По следам Николая Гумилёва: Союз писателей России представил «Географию в стихах» Сергея Дмитриева

5 сен­тяб­ря в рам­ках 39-й Мос­ков­ской меж­ду­на­род­ной книж­ной яр­мар­ки Союз пи­са­те­лей Рос­сии про­вел пре­зен­та­цию новой книги Сер­гея Дмит­ри­ева «География в стихах. Муза дальних странствий».

Сер­гей Дмит­ри­ев — ис­то­рик, про­за­ик, поэт, глав­ный ре­дак­тор из­да­тельства «Вече», член Прав­ле­ния Союза пи­са­те­лей Рос­сии. За два­дцать пять лет пу­те­ше­ствий он по­се­тил более восьми­де­ся­ти стран и пятьде­сят два ре­ги­она Рос­сии. Новая книга объеди­ни­ла почти пятьсот сти­хо­тво­ре­ний, по­свя­щен­ных более чем ста два­дца­ти го­ро­дам, при­род­ным ланд­шаф­там и культур­ным до­сто­при­ме­ча­тельно­стям пла­не­ты.

Вме­сте с ав­то­ром книгу пред­ста­вил поэт Ген­на­дий Ива­нов. Раз­го­вор на­чал­ся с Ни­ко­лая Гу­ми­лё­ва, про­дол­жил­ся в Аф­ри­ке, Иране, Япо­нии, Новой Зе­лан­дии и на Брайтон-Бич, а за­вер­шил­ся в под­мос­ков­ном саду. Иными сло­ва­ми, гео­гра­фия по­лу­чи­лась об­шир­ной, а марш­рут — вполне по­эти­че­ским.

От­кры­вая встре­чу, Ген­на­дий Ива­нов рас­ска­зал о своей лич­ной связи с гу­ми­лёв­ски­ми ме­ста­ми. На­чальную школу он окон­чил в доме, свя­зан­ном с се­мьей Ни­ко­лая Гу­ми­лё­ва и пе­ре­ве­зен­ном из усадьбы Слеп­нё­во. Имен­но в Слеп­нё­ве Анна Ах­ма­то­ва, при­ехав­шая туда после за­му­же­ства, от­кры­ва­ла для себя рус­скую де­рев­ню и ту Рос­сию, ко­то­рая впо­след­ствии вошла в ее стихи.

Пред­став­ляя Сер­гея Дмит­ри­ева, Ген­на­дий Ива­нов сразу задал раз­го­во­ру лег­кую ин­то­на­цию и пред­ло­жил слу­ша­те­лям осо­бый спо­соб пу­те­ше­ство­вать, не по­ки­дая книж­ной яр­мар­ки.

Сам Сер­гей Дмит­ри­ев при­знал­ся, что его био­гра­фия пу­те­ше­ствен­ни­ка на­чи­на­лась со­всем не с дальних марш­ру­тов. Он ро­дил­ся в Ве­ли­ком Нов­го­ро­де и до со­вер­шен­но­ле­тия почти ни­ку­да не вы­ез­жал.

«До восемнадцати лет я вообще никуда не ездил. Максимум — мы с другом выбирались на попутках в Ленинград. Я и подумать не мог, что однажды стану путешествовать».

После 1991 года перед ним, как и перед мно­ги­ми людьми его по­ко­ле­ния, вне­зап­но от­крыл­ся большой мир. Сна­ча­ла были Париж и Лон­дон, затем марш­ру­ты ста­но­ви­лись все длин­нее и слож­нее: Аф­ри­ка, Азия, Ав­стра­лия, Новая Зе­лан­дия, Аме­ри­ка. По­сте­пен­но по­езд­ки пе­ре­ста­ли быть про­сто пе­ре­ме­ще­ни­ем по карте и пре­вра­ти­лись в са­мо­сто­ятельный твор­че­ский метод.

На­зва­ние книги Сер­гея Дмит­ри­ева от­сы­ла­ет к неосу­ществ­лен­но­му за­мыс­лу Ни­ко­лая Гу­ми­лё­ва. В 1918 году поэт за­ду­мал со­здать соб­ствен­ную «географию в стихах» — книгу, ко­то­рая могла бы вме­стить почти весь мир. Он со­ста­вил пе­ре­чень стран и пред­по­ла­гал раз­де­лить бу­ду­щее из­да­ние на большие части: «Европа», «Азия», «Африка», «Америка», «Австралия» и «Полинезия».

Пол­но­стью осу­ще­ствить этот план Гу­ми­лёв не успел. Од­на­ко в 1921 году вышел его «Шатёр» — две­на­дцать сти­хо­тво­ре­ний об Аф­ри­ке, став­ших одним из самых ярких опы­тов ли­те­ра­тур­но­го пу­те­ше­ствия в рус­ской по­эзии.

