Русский поэт Омар Хайям

На недав­ней пря­мой линии Вла­ди­мир Путин одоб­рил идею уста­нов­ки в Рос­сии па­мят­ни­ка пер­сид­ско­му поэту Омару Хайя­му или от­кры­тие в стране по­свя­щён­но­го ему цен­тра. Во­прос о Хайя­ме задал пре­зи­ден­ту жур­на­лист из Та­джи­ки­ста­на. Что ж, счи­таю, идея пер­спек­тив­ная! Ведь с тихи Хайя­ма в Рос­сии очень по­пу­ляр­ны.

Мне при­хо­ди­лось встре­чать людей, ко­то­рых крайне слож­но было за­по­до­зрить в зна­нии по­эзии, любви к ней, но они могли ци­ти­ро­вать Хайя­ма бук­вально ча­са­ми. Так что он и прав­да наш поэт! (Спа­си­бо ве­ли­кой рус­ской школе пе­ре­во­да, ко­неч­но.) От­ку­да его рубаи во­об­ще взя­лись на рус­ском? Тут до­вольно ин­те­рес­ная ис­то­рия.

Ал­геб­ра и гар­мо­ния Жил в сред­не­ве­ко­вье че­ло­век по имени Гияс ад-Ди́н Абу-ль-Фатх Ома́р ибн Ибра­хим Хайя́м Ни­ша­пу­ри́. Давно жил – с 1048 по 1131. Долго жил, осо­бен­но по мер­кам того вре­ме­ни, 83 года, и крайне пло­до­твор­но – по­стро­ил клас­си­фи­ка­цию ку­би­че­ских урав­не­ний; раз­ра­бо­тал ме­то­ды их ре­ше­ния с по­мо­щью ко­ни­че­ских се­че­ний; на­пи­сал трак­тат «О доказательстве задач алгебры и алмукабалы» ; со­здал «Комментарии к трудностям во введениях книги Евклида» (1077 г.

), раз­ра­бо­тал сол­неч­ный ка­лен­дарь, пре­вос­хо­дя­щий по точ­но­сти гри­го­ри­ан­ский; под­го­то­вил ка­та­лог 100 ярких звёзд… Но нам-то он ин­те­ре­сен со­всем дру­гим! Сво­ими сти­ха­ми. Ибо речь, как вы по­ня­ли, идёт об Омаре Хайя­ме. Всю жизнь он писал крат­кие сти­хо­твор­ные из­ре­че­ния, в пол­ном со­от­вет­ствии с то­гдаш­ни­ми тра­ди­ци­ями Во­сто­ка, где ис­кус­ство и наука ещё не были раз­ве­де­ны по раз­ные сто­ро­ны бар­ри­кад.

Жанр его сти­хо­тво­ре­ний – рубаи, во мно­же­ствен­ном числе по-араб­ски «р убаийят» – тоже был тра­ди­ци­он­ным. Это чет­ве­ро­сти­шие с ли­ри­ко-фи­ло­соф­ским, со­зер­ца­тельным, иной раз даже ме­ди­та­тив­ным, со­дер­жа­ни­ем. Пи­са­лись рубаи и до, и после Хайя­ма. Учё­ные счи­та­ют, что Хайя­мом лично на­пи­са­но, может быть, 300–500 рубаи.

Вроде и нема­ло, но ему при­пи­сы­ва­ет­ся раз в 10 больше! Со вре­ме­нем Хайям стал сво­его рода мас­кой, под ко­то­рой пря­та­лись самые раз­ные люди, или скром­ни­ки, или бо­ящи­еся быть об­ви­нен­ны­ми в на­ру­ше­нии тра­ди­ций, по­ку­ше­нии на свя­ты­ни. Мол, это не я, это Хайям… Кста­ти, пер­вые пе­ре­во­ды на за­пад­ные языки де­ла­лись впе­ре­меш­ку из под­лин­но­го и под­дельно­го свода со­чи­не­ний Хайя­ма.

Вот кста­ти, от­ку­да он взял­ся на За­па­де? Тут из­вест­но точно: по­яв­ле­ни­ем рубаи Хайя­ма после ты­ся­че­лет­не­го за­бве­ния мы обя­за­ны ан­глийско­му поэту и пе­ре­вод­чи­ку Эд­вар­ду Фиц­дже­ральду (1809-1883). Вы­хо­дец из очень бо­га­той семьи, че­ло­век с крайне экс­цен­три­че­ски­ми при­выч­ка­ми (в клас­си­че­ском ан­глийском духе), он имел воз­мож­ность всю жизнь пре­да­ваться своим увле­че­ни­ям.

