Первый звуковой фильм в СССР: что это было на самом деле

Го­во­ря­щие, зву­ко­вые, шу­мя­щие, по­ющие. Такие эпи­те­ты можно было встре­тить на со­вет­ских афи­шах трид­ца­тых годов, ведь в СССР на­ко­нец по­яви­лись озву­чен­ные фильмы. «Путёвка в жизнь» - пер­вый зву­ко­вой фильм в СССР. Но до­ро­га к нему была дол­гой и труд­ной. Как это было на самом деле, что этому пред­ше­ство­ва­ло и какая кар­ти­на стала пер­вой, вы­яс­ня­ем вме­сте.

Дол­гий путь к звуку Два­дца­тые годы ми­ро­во­го ки­не­ма­то­гра­фа про­шли под эги­дой сме­лых идей и без­рас­суд­ных экс­пе­ри­мен­тов. Запад увлёк­ся спон­тан­ны­ми по­ка­за­ми с ис­пользо­ва­ни­ем проб­ных зву­ко­вых си­стем. Ев­ро­па и США сто­яли на по­ро­ге от­кры­тия, в то время как со­вет­ские тео­ре­ти­ки раз­мыш­ля­ли о вре­до­нос­но­сти син­хрон­но­го звука и по­те­ре вы­ра­зи­тельно­сти и ви­зу­ально­го оча­ро­ва­ния ста­рых кар­тин.

Од­на­ко оте­че­ствен­ные ки­не­ма­то­гра­фи­сты пре­крас­но по­ни­ма­ли, что тех­ни­че­ские но­во­вве­де­ния поз­во­лят из­ба­виться от це­ло­го ряда неудобств, про­дик­то­ван­ных осо­бен­но­стя­ми немых фильмов. На­при­мер, можно будет за­быть об ин­тер­тит­рах. В 1928 году С. М. Эйзен­штейн, В. И. Пу­дов­кин и Г. В. Алек­сан­дров при­шли к од­но­му и тому же вы­во­ду: «Первые опытные работы со звуком должны быть направлены в сторону его резкого несовпадения со зрительными образами».

И на­ча­лась под­го­тов­ка почвы для внед­ре­ния но­во­го сред­ства вы­ра­зи­тельно­сти. Несмот­ря на бле­стя­щее зна­ние и по­ни­ма­ние тео­рии, экс­пе­ри­мен­тальная часть за­тя­ну­лась. Пер­вые ис­сле­до­ва­ния про­во­ди­лись опыт­ным со­вет­ским ин­же­не­ром. С 1926 года шли ра­бо­ты по си­сте­ме П. Г. Та­ге­ра, и ре­зульта­том стало пред­став­ле­ние пер­вой зву­ко­вой пол­но­мет­раж­ки «Путёвка в жизнь».

Пре­мьер­ный показ со­сто­ял­ся 1 июня 1931 года. В Ле­нин­гра­де зву­ко­вы­ми про­ба­ми за­ни­мал­ся А. Ф. Шорин. Ито­гом его труда стало фраг­мен­тар­ное озву­чи­ва­ние немо­го фильма «Бабы рязанские», вы­шед­ше­го в про­кат в 1927 году. В 1929 ки­но­те­атр «Совкино» уже кру­тил фильм од­но­вре­мен­но с за­пус­ком зву­ко­вой си­сте­мы Шо­ри­на.

В 1930 году в Москве, в ки­но­те­ат­ре «Художественный», про­шла де­мон­стра­ция воз­мож­но­стей зву­ко­вых си­стем. Гости смог­ли убе­диться в пре­иму­ще­ствах син­хрон­ной за­пи­си: к изоб­ра­же­нию до­бав­ля­лись речь, шумы, му­зы­кальные от­рыв­ки. Пе­ре­лом­ный ис­то­ри­че­ский пе­ри­од, где НЭП уже не справ­ля­лась с подъёмом эко­но­ми­ки, озна­ме­но­вал­ся уско­ре­ни­ем ин­ду­стри­али­за­ции и уси­ле­ни­ем кол­лек­ти­ви­за­ции.

