Санькя и Сенькя: Заметки о творчестве Захара Прилепина. Часть 5

15 ок­тяб­ря от­кры­лась Все­рос­сийская на­уч­но-прак­ти­че­ская пи­са­тельская кон­фе­рен­ция «Большой стиль», ко­то­рую про­во­дит Союз пи­са­те­лей Рос­сии. «Большой стиль» — это не про­сто раз­го­вор о ли­те­ра­тур­ном про­из­ве­де­нии, а по­пыт­ка со­ци­окультур­но­го осмыс­ле­ния ре­ально­сти и про­ек­ти­ро­ва­ние бу­ду­ще­го нашей ци­ви­ли­за­ции. По­дроб­нее о «Большом стиле» чи­тайте тут Все книги За­ха­ра При­ле­пи­на на «Литрес» Ан­дре­ев А.

Н. док­тор фи­ло­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор, член Союза пи­са­те­лей Рос­сии Ин­ди­ви­до­цен­тризм как ин­стру­мент ко­ло­ни­за­ции Про­дол­жу, опять же, с ко­зы­рей. С глав­но­го. Можно ли ска­зать, что наша ли­те­ра­ту­ра на­хо­дит­ся под ко­ло­ни­альным управ­ле­ни­ем? Можно и нужно. Давно пора. Луч­шее время для этого было два­дцать лет назад, когда я на­чи­нал го­во­рить об этом.

Сле­ду­ющее луч­шее время – се­год­ня. Я по­ни­маю: