От романа к большому экрану: Евгений Водолазкин о «Авиаторе», вечной жизни и семейной памяти

Пи­са­тель Ев­ге­ний Во­до­лаз­кин впер­вые стал пол­но­прав­ным со­ав­то­ром экра­ни­за­ции сво­его зна­ме­ни­то­го ро­ма­на «Авиатор». Фильм, по­став­лен­ный ре­жис­се­ром Его­ром Ми­хал­ко­вым-Кон­ча­лов­ским, уже на­зы­ва­ют одной из глав­ных пре­мьер се­зо­на. На­ка­нуне вы­хо­да кар­ти­ны пи­са­тель по­де­лил­ся по­дроб­но­стя­ми ра­бо­ты над сце­на­ри­ем, вы­бо­ром ак­те­ров и рас­ска­зал, по­че­му па­мять о пред­ках по­мо­га­ет по­нять себя.

Из­на­чально Во­до­лаз­кин не пла­ни­ро­вал участ­во­вать в со­зда­нии сце­на­рия, но про­цесс за­сто­по­рил­ся. После того как пять вер­сий, на­пи­сан­ных раз­ны­ми ав­то­ра­ми, не устро­или про­дю­се­ра, пи­са­тель вошел в ко­ман­ду. Первую ос­но­ву для фильма успел со­здать вы­да­ющийся Юрий Ара­бов, но его не стало вско­ре после окон­ча­ния ра­бо­ты.

Дальнейшую адап­та­цию Во­до­лаз­кин вёл уже вме­сте с Кон­ча­лов­ским и его ко­ман­дой. Что ка­са­ет­ся ка­стин­га, то пи­са­тель при­зна­ёт­ся: к его мне­нию при­слу­ши­ва­лись, но ре­ша­ющее слово оста­ва­лось за ре­жис­сё­ром. По сло­вам Во­до­лаз­ки­на, Кон­ча­лов­ский по­до­шел к под­бо­ру ар­ти­стов чрез­вы­чайно тща­тельно, при­гла­шая на пробы даже тех, кто давно забыл, что это такое.

В итоге ак­тёр­ский ан­самбль пи­са­тель счи­та­ет одной из глав­ных удач кар­ти­ны. О людях про­шло­го и на­сто­яще­го Глав­ный герой «Авиатора», Ин­но­кен­тий, про­ле­жав­ший в крио­ка­ме­ре почти сто лет, во мно­гом — че­ло­век ушед­шей эпохи: ра­ни­мый, ли­шен­ный со­вре­мен­но­го ци­низ­ма. Но Во­до­лаз­кин не счи­та­ет, что люди за сто­ле­тие из­ме­ни­лись ра­ди­кально.

«Нельзя говорить о каком-то нравственном прогрессе — это, на мой взгляд, касается только науки и техники, — рассуждает он. — Чувства и структура отношений неизменны. Просто сегодняшние “краски” другие: мы завидуем иным вещам, нас волнуют другие вопросы». А вот пер­со­наж Ев­ге­ния Стыч­ки­на — яркий пред­ста­ви­тель на­ше­го вре­ме­ни.

Мил­ли­онер, меч­та­ющий о за­мо­роз­ке, в книге был эпи­зо­ди­чен, но в фильме его роль рас­ши­ри­ли. Пи­са­тель от­ме­ча­ет, что Стыч­ки­ну бле­стя­ще уда­лось пе­ре­дать внут­рен­нюю борьбу героя — ам­би­ции и страх перед неве­до­мым. В по­ис­ках бес­смер­тия и смыс­ла Раз­го­вор о крио­за­мо­роз­ке неми­ну­емо ведет к во­про­су о веч­ной жизни.

Во­до­лаз­кин со­гла­сен с нейро­био­ло­гом Та­тья­ной Чер­ни­гов­ской: био­ло­ги­че­ское бес­смер­тие, ве­ро­ят­но, не нужно, по­то­му что жизнь может по­про­сту на­ску­чить. «На самом деле бессмертие есть, однако оно носит духовный характер, — говорит писатель. — Христианская эсхатология говорит нам о воскресении в телах, но это будет качественно другое существование.

И, возможно, именно оно привлечёт больше всего». Не менее важ­ной для Во­до­лаз­ки­на темой оста­ет­ся ро­до­вая па­мять. Он уве­рен: знать ис­то­рию своей семьи — зна­чит лучше по­ни­мать себя. «Даже если ваши предки не отметились в учебниках истории, ваша династия так же длинна, как и любая другая — условно, от Адама и до наших дней, — поясняет он.

— Мне, например, нравилось улавливать “рифмы” и общие закономерности в судьбах моих предков. Это большая помощь и большое удовольствие». Что же до мод­ных со­ве­тов «жить здесь и сейчас», забыв о про­шлом, пи­са­тель от­но­сит­ся к ним скеп­ти­че­ски. По его мне­нию, пол­но­ту на­сто­яще­го можно со­здать, только под­клю­чая к нему и про­шлое, и бу­ду­щее.

А что дальше? По­клон­ни­ков Во­до­лаз­ки­на ждет новый роман. Ра­бо­чее на­зва­ние — «Майор и его душа». Сам автор опре­де­ля­ет его как «формальный детектив», но тут же ого­ва­ри­ва­ет­ся: он часто берет жан­ро­вую ос­но­ву, чтобы по­стро­ить на ней «что-то совсем не жанровое».