«Русская литература населила мировое подсознательное»: умер «самый известный драматург современности» Том Стоппард

Стоп­пар­ду было 88 лет, он действи­тельно носил неофи­ци­альный титул, вы­не­сен­ный в за­го­ло­вок... Очень лю­би­ли его в Рос­сии, он был здесь ча­стым го­стем. Как Том Стоп­пард за­ра­бо­тал свою славу? Чем он при­гля­нул­ся нашим ре­жис­сё­рам и пуб­ли­ке? Из То­ма­ша в Тома Тут надо за­ме­тить, что при рож­де­нии в 1937 году бу­ду­ще­го дра­ма­тур­га и сце­на­ри­ста звали со­всем иначе: Томаш Штра­ус­слер.

Ро­дил­ся он в культур­ной и небо­га­той ев­рейской семье в Чехии. После при­хо­да фа­ши­стов жизнь за­ста­ви­ла ма­ленько­го Тома со­вер­шить пу­те­ше­ствие через Индию и Син­га­пур в Ве­ли­ко­бри­та­нию, где он по­лу­чил от­чи­ма, его фа­ми­лию и доб­ро­по­ря­доч­ное бри­тан­ское об­ра­зо­ва­ние. Начал как те­ат­ральный и ки­но­обо­зре­ва­тель (кол­ле­га, так ска­зать).

Пер­вая же его пьеса — «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» — при­нес­ла ему шум­ный успех. В общем, она и сейчас, 60 лет со дня на­пи­са­ния, вы­гля­дит как вполне со­вре­мен­ная. Более того, она от­кры­ла путь, по ко­то­ро­му до сих пор идет большин­ство дра­ма­тур­гов и сце­на­ри­стов всех стран: обыг­ры­ва­ния, пе­ре­осмыс­ле­ния клас­си­че­ской ли­те­ра­ту­ры.

За­глав­ные пер­со­на­жи пьесы — вто­ро­сте­пен­ные герои «Гамлета». Само со­чи­не­ние — ин­тер­пре­та­ция шекс­пи­ров­ской ге­ни­альной драмы с точки зре­ния этих ге­ро­ев. Не так ли и мы чув­ству­ем себя пер­со­на­жа­ми, и от­нюдь не глав­ны­ми, в давно на­пи­сан­ном про­из­ве­де­нии — судьбе? Пост­мо­дер­низм, к ко­то­ро­му от­но­сят Стоп­пар­да, ведь по­явил­ся тогда, когда воз­ник­ло со­от­вет­ству­ющее об­ще­ствен­ное на­стро­ение.

Как раз в конце 60-х, и дра­ма­тург с блес­ком вы­ра­зил умо­на­стро­ения целой эпохи (ко­то­рая не спе­шит, между про­чим, за­вер­шаться). Что ещё в его ак­ти­ве? На­при­мер, пьеса и сце­на­рий «Влюблённый Шекспир». Мно­же­ство дру­гих гром­ких работ — тут и пре­крас­ная «Империя Солнца» (фильм, очень кри­тич­ный по от­но­ше­нии к аме­ри­кан­ским по­ряд­кам, снят Сти­ве­ном Спил­бер­гом).

И даже спил­бер­гов­ский «Индиана Джонс и последний крестовый поход»! Много, много всего! До­бав­лю, что на­зы­ва­ет­ся, для справ­ки — он ещё сам по­ста­вил фильм, на­пи­сал роман, по­лу­чил ве­ли­кое мно­же­ство на­град и пре­мий. На бе­ре­гу рус­ской уто­пии Что ка­са­ет­ся Рос­сии, то нач­нём хотя бы с того, что «Розенкранца и Гильденстерна» пе­ре­вёл на рус­ский Иосиф Брод­ский (что, во­об­ще, для Но­бе­лев­ско­го ла­уре­ата было крайней ред­ко­стью — уж так сильно ему по­нра­вил­ся текст).

«Я почувствовал себя невероятно польщённым и страшно смутился» , — та­ко­ва была ре­ак­ция Стоп­пар­да. Од­на­ко, глав­ное не это. Как во­сточ­но­ев­ро­пе­ец и бри­та­нец од­но­вре­мен­но Стоп­пард осо­бой любви к Рос­сии пи­тать про­сто не мог. Но! При этом, как и очень мно­гие на За­па­де, ока­зал­ся про­сто по­ко­рён рус­ской ли­те­ра­ту­рой.