В том числе изу­че­нию во­сточ­ной по­эзии. Ито­гом этого стало нечто вроде поэмы, в ко­то­рую были све­де­ны рубаи и Хайя­ма, и каких-то слу­чайных ав­то­ров… Более того, в этой поэме-пе­ре­во­де, как уве­ря­ют ис­сле­до­ва­те­ли, сильно вли­яние Шекс­пи­ра и про­чей ан­глийской клас­си­ки… Шекс­пир по­вли­яв­ший на Хайя­ма – сильный ход!

Со­чи­не­ние Фиц­дже­ральда, тем не менее, имело успех – и Хайям вер­нул­ся! Во­пре­ки пред­ска­зан­но­ум им самим: Спро­сил у чаши я, при­льнув уста­ми к ней: "Куда ведет меня чреда ночей и дней?" Не от­ры­вая уст, от­ве­ти­ла мне чаша: "Ах, больше в этот мир ты не вер­нешься. Пей!" (Пе­ре­вод Осипа Ру­ме­ра) При­клю­че­ния Хайя­ма в Рос­сии Между про­чим, рус­ско­му Хайя­му (то есть Хайя­му как факту рус­ской по­эзии) всего 100 лет.

И тут спа­си­бо поэту Ивану Тхор­жев­ско­му, опуб­ли­ко­вав­ше­му свои пе­ре­во­ды в 1920-х. Тхор­же­ский про­жил ин­те­рес­нейшую жизнь – в мо­ло­до­сти он успел по­бы­вать в числе выс­ших чи­нов­ни­ков Рос­сийской Им­пе­рии, был бан­ки­ром, участ­во­вал в ру­ко­вод­стве белым дви­же­ни­ем, а ока­зав­шись в эми­гра­ции, за­нял­ся ли­те­ра­ту­рой. Как ис­сле­до­ва­тель, как кри­тик и пе­ре­вод­чик.

Но и как автор. Как ми­ни­мум, одно его восьми­сти­шие стало зна­ме­ни­тым – и даже фольк­лор­ным, ото­рвав­шись от ав­то­ра. Помни­те? Лёг­кой жизни я про­сил у Бога: По­смот­ри, как мрач­но всё кру­гом. Бог от­ве­тил: пожди немно­го, Ты ещё по­про­сишь о дру­гом. Вот уже кон­ча­ет­ся до­ро­га, С каж­дым днём всё тоньше жизни нить.

Лёг­кой жизни я про­сил у Бога, Лёг­кой смер­ти надо бы про­сить. Мне ка­жет­ся, здесь чув­ству­ет­ся во­сточ­ный ко­ло­рит – да сти­хо­тво­ре­ние и по­да­но как вольный пе­ре­вод из ещё од­но­го за­ме­ча­тельно­го поэта Во­сто­ка – Га­фи­за… Так вот. Несмот­ря на то, что пе­ре­во­ды Хайя­ма раз­роз­нен­но по­яв­ля­ют­ся в рус­ской пе­ча­ти еще с конца де­вят­на­дца­то­го века (спа­си­бо Фиц­дже­ральду), имен­но Тхор­жев­ский со­здал се­рьёз­ный, стро­гий кор­пус его тек­стов.

Уди­ви­тельно, что из­дан­ная во Фран­ции книга пе­ре­во­дов по­па­ла в Рос­сию, её пе­ре­пи­сы­ва­ли от руки, за­учи­ва­ли на­изусть. Как сто­ле­тия назад рубаи пе­ре­да­ва­лись из уст в уста, без упо­ми­на­ния имени пе­ре­вод­чи­ка! Лев Оша­нин вспо­ми­нал уже в 1980-х: «В начале тридцатых годов в мои руки попала переписанная от руки тетрадка переводов совершенно мне не известного И.

Тхоржевского. Я не поленился от корки до корки переписать её для себя, и до сих пор помню наизусть многие замечательные рубаи из этой тетрадки. С переводами, как со всяким художественным произведением, ничего не поделаешь – или бегут мурашки по спине или нет». Кста­ти, пе­ре­во­ды ка­мер­ге­ра и цар­ско­го бан­ки­ра Тхор­жев­ско­го пе­ча­та­лись и в со­вет­ское время!