Внед­ря­лись пя­ти­лет­ки, цен­тра­ли­зо­ва­лись от­дельные от­рас­ли. Ки­но­ин­ду­стрия не стала ис­клю­че­ни­ем. Было со­зда­но «Союзкино», что гро­зи­ло тех­но­ло­ги­че­ским су­ве­ре­ни­те­том: нужно было де­мон­стри­ро­вать ре­зульта­ты со­вет­ской ки­но­съём­ки на оте­че­ствен­ной тех­ни­ке. Пока в ка­пи­та­ли­сти­че­ских ки­но­сту­ди­ях За­па­да шли пе­ре­ста­нов­ки, СССР завис между немым и зву­ко­вым кино.

«Растянутое» время ис­пользо­ва­ли с пользой — взя­лись за экс­пе­ри­мен­ты. Ра­зу­ме­ет­ся, со­вре­мен­но­му уху и глазу тя­же­ло вос­при­ни­мать ре­жис­сёр­ские игры с тех­ни­кой того вре­ме­ни. Мно­гие ки­но­лен­ты гре­шат рас­син­хро­ни­за­ци­ей, за­держ­ка­ми звука, кон­цеп­ту­альны­ми ре­ше­ни­ями, ко­то­рые на пер­вый взгляд ка­жут­ся иг­ра­ми ра­зу­ма.

К тому же ки­не­ма­то­граф трид­ца­тых всё ещё опи­рал­ся на ста­рые «костыли» — уско­рен­ный мон­таж, круп­ный план и др. Ино­гда в ре­тро­фильмах проще вы­клю­чить звук, чтобы до­браться до сути. Немое кино про­дол­жа­ло жить и идти в народ. Более того, пока про­ис­хо­ди­ла под­го­тов­ка обо­ру­до­ва­ния под нужды зву­ко­вых фильмов, сни­ма­лись новые «тихие» кар­ти­ны.

На­при­мер, «Пышка» М. И. Ромма и «Счастье» А. И. Мед­вед­ки­на в 1934 году. Зву­ко­вые фильмы тоже всту­пи­ли в гонку: в том же году были сняты «Чапаев» бра­тьев Ва­си­лье­вых и «Юность Максима» Г. М. Ко­зин­це­ва, Л. З. Трау­бер­га. Ре­жис­сёр Ми­ха­ил Ромм, ко­то­рый ра­бо­тал в 1932 году над «Делами и людьми» вме­сте с Алек­сан­дром Ма­че­ре­том, так писал о саунд-ре­во­лю­ции в кино: «Звукооператор был тогда диктатором и тираном.

Бывало, после репетиции режиссёр с тревогой ждал слова звукооператора, а тот высовывался из кабины и безапелляционно вещал: «Товарищи актёры, я вас прошу все «а» го­во­рить зна­чи­тельно тише, все «ы» зна­чи­тельно гром­че, букву «е» ста­райтесь немнож­ко при­под­нять, на ши­пя­щие не на­пи­райте, го­во­ри­те их вскользь, еле-еле. А вот «б» и «п» го­во­ри­те как можно от­чет­ли­вее». Пред­ставьте себе, ка­ко­во было по­ло­же­ние бед­но­го ак­те­ра!

В конце кон­цов ока­за­лось, что в ап­па­ра­те про­сто-на­про­сто плохо от­фо­ку­си­ро­ва­на ни­точ­ка, и надо уметь её фо­ку­си­ро­вать». Увы, про­бле­ма недо­стат­ка ап­па­ра­ту­ры сто­яла столь остро, что при­шлось со­зда­вать немые вер­сии уже озву­чен­ных фильмов, чтобы они могли идти в про­ка­те с ин­тер­тит­ра­ми. Такой спо­соб прак­ти­ко­ва­ли до окон­ча­ния ВОВ.