И то, и дру­гое чув­ство от­ра­же­но в таком его неод­но­знач­ном вы­ска­зы­ва­нии в одном из ин­тер­вью: «Что было известно миру о России до появления русской литературы? Что это огромная, неприспособленная для жизни страна. Русская литература разрушила это представление до основания. Она как бы проникла в мировое подсознательное и населила его своими персонажами и идеями».

С осве­дом­лён­но­стью мира о нашей стране и до сих пор всё плохо. Важно то, что Стоп­пард в меру своих сил ста­рал­ся рас­ска­зать о стра­ни­цах рус­ской ис­то­рии не очень-то вос­тре­бо­ван­ных и нами са­ми­ми. И тут уже рос­си­янам при­шёл­ся по душе не столько пре­сло­ву­тый пост­мо­дер­низм Стоп­пар­да, сколько его тяга к ис­то­рии, при­чём в круп­ных, прямо-таки ро­ман­ных фор­мах.

«Берег утопии» — так на­зы­ва­лась его огром­ная пьеса, по сути роман (при­чём тол­стый). Действу­ющи­ми ли­ца­ми были Гер­цен, Ба­ку­нин, Бе­лин­ский и много ещё кто из числа рус­ских со­ци­али­стов, о ко­то­рых и у нас мало пом­нят. Для За­па­да это было во­об­ще от­кры­ти­ем. Ещё о Рос­сии и сэре То­ма­се: Стоп­пард на­пи­сал сце­на­рий «Анны Карениной» (помни­те фильм с Кирой Найт­ли?

) и шпи­он­ско­го трил­ле­ра пе­ре­стро­еч­ных вре­мен «Русский дом» (от­лич­ный фильм с Шоном Кон­не­ри, Ми­шель Пфайф­фер, Клау­сом-Ма­ри­ей Бран­дау­эром и дру­ги­ми звёз­да­ми). Ну и ко­неч­но сце­на­рий фильма «Отчаяние» (дру­гое на­зва­ние — «Путешествие в свет») Райне­ра Вер­не­ра Фасс­бин­де­ра по ро­ма­ну На­бо­ко­ва! Какой фильм! Один из моих лю­би­мых (а то, что от На­бо­ко­ва там мало что оста­лось, не беда).

Неокон­чен­ный порт­рет Дол­гая твор­че­ская друж­ба свя­зы­ва­ла его с Алек­се­ем Бо­ро­ди­ным, ко­то­рый по­ста­вил в РАМТЕ и «Берег утопии» (спек­такль шел 10 часов!), и дру­гие его вещи. Бо­ро­дин (прак­ти­че­ски ро­вес­ник Стоп­пар­да) го­во­рит о нём: «Том Стоппард — великий драматург, потрясающая личность, человек колоссальной ясности ума и силы духа, эталон душевной честности.

За время нашего знакомства — а мы в РАМТе сделали четыре его пьесы — Том стал всем нам по-настоящему близким другом, близким по мировоззрению. Знаю, что и он относился к РАМТу очень трепетно, говорил: «Это мой театр в России», все­гда стре­мил­ся при­ехать к нам» И во­об­ще, его пьесы ста­ви­лись и ста­вят­ся в нашей стране по­сто­ян­но. В ре­пер­ту­аре мос­ков­ских те­ат­ров как ми­ни­мум че­ты­ре из них есть и се­год­ня (может быть, и больше, спе­ци­ально не под­счи­ты­вал).

Я был в ны­неш­нем марте на пре­мье­ре его пьесы 1970-х «Аркадия» в Ма­стер­ской Фо­мен­ко (по­ста­нов­ка Ев­ге­ния Ка­менько­ви­ча). Ис­то­рия о тер­мо­ди­на­ми­ке и на­уч­ной тек­сто­ло­гии (да!) стала в пьесе гим­ном любви на все вре­ме­на. Уди­вить меня, по­верьте, слож­но — но тут я был по­ра­жён, как ловко, умно, та­лант­ли­во по­вер­нул ис­то­рию Стоп­пард (ну и Ка­менько­вич ока­зал­ся мо­лод­цом).

Со­би­ра­юсь схо­дить ещё раз. И вам со­ве­тую. «Все портреты должны быть не окончены. Иначе смотришь на них как на остановившиеся часы» , — ска­зал один из стоп­пар­дов­ских ге­ро­ев. Пока мы смот­рим его пьесы и фильмы, не окон­чен и порт­рет этого ис­кус­ни­ка, а в луч­ших своих вещах так прямо вол­шеб­ни­ка.