Без све­де­ний об ав­то­ре пе­ре­во­дов, ко­неч­но. Вот такое че­тво­ро­сти­шие, на­при­мер. Вчера на кров­лю шах­ско­го двор­ца Сел ворон. Череп шаха-гор­де­ца Дер­жал в ког­тях и спра­ши­вал: "Где трубы? Тру­би­те шаху славу без конца!" После этого ак­тив­но взя­лись за Хайя­ма и оте­че­ствен­ные пе­ре­вод­чи­ки. Он про­хо­дил у них как поэт одной из со­юз­ных рес­пуб­лик – что, ко­неч­но, об­лег­ча­ло по­лу­че­ние за­ка­за на пе­ре­вод и их из­да­ния, но часто при­во­ди­ло к не очень ка­че­ствен­ным ре­зульта­там…

Од­на­ко труд, на­при­мер, Гер­ма­на Пли­сец­ко­го, ко­то­рый пе­ре­вел огром­ное ко­ли­че­ство рубаи Хайя­ма за­слу­жи­ва­ет вся­че­ско­го ува­же­ния. Книга жизни моей пе­ре­ли­ста­на – жаль! От весны, от ве­се­лья оста­лась пе­чаль. Юность – птица: не помню, когда при­ле­те­ла И когда унес­лась, лег­ко­кры­лая, в даль . Кста­ти, мне пе­ре­во­ды Пли­сец­ко­го нра­вят­ся больше дру­гих!

Каким дол­жен быть Хайям-центр? Так чем при­вле­ка­ет наших людей Хайям? Чёт­кой, по­нят­ной, за­по­ми­на­ющейся фор­мой вы­ска­зы­ва­ния (опять же, спа­си­бо пе­ре­вод­чи­кам). Кон­цен­три­ро­ван­ным вы­ра­же­ни­ем веч­ных истин. Об­ра­ще­ни­ем к вечно ак­ту­альным во­про­сам смер­ти и бес­смер­тия. Да, в общем, и тем, что во мно­гих его сти­хах при­сут­ству­ет вино – и пусть, тол­ку­ют нам, его сле­ду­ет по­ни­мать ме­та­фо­ри­че­ски, но по рус­ско­му пред­став­ле­нию что за по­эзия без упо­ми­на­ния вина!

На Во­сто­ке, в Иране и Та­джи­ки­стане Хайям, ко­неч­но, тоже очень по­пу­ля­рен – как часто бы­ва­ет, этому спо­соб­ство­ва­ло увле­че­ние по­этом на За­па­де… Хотя до­сто­вер­но неиз­вест­но, как вы­гля­дел поэт, ему воз­ве­де­но нема­ло па­мят­ни­ков. В иран­ском Ни­ша­пу­ре до сих пор су­ще­ству­ет мав­зо­лей Хайя­ма, воз­ве­ден­ный над его над­гро­би­ем (ко­неч­но, ле­ген­дар­ным).

Как го­во­рил сам поэт, «цветы весной будут сбрасывать свои лепестки» на его мо­ги­лу – и 18 мая мав­зо­лей Хайя­ма при­вле­ка­ет ли­те­ра­то­ров, фи­ло­со­фов, уче­ных и по­этов не только из Ирана, но и со всего во­сточ­но­го мира. Так что по­пу­ляр­нейший в Рос­сии Хайям может по­мочь нам и гео­по­ли­ти­че­ски! Что ин­те­рес­но, Вла­ди­мир Путин в 2007 году уже упо­ми­нал о сти­хах Хайя­ма.

Тогда его спро­си­ли на пресс-кон­фе­рен­ции, что по­мо­га­ет ему пре­одо­ле­вать пло­хой на­стро­ение. Пре­зи­дент в ответ упо­мя­нул о книге сти­хов Омара Хайя­ма: «Там есть много интересного, что может помочь в таких ситуациях». Мне ка­жет­ся, что Хайям-центр мог бы быть по­свя­щен во­про­сам изу­че­ния во­сточ­ной культу­ры и ли­те­ра­ту­ры в част­но­сти.

У неё ты­ся­че­лет­ние, еще до­ис­лам­ские тра­ди­ции, огром­ные до­сти­же­ния, изу­че­ние и по­пу­ля­ри­за­цию ко­то­рых можно было бы вести под эги­дой цен­тра. Ну и хо­ро­шо бы в этом цен­тре устра­ивать вы­ступ­ле­ния со­вре­мен­ных по­этов Во­сто­ка и их пе­ре­вод­чи­ков. Я бы схо­дил с удо­вольстви­ем. Цель твор­ца и вер­ши­на тво­ре­ния – мы, Муд­рость, разум, ис­точ­ник про­зре­ния – мы, Этот круг ми­ро­зда­ния перст­ню по­до­бен, – В нем гра­не­ный алмаз, без со­мне­ния, мы.

(Пе­ре­вод Гер­ма­на Пли­сец­ко­го).