Осо­бен­но­сти на­ци­онально­го кино Рес­пуб­ли­кан­ские ки­но­сту­дии, ко­то­рые не могли поз­во­лить себе экс­пе­ри­мен­ты в духе Та­ге­ра и Шо­ри­на, тер­пе­ли­во ожи­да­ли ап­па­ра­ту­ру. Азер­фильм, на­при­мер, смог вы­пу­стить пер­вый зву­ко­вой фильм только в конце 1936 года. Им стал «Алмас» за ав­тор­ством А. С. Ку­ли­ева и Г. М. Бра­гин­ско­го.

Зато немые фильмы, бе­ло­рус­ские, гру­зин­ские и азер­байджан­ские, сни­ма­лись по-преж­не­му. Из из­вест­ных — «Женщина» Ефима Дзи­га­на и Бо­ри­са Шрейбе­ра, вы­шед­шая в 1932 году, кар­ти­на «Приданое Жужуны», вы­пу­щен­ная Сико Па­ла­ван­ди­шви­ли ровно через два года, и «Игра в любовь» Аббас-Мирзы Ша­ри­фо­ва, пред­став­лен­ная зри­те­лю только в 1935 году. Были по­пу­ляр­ны немые фильмы с озву­чи­ва­ни­ем.

Вто­рую жизнь по­лу­чи­ли ра­бо­ты А. М. Роома («Привидение, которое не возвращается»), П. П. Пет­ро­ва-Бы­то­ва («Каин и Артем») и др. Зву­ко­вые об­ра­бот­ки ино­гда в корне ме­ня­ли ори­ги­на­лы. На­при­мер, ан­ти­тео­ло­ги­че­ская ко­ме­дия «Праздник святого Йоргена» Якова Про­та­за­но­ва была озву­че­на с уча­сти­ем ре­жис­сё­ра, от­че­го фильм стал вы­гля­деть ещё аб­сурд­нее и смеш­нее.

Со­бы­тия на экране не сов­па­да­ли со сло­ва­ми рас­сказ­чи­ка, и зри­тель сразу по­ни­мал: он лжец. Про­дукт гру­зин­ской ки­но­сту­дии, «Последние крестоносцы» Сико До­лид­зе, озву­чи­ли сразу на рус­ском и род­ном языке, что было весьма лю­бо­пыт­но. По­ли­линг­визм СССР стал ещё одной про­бле­мой ре­ги­онов. В немом кино до­ста­точ­но было пе­ре­ве­сти ин­тер­тит­ры, те­перь же при­хо­ди­лось внед­рять новые си­сте­мы.

Та­ге­фон и его со­зда­тель Та­ге­фон не найти среди му­зейных экс­по­на­тов. Это на­сто­ящая вол­шеб­ная па­лоч­ка, бла­го­да­ря ко­то­рой со­вет­ский ки­не­ма­то­граф смог пе­рейти от немо­го к зву­ко­во­му кино. С чем свя­за­но столь стран­ное на­зва­ние? Нетруд­но до­га­даться, изоб­ре­те­ние при­над­ле­жит Павлу Та­ге­ру, тому са­мо­му фи­зи­ку-экс­пе­ри­мен­та­то­ру.

Ни­ко­лай Майо­ров на­звал устройство «рывком вперёд». Со­глас­но вос­по­ми­на­ни­ям ки­но­ве­да, «камеры тарахтели, как трактора, и на пленке это было жутко. Первые камеры закрывали и телогрейками, и одеялами, чтобы… изолировать от этого грохота. Нужно было разрабатывать новую систему осветительных приборов. Они гремели, и нужно было создавать беззвучные».