Сер­гей Дмит­ри­ев на­пом­нил, что зна­ме­ни­тые аф­ри­кан­ские об­ра­зы по­яви­лись в сти­хах Гу­ми­лё­ва еще до пер­вых экс­пе­ди­ций. «Жираф» и «Озеро Чад» были на­пи­са­ны в Па­ри­же, где поэт всмат­ри­вал­ся в жи­вот­ных в зоо­пар­ке и во­об­ра­же­ни­ем до­стра­ивал еще не уви­ден­ный кон­ти­нент. Позд­нее Гу­ми­лёв от­пра­вил­ся в экс­пе­ди­ции по Аф­ри­ке, писал стихи, со­би­рал эт­но­гра­фи­че­ские ма­те­ри­алы и ра­бо­тал вме­сте с фо­то­гра­фом Ни­ко­ла­ем Сверч­ко­вым.

Эта связь стала для Сер­гея Дмит­ри­ева не ли­те­ра­тур­ной игрой и не по­пыт­кой по­вто­рить марш­рут пред­ше­ствен­ни­ка, а про­дол­же­ни­ем пре­рван­но­го дви­же­ния. В сти­хо­тво­ре­нии «Разговор с Гумилёвым» со­вре­мен­ный автор об­ра­ща­ет­ся к поэту так, слов­но они могли бы от­пра­виться в до­ро­гу вме­сте:

«С Россией бы мир сравнили,

услышав чужую речь,

и Господа бы попросили

русское слово сберечь».

Сер­гей Дмит­ри­ев под­черк­нул: его по­езд­ки мало по­хо­жи на обыч­ный ту­ризм. Перед каж­дой из них он изу­ча­ет ис­то­рию стра­ны, за­ра­нее на­ме­ча­ет места, ко­то­рые необ­хо­ди­мо уви­деть, чи­та­ет о культу­ре, ре­ли­гии и ли­те­ра­ту­ре. Только после этого по­яв­ля­ет­ся воз­мож­ность пе­ре­ве­сти впе­чат­ле­ния на язык по­эзии.

«Для меня просто так поехать путешествовать неинтересно. Я должен начитаться об этой стране, понять места, куда еду, и попытаться описать их в стихах».

Ино­гда ре­зульта­том одной по­езд­ки ста­но­ви­лись де­сят­ки сти­хо­тво­ре­ний и ты­ся­чи фо­то­гра­фий. За неде­лю на Афоне Дмит­ри­ев на­пи­сал около со­ро­ка сти­хо­тво­ре­ний и сде­лал две ты­ся­чи кад­ров. Не менее зна­чи­тельный цикл по­явил­ся после пу­те­ше­ствий по Ирану, где автор по­бы­вал шесть раз.

Ме­ня­ет­ся стра­на — ме­ня­ет­ся и по­эти­че­ская форма. В Япо­нии рож­да­ют­ся хокку, в Пер­сии — рубаи. Ино­гда новый ритм дик­ту­ет пейзаж, ино­гда — ар­хи­тек­ту­ра, незна­ко­мая речь или сама культур­ная тра­ди­ция.

«В Японии я понимаю, что здесь совсем другой строй поэзии. Еду к Фудзияме, специально себя настраиваю и начинаю писать хокку, потому что иначе нельзя. А в Персии пишу рубаи. Обстановка заставляет».

Вме­сте со сти­ха­ми на экране сме­ня­лись фо­то­гра­фии ав­то­ра — около ста кад­ров из раз­ных ча­стей света. Дмит­ри­ев со­зна­тельно не вы­стра­ивал их в стро­гой по­сле­до­ва­тельно­сти: Аф­ри­ка усту­па­ла место Япо­нии, Иран — Новой Зе­лан­дии, ев­ро­пейский город — пу­стыне или оке­ану. По­лу­чал­ся не отчет о марш­ру­тах, а мир таким, каким его уви­дел один че­ло­век.

Одним из глав­ных от­кры­тий Сер­гея Дмит­ри­ева стали рус­ские следы, ко­то­рые встре­ча­лись ему в самых неожи­дан­ных точ­ках пла­не­ты.

В аэро­пор­ту Новой Зе­лан­дии пас­са­жи­ров по­про­си­ли снять обувь, чтобы не за­не­сти на ост­ро­ва се­ме­на рас­те­ний или на­се­ко­мых. Со­труд­ник служ­бы, услы­шав ан­глийскую речь Дмит­ри­ева, неожи­дан­но от­ве­тил по-рус­ски. Ока­за­лось, его семья про­ис­хо­ди­ла из Хар­би­на.

На Брайтон-Бич пу­те­ше­ствен­ник об­на­ру­жил почти за­кон­сер­ви­ро­ван­ный фраг­мент преж­ней жизни — с док­тор­ской кол­ба­сой, греч­кой, пи­рож­ка­ми и рус­ски­ми книж­ны­ми ма­га­зи­на­ми. В иран­ской части марш­ру­та воз­ник Гри­бо­едов, в ту­рец­ком Эр­зу­ру­ме — Пуш­кин. Даже за ты­ся­чи ки­ло­мет­ров от дома ли­те­ра­тур­ная карта мира снова при­во­ди­ла к Рос­сии.

«Проехав эти страны, я везде натыкался на русские следы. Вот это меня больше всего поражало».

