ле­ко не самые при­лич­ные — всё про­стран­ство перед биб­лио­те­кой было за­би­то ма­ши­на­ми и людьми.

Я было уди­ви­лась ко­ли­че­ству во­ен­ных, рос­гвар­дейцев, во­об­ще людей в форме, но тут же со­об­ра­зи­ла, что это за­ко­но­мер­но: празд­ник, дети, осво­бож­дён­ные тер­ри­то­рии… Со­об­ра­зи­ла — и ока­за­лась ка­те­го­ри­че­ски не права… Зашла в биб­лио­те­ку, а там — уют­ная, тёп­лая, вся какая-то лет­няя в про­мозг­лом но­яб­ре ка­за­чья ста­ни­ца: Ре­бя­та и взрос­лые в ка­за­чьей одеж­де, ла­воч­ки, под­сол­нуш­ки…

В остальном — со­вре­мен­ная мо­дельная биб­лио­те­ка: с но­вы­ми кни­га­ми, удоб­ной ме­бе­лью, тех­ни­кой для за­ня­тий и про­ве­де­ния всего на свете. Игр тоже, ко­неч­но, целое море — про­сто рай для детей, под­рост­ков, да и взрос­лых тоже. За­гля­ну­ла в зал — там урок му­же­ства. Ста­ренький, но никак не уста­ре­ва­ющий фор­мат ра­бо­ты с мо­ло­дё­жью.

И пусть кто-то мор­щит нос от нашей «провинциальной замшелости». Я за­стря­ла в зале, где было полно ребят-кадет. Они ли­ста­ли книги и слу­ша­ли невы­со­ко­го стройно­го муж­чи­ну. Во­ен­но­го. От­нюдь не па­рад­но оде­то­го, уже се­де­юще­го. Он очень до­ступ­но и про­сто го­во­рил о Ро­дине, о «значении» слова пат­ри­отизм, о ге­ро­ях.

Ска­зал, что для ребят пер­вый очень сме­лый шаг — на­деть ка­дет­скую форму, что они бла­го­да­ря этому уже герои. Я до­слу­ша­ла во­ен­но­го. А потом по­до­шла по­го­во­рить с ним. Зна­ете, кто за­ни­мал­ся с детьми? Опол­че­нец 2014 года, ле­ген­дар­ный ко­ман­дир с по­зыв­ным «Шумер». По­зыв­ной не слу­ча­ен: по на­ци­онально­сти его вла­де­лец — ас­си­ри­ец.

Про­фес­си­ональный во­ен­ный, в 1991 году он окон­чил Ки­ев­ское выс­шее об­ще­войско­вое ко­манд­ное учи­ли­ще. По­след­ний, по сути, вы­пуск: 1992 году зна­ме­ни­тое учи­ли­ще было лик­ви­ди­ро­ва­но. О себе ко­ман­дир, оде­тый в скром­ную по­ле­вую форму, не рас­ска­зы­вал — только о своих ре­бя­тах из 4-й от­дельной гвар­дейской мо­то­стрел­ко­вой бри­га­ды имени Ге­ор­гия По­бе­до­нос­ца.

Среди них уже есть Герой Рос­сии и 44 ка­ва­ле­ра ор­де­на Му­же­ства. Вот кого вос­пи­тал! По­го­во­ри­ли немно­го о том, ка­ки­ми ме­то­да­ми действу­ет ны­неш­няя укра­ин­ская армия. Не сво­ими, как вы­яс­ня­ет­ся, — аме­ри­кан­ски­ми. Ме­то­ди­ка на­ве­де­ния хаоса, на­прав­лен­ная на под­рыв из­нут­ри, на со­ци­альную де­ста­би­ли­за­цию. Слу­ша­ла и вспо­ми­на­ла так­ти­ку нем­цев на Брян­ской земле в 1941–1943 гг.

, когда под видом пар­ти­зан действо­ва­ли ди­вер­сан­ты, а на­се­ле­ние пы­та­лись на­стро­ить про­тив своих же за­щит­ни­ков. Сейчас Шумер не участ­ву­ет уже в ак­тив­ных бо­евых действи­ях, от­ве­чая за под­го­тов­ку мо­ло­до­го по­ко­ле­ния бойцов. В част­но­сти, про­во­дит встре­чи и за­ня­тия с детьми. Уже после воз­вра­ще­ния про­чла в по­свя­щён­ной ему ста­тье: «До сих пор как эталон.

Бесстрашия, бескорыстия, чести. Чести офицерской, чести солдатской, чести ополченца Новороссии». На Дон­бас­се все­гда везёт на по­тря­са­ющих людей. Эпи­зод пятый Туман не был плот­ной белой ватой, он витал, рас­ска­зы­вая сказ­ки, уте­шая. Я всё ждала, что его сме­нит солн­це, но оно так и не по­ка­за­лось в тот день.

Солн­це после ту­ма­на я уви­де­ла только в Лу­ган­ской На­род­ной Рес­пуб­ли­ке, когда уже оста­ва­лись по­след­ние часы по­езд­ки. Рос­кош­ное ро­зо­вое небо, об­ла­ка стали фоном для па­мят­ни­ка князю Игорю в Ста­ни­це Лу­ган­ской. Когда мы ехали в Ста­ни­цу, ви­ди­мость была… не со­всем ну­ле­вая, всё же на рас­сто­янии вы­тя­ну­той руки даже можно было раз­гля­деть очер­та­ния домов.