Га­зе­ты пи­са­ли с па­фо­сом: немой за­го­во­рил. А моск­ви­чи смот­ре­ли и жадно слу­ша­ли. Ки­но­те­атр «Колосс» рас­по­ло­жил­ся в Мос­ков­ской кон­сер­ва­то­рии, ведь спе­ци­альных залов не было. На стены кре­пи­ли ре­про­дук­то­ры, а на сцену — по­лот­но. Пер­вый показ со­брал 1700 зри­те­лей. Изоб­ре­те­нию та­ге­фо­на пред­ше­ство­ва­ли годы те­стов.

Мно­гие ки­ло­мет­ры плён­ки были ис­пор­че­ны, преж­де чем фильмы смог­ли го­во­рить. За­пи­си ве­лись на ули­цах сто­ли­цы, на за­во­дах, в пар­ках, затем ма­те­ри­ал про­ве­ря­ли. Низ­кое ка­че­ство сви­де­тельство­ва­ло о необ­хо­ди­мо­сти до­ра­бот­ки при­бо­ра. «Первый звук, если слушать ранние звуковые фильмы, он такой глухой. Словно что-то фонит.

Со временем это сгладилось. То есть удавалось записывать разные тона», — вспо­ми­на­ла стар­шая на­уч­ная со­труд­ни­ца По­ли­тех­ни­че­ско­го музея Та­тья­на Ка­мо­ло­ва. Та­ге­фон де­бю­ти­ро­вал вме­сте с фильмом о бес­при­зор­ни­ках. На афише под «Путевкой в жизнь» зна­чи­лось «первый звуковой». А после ки­но­кар­ти­на взяла на­гра­ду Ве­не­ци­ан­ско­го ки­но­фе­сти­ва­ля.

Павел Тагер по­лу­чил «спасибо» от Ва­ле­ри­ана Куйбы­ше­ва: на­ко­нец СССР мог обойтись без «чужой» ап­па­ра­ту­ры и па­тен­тов. Пу­тёв­ка в звук Ни­ко­лай Ива­кин, вы­брав­ший звуч­ный псев­до­ним Экк, был далёк от ки­не­ма­то­гра­фи­че­ской элиты. Имен­но по­это­му его фильм «Путёвка в жизнь» был так рев­ност­но вос­при­нят «золотыми» кол­ле­га­ми.

До него мно­гие опыт­ные ре­жис­сё­ры пы­та­лись осво­ить зву­ко­вые ки­но­кар­ти­ны, но без­успеш­но. При­ме­ча­тельно, что он стал не только пи­оне­ром озвуч­ки, но и пер­во­от­кры­ва­те­лем кра­сок. В 1936 году, спу­стя пять лет, вышла ди­ко­вин­ка — цвет­ная ки­но­лен­та «Груня Корнакова». «Путёвка в жизнь» уни­кальна в своём роде.

Слов­но незри­мой пу­по­ви­ной, она свя­за­на с про­шлым — немым кино. За че­ло­веч­ность по­вест­во­ва­ния и бле­стя­щий ак­тёр­ский со­став (Ни­ко­лай Ба­та­лов, Ми­ха­ил Жаров, Рина Зе­ле­ная, Гли­ке­рия Бог­да­но­ва-Чес­но­ко­ва) можно было про­стить мно­гое. Зри­те­ли про­ща­ли, лю­бу­ясь ма­рийцем Йы­ва­ном Кыр­лей в роли Му­ста­фы. Ми­ха­ил Жаров так от­зы­вал­ся о кол­ле­ге: «…

имел необыкновенный успех… по улице он просто не мог ходить. Низкорослый, коренастый, всегда веселый и модно одетый, он был избалован вниманием публики немедленно». Позд­нее Кырля даже га­стро­ли­ро­вал в роли бес­при­зор­ни­ка — Экк на­пи­сал для него несколько те­ат­ральных сцен. Фильм «Путёвка в жизнь» обрёл не только голос, но и дол­гую ро­та­цию.

В 1957 году его вы­пу­сти­ли в новой ре­дак­ции и озвуч­ке, а в 1997 горьков­цы сде­ла­ли это ещё раз.