Для Дмит­ри­ева воз­мож­ность уви­деть Рос­сию из­да­ле­ка стала одним из глав­ных смыс­лов пу­те­ше­ствия. Он вспом­нил Ан­дрея Бе­ло­го, ко­то­ро­му по­езд­ки по­мо­га­ли ост­рее ощу­щать свою связь с Рос­си­ей, и Го­го­ля, пи­сав­ше­го «Мёртвые души» в Риме. Ино­гда, чтобы раз­гля­деть род­ной берег, действи­тельно при­хо­дит­ся от него отойти.

Ген­на­дий Ива­нов от­ме­тил, что стихи Дмит­ри­ева не сво­дят­ся к по­эти­че­ским от­крыт­кам из раз­ных стран. В них важен не сам факт при­сут­ствия ав­то­ра в эк­зо­ти­че­ском месте, а мысль, ко­то­рую это место по­мо­га­ет сфор­му­ли­ро­вать.

Во­про­сы слу­ша­те­лей пре­вра­ти­ли пре­зен­та­цию в живой раз­го­вор. Сер­гея Дмит­ри­ева спра­ши­ва­ли о Гре­ции и Иране, пу­те­ше­ствии в Петру, о том, как рож­да­ют­ся стихи и как устро­ена эко­но­ми­ка столь дол­гих по­ез­док. От­дельный во­прос был по­свя­щен тому, можно ли через фо­то­гра­фии и по­эзию пе­ре­дать ха­рак­тер целой стра­ны.

Ис­то­рик ищет кон­текст, фо­то­граф — де­таль, поэт — ин­то­на­цию. В книге Дмит­ри­ева эти три взгля­да со­еди­ня­ют­ся. По­это­му рядом ока­зы­ва­ют­ся и ты­ся­че­лет­ние го­ро­да, и слу­чайные раз­го­во­ры, и пейза­жи, уви­ден­ные из окна ав­то­мо­би­ля, и ли­те­ра­тур­ные ас­со­ци­ации, ко­то­рые воз­ни­ка­ют уже после воз­вра­ще­ния.

Раз­го­вор не раз ухо­дил от за­ра­нее на­ме­чен­но­го марш­ру­та. Вспо­ми­на­ли Гу­ми­лё­ва и Ах­ма­то­ву, Бальмон­та, Го­го­ля, Ан­дрея Бе­ло­го, Пуш­ки­на и Гри­бо­едо­ва. Го­во­ри­ли об Афоне, Пер­сии, аф­ри­кан­ских экс­пе­ди­ци­ях и рус­ской ли­те­ра­тур­ной тра­ди­ции. Но вся­кий раз бе­се­да воз­вра­ща­лась к глав­но­му: зачем че­ло­ве­ку ви­деть мир и что оста­ет­ся после пу­те­ше­ствия, когда до­ро­га уже по­за­ди.

Найти свой глав­ный берег

Сер­гей Дмит­ри­ев при­знал­ся, что при­шел к пу­те­ше­стви­ям после мно­гих лет учебы и ис­то­ри­че­ской ра­бо­ты. Те­перь, после де­ся­ти­ле­тий в до­ро­ге, на­чи­на­ет­ся сле­ду­ющий этап — время осмыс­лять уви­ден­ное и пре­вра­щать вос­по­ми­на­ния в книги.

В одном из сти­хо­тво­ре­ний он го­во­рит о воз­вра­ще­нии к глав­но­му бе­ре­гу — дому в Под­мос­ко­вье, где цве­тут яб­ло­ни. После Аме­рик, Африк, Ав­стра­лии и Ев­ро­пы имен­но этот тихий пейзаж ока­зы­ва­ет­ся цен­тром огром­ной карты.

Встре­ча за­вер­ши­лась сти­хо­тво­ре­ни­ем, в ко­то­ром дальние стра­ны пре­вра­ща­ют­ся уже не в точки марш­ру­та, а в запас па­мя­ти:

«Я буду пить вино воспоминаний,

бокалом времени звеня,

когда уже иных скитаний

не будет больше у меня.

И терпкий привкус дальних странствий,

как в первый раз, меня пьянит,

и в этом благородном пьянстве

меня никто не обвинит».

«География в стихах» Сер­гея Дмит­ри­ева — это по­пыт­ка со­брать мир не по го­су­дар­ствен­ным гра­ни­цам, сто­ли­цам и ко­ор­ди­на­там, а по впе­чат­ле­ни­ям, риф­мам и вне­зап­ным узна­ва­ни­ям. Здесь пу­те­ше­ствие про­дол­жа­ет­ся уже после воз­вра­ще­ния: в сти­хо­тво­ре­нии, фо­то­гра­фии и раз­го­во­ре с чи­та­те­лем.

Ме­ро­при­ятие было ор­га­ни­зо­ва­но Со­юзом пи­са­те­лей Рос­сии в рам­ках про­грам­мы 39-й Мос­ков­ской меж­ду­на­род­ной книж­ной яр­мар­ки.