И здесь туман по­ста­рал­ся скрыть раз­ру­ше­ния. Ока­за­лось, остав­ши­еся от 2014-го — на про­тя­же­нии восьми лет ни­че­го не вос­ста­нав­ли­ва­лось. Хо­те­ла по­смот­реть на Се­вер­ский Донец, но река тоже спря­та­лась. Впро­чем, ве­ро­ят­но, я всё на­при­ду­мы­ва­ла про туман, он не пря­тал ни­че­го спе­ци­ально, он про­сто мяг­кое оде­ял­ко, ведь встре­ча­лись мы с ним только в вы­ход­ные — в вос­кре­се­нье, в суб­бо­ту, когда по­не­житься, обе­ре­гая от по­все­днев­ных хло­пот сон, хо­чет­ся не только людям, но и го­ро­дам с по­сёл­ка­ми.

Од­на­ко когда он вдруг рас­се­ял­ся, от­крыл­ся ве­ли­че­ствен­ный ме­мо­ри­ал, воз­вы­ша­ющийся на вер­шине холма. Па­мят­ник со­еди­нил про­шлое с на­сто­ящим, он — на­по­ми­на­ние о том, что лёг­ких вре­мён не бы­ва­ет, а нашу жизнь мы стро­им сами. Сами вы­би­ра­ем, где мы и с кем. Ищем ту­ма­на или яс­но­сти, от­да­ём пред­по­чте­ние сказ­ке или ре­ально­сти, слож­ной, но на­сто­ящей.

В моей по­езд­ке участ­во­вал один уди­ви­тельный пер­со­наж. Туман. Мы встре­ти­лись с ним в Ма­ри­упо­ле. На вто­рой день он решил слег­ка при­укра­сить улицы, до­ба­вив им та­ин­ствен­но­сти и неж­но­сти. Может, с со­чув­стви­ем пы­тал­ся скрыть не за­ле­чен­ные пока раны го­ро­да, может, решил под­черк­нуть оча­ро­ва­ние ста­рых квар­та­лов — не знаю, но я шла и лю­бо­ва­лась го­лу­бя­ми на пло­ща­ди Сво­бо­ды, спус­ка­лась вниз от Драм­те­ат­ра, не за­ме­чая ни­че­го, кроме кра­си­вых домов, каж­дый из ко­то­рых хо­те­лось сфо­то­гра­фи­ро­вать.

Город, оку­тан­ный ту­ма­ном, на­по­ми­нал неве­сту под ву­алью. Ко­неч­но, лёг­кая дымка не могла спря­тать от взора всех раз­ру­ше­ний, но с её по­мо­щью так легко было пред­ста­вить себе время, когда всё будет вос­ста­нов­ле­но и снова ста­нет кра­со­ваться перед сво­ими жи­те­ля­ми и го­стя­ми слав­ный при­мор­ский город. Туман не был плот­ной белой ватой, он витал, рас­ска­зы­вая сказ­ки, уте­шая.

Я всё ждала, что его сме­нит солн­це, но оно так и не по­ка­за­лось в тот день. Солн­це после ту­ма­на я уви­де­ла только в Лу­ган­ской На­род­ной Рес­пуб­ли­ке, когда уже оста­ва­лись по­след­ние часы по­езд­ки. Рос­кош­ное ро­зо­вое небо, об­ла­ка стали фоном для па­мят­ни­ка князю Игорю в Ста­ни­це Лу­ган­ской. Когда мы ехали в Ста­ни­цу, ви­ди­мость была…

не со­всем ну­ле­вая, всё же на рас­сто­янии вы­тя­ну­той руки даже можно было раз­гля­деть очер­та­ния домов. И здесь туман по­ста­рал­ся скрыть раз­ру­ше­ния, остав­ши­еся, как я узна­ла, от 2014-го — на про­тя­же­нии восьми лет ни­че­го не вос­ста­нав­ли­ва­лось. Хо­те­ла по­смот­реть на Се­вер­ский Донец, но река тоже спря­та­лась. Впро­чем, ве­ро­ят­но, я всё на­при­ду­мы­ва­ла про туман, он не пря­тал ни­че­го спе­ци­ально, он про­сто мяг­кое оде­ял­ко, ведь встре­ча­лись мы с ним только в вы­ход­ные — в вос­кре­се­нье, в суб­бо­ту, когда по­не­житься, обе­ре­гая от по­все­днев­ных хло­пот сон, хо­чет­ся не только людям, но и го­ро­дам с по­сёл­ка­ми.

Од­на­ко когда он вдруг рас­се­ял­ся, от­крыл­ся ве­ли­че­ствен­ный ме­мо­ри­ал, воз­вы­ша­ющийся на вер­шине холма. Па­мят­ник со­еди­нил про­шлое с на­сто­ящим, он — на­по­ми­на­ние о том, что лёг­ких вре­мён не бы­ва­ет, а нашу жизнь мы стро­им сами. Сами вы­би­ра­ем, где мы и с кем. Ищем ту­ма­на или яс­но­сти, от­да­ём пред­по­чте­ние сказ­ке или ре­ально­сти, слож­ной, но на­сто­ящей.

Дон­басс про­свет­ля­ет. Душу, разум. На­по­ми­на­ет об от­вет­ствен­но­сти перед жиз­нью. А туман… Без него, без его за­га­доч­ной кра­со­ты, ни­ко­гда бы не по­чув­ство­ва­ли мы так полно яс­ность про­зрач­но­го дня. Он — часть рав­но­ве­сия. Со­мне­ние, ве­ду­щее к по­ни­ма­нию.