Письма писателей, которые перевернут представление о них

Письма пи­са­те­лей – это уни­кальная воз­мож­ность за­гля­нуть в их внут­рен­ний мир, узнать об их со­мне­ни­ях, стра­стях и взгля­дах, ко­то­рые за­ча­стую скры­ты за стра­ни­ца­ми их про­из­ве­де­ний. Порой лич­ные по­сла­ния спо­соб­ны кар­ди­нально из­ме­нить наше пред­став­ле­ние об ав­то­ре, а ино­гда и вовсе шо­ки­ро­вать. Тро­га­тельная неж­ность К таким можно от­не­сти письма Фран­ца Кафки к Ми­лене Есен­ской.

В них из­вест­ный своей тре­вож­но­стью и от­чуж­ден­но­стью автор пред­ста­ет неж­ной и ро­ман­тич­ной на­ту­рой, спо­соб­ной на от­кро­вен­ные и страст­ные по­сла­ния. В письмах Кафка при­зна­ет­ся в своих чув­ствах к Ми­лене, не боясь быть уяз­ви­мым, и при этом таким язы­ком, что труд­но пред­ста­вить его со­зда­те­лем про­из­ве­де­ний с мрач­ной ат­мо­сфе­рой. «Ты — моя, даже если я тебя никогда не увижу.

<…> Милена, <…> ты для меня не женщина, ты девочка, ничего столь девического я никогда прежде не видел, я не дерзну даже подать тебе руку, девочка, грязную, дрожащую, когтистую, порывистую, неуверенную, огненно-ледяную руку» , - пишет он. Уди­вить неис­ку­шен­но­го чи­та­те­ля спо­соб­на пе­ре­пис­ка пи­са­тельни­цы Вир­джи­нии Вулф и по­этес­сы Виты Сэк­вилл-Уэст.

«Да, да, да, ты мне нравишься. Я боюсь написать более сильное слово» , - пи­са­ла Вир­джи­ния в одном из пер­вых по­сла­ний после их зна­ком­ства. Од­на­ко в пе­ре­пис­ке про­сле­жи­ва­ет­ся не только страст­ная лю­бовь, ко­то­рая была пред­ме­том осуж­де­ния со сто­ро­ны, но и глу­бо­кое ин­тел­лек­ту­альное род­ство. Их письма друг другу – это живой диа­лог двух вы­да­ющих­ся лич­но­стей, где флирт пе­ре­пле­та­ет­ся с се­рьез­ны­ми раз­мыш­ле­ни­ями о ли­те­ра­ту­ре, жизни и ис­кус­стве.

Они поз­во­ля­ют нам уви­деть в Вир­джи­нии Вулф не только ге­ни­альную пи­са­тельни­цу, но и жен­щи­ну, ко­то­рая нуж­да­лась в тепле и по­ни­ма­нии и ко­то­рая бо­ро­лась за свою сво­бо­ду и са­мо­вы­ра­же­ние в эпоху, когда это было непро­сто. Не менее ин­те­рес­ны для изу­че­ния и по­зна­ния ав­то­ра письма Эр­не­ста Хе­мин­гу­эя. За мас­кой бру­тально­го мачо скры­вал­ся че­ло­век, пол­ный со­мне­ний и стра­хов.

В его письмах к дру­зьям между строк про­скальзы­ва­ет неуве­рен­ность в себе, бо­язнь по­те­рять свою славу. А какие ро­ман­тич­ные письма Хе­мин­гу­эй писал Мар­лен Дит­рих! Он вы­ра­жа­ет свою при­вя­зан­ность к ней в тро­га­тельных вы­ра­же­ни­ях и де­мон­стри­ру­ет неожи­дан­ную неж­ную сто­ро­ну себя, резко кон­тра­сти­ру­ющую с при­выч­ным нам об­ра­зом.

Так, в 1952 году Хе­мин­гу­эй на­пи­сал Мар­лен: «Пожалуйста, знай, что я всегда люблю тебя. Иногда я забываю о тебе, как забываю и о том, что мое сердце бьется. Но оно бьется всегда». От от­ча­яния до са­мо­раз­ру­ше­ния По-дру­го­му за­став­ля­ют по­смот­реть на ве­ли­ко­го пи­са­те­ля и письма Ни­ко­лая Го­го­ля, осо­бен­но на­пи­сан­ные в по­след­ние годы его жизни.

Тогда его пе­ре­пис­ка с дру­зья­ми и род­ствен­ни­ка­ми была больше по­хо­жа на ис­по­ведь и за­ве­ща­ния по­том­кам. В одном из по­сла­ний он писал: «Не воображайте, что жизнь моя есть жизнь художника. Она — жизнь исполненного страха человека…» В письмах Го­го­ля чув­ству­ют­ся уста­лость, над­рыв, па­ни­ка. Пи­са­тель часто упо­ми­нал о необ­хо­ди­мо­сти очи­ще­ния души и от­ка­за от зем­ных ра­до­стей.

Биб­лио­гра­фы спи­сы­ва­ют это на тя­же­лую пси­хи­че­скую бо­лезнь, ко­то­рая со­про­вож­да­лась нерв­ны­ми сры­ва­ми и де­прес­си­ей. По-дру­го­му пред­ста­ет в своих письмах и Френ­сис Скотт Фиц­дже­ральд. Его по­сла­ния полны от­ча­яния и са­мо­раз­ру­ше­ния из-за ал­ко­го­лиз­ма и фи­нан­со­вых труд­но­стей. Жизнь ав­то­ра бле­стя­ще­го ро­ма­на «Великий Гэтсби» в неко­то­ром смыс­ле тра­гич­на.

Он, ка­за­лось бы, имел все – славу, деньги, ува­же­ние, при­зна­ние. Но не смог спра­виться с де­мо­на­ми, си­дя­щи­ми внут­ри. Судьба Фиц­дже­ральда – при­мер того, как за­ви­си­мость может раз­ру­шить не только планы, но и саму жизнь. По­след­ние письма из­вест­ной аме­ри­кан­ской по­этес­сы и пи­са­тельни­цы Сильвии Плат полны от­ча­яния и разо­ча­ро­ва­ния.

Мало кто знал, что ос­но­ва­тельни­ца жанра «исповедальной поэзии» всю жизнь бо­ро­лась с де­прес­сив­ным рас­стройством. Даже гром­кая слава и рож­де­ние детей не спас­ли ее от су­ици­да. По­сла­ния Плат раз­вен­чи­ва­ют миф о счаст­ли­вой жизни по­этес­сы, по­ка­зы­вая слож­ность от­но­ше­ний с мужем – пи­са­те­лем Тэдом Хью­зом. Кста­ти, после ее смер­ти в пси­хи­ат­рии по­явил­ся тер­мин «синдром Сильвии Плат», озна­ча­ющий пси­хи­че­ское за­бо­ле­ва­ние, ха­рак­те­ри­зу­юще­еся де­прес­сив­ны­ми на­стро­ени­ями, ши­зо­фре­ни­ей и склон­но­стью к са­мо­убийству.

Его ввел пси­хо­лог Джеймс С. Ка­уф­ман, ко­то­рый вы­яс­нил, что фа­тальное число по­доб­ных па­ци­ен­тов - среди по­этесс и пи­са­тельниц. Непри­стойно­сти и гру­бо­сти От­кро­вен­ные письма Джейм­са Джойса к своей жене Норе спо­соб­ны не про­сто уди­вить, но и шо­ки­ро­вать чи­та­те­ля. В них пи­са­тель, не стес­ня­ясь в вы­ра­же­ни­ях, опи­сы­ва­ет свои сек­су­альные же­ла­ния и во всех по­дроб­но­стях рас­ска­зы­ва­ет о по­ло­вых актах, ко­то­рые у него были или могли бы быть с женой.

«Иногда я представляю тебя в изощренных позах. Мое воображение являет мне такие грязные штуки, что я не напишу тебе о них до тех пор, пока не увижу, что ты напишешь мне сама», — писал Джеймс Джойс. И это, по­жа­луй, самый цен­зур­ный фраг­мент од­но­го из писем ав­то­ра. Во­пре­ки за­блуж­де­нию, вы­да­ющийся рус­ский пи­са­тель Антон Чехов был вовсе не таким це­ло­муд­рен­ным и нрав­ствен­ным, как ка­жет­ся.

Он по до­сто­ин­ству ценил жен­скую кра­со­ту и пре­да­вал­ся лю­бов­ным уте­хам, воз­мож­но, по­хле­ще из­вест­но­го дам­ско­го угод­ни­ка Алек­сандра Пуш­ки­на. А рас­ска­зы­вал о своих «похождениях» Чехов, на­вер­но, даже еще ярче. Так, после пу­те­ше­ствия по Дальне­му Во­сто­ку в 1890 году пи­са­тель на­пи­сал Су­во­ри­ну письмо, в ко­то­ром рас­ска­зал о про­ве­ден­ной ночи с япон­кой, от­ме­тив, что япон­ка «не ломается и не жеманится», как рус­ские жен­щи­ны.

В своих письмах дру­зьям ве­ли­кий рус­ский поэт XIX века Ми­ха­ил Лер­мон­тов не стес­нял­ся в вы­ра­же­ни­ях. В пе­ре­пис­ках он часто ис­пользо­вал гру­бые слова и нецен­зур­ные вы­ра­же­ния. Так, в 1836 году в Тар­ха­нах Лер­мон­тов пишет Ра­ев­ско­му по­сла­ние, ко­то­рое вряд ли когда-то войдет в школьные учеб­ни­ки, где от­ме­ча­ет, что ин­тим­ных от­но­ше­ний с де­ре­вен­ски­ми де­вуш­ка­ми он не хочет, по­то­му что они «воняют».

В этой фразе слы­шит­ся мо­ло­дой и дерз­кий Лер­мон­тов. Бла­го­да­ря пе­ре­пис­ке ве­ли­кий пи­са­тель пред­ста­ет перед чи­та­те­ля­ми обыч­ным че­ло­ве­ком со сво­ими стра­стя­ми, при­выч­ка­ми и болью. Письма пи­са­те­лей – не про­сто ис­то­ри­че­ские до­ку­мен­ты. Это живые сви­де­тельства че­ло­ве­че­ской ис­то­рии, пол­ные стра­сти, боли, любви, нена­ви­сти, на­деж­ды и от­ча­яния.

Они поз­во­ля­ют нам за­гля­нуть в душу гения, уви­деть его уяз­ви­мость и по­нять, что даже самые ве­ли­кие твор­цы – это, преж­де всего, люди со сво­ими сла­бо­стя­ми, при­выч­ка­ми и сильны­ми сто­ро­на­ми. Воз­мож­но, имен­но в этой че­ло­веч­но­сти, в этой уяз­ви­мо­сти и за­клю­ча­ет­ся их глав­ная цен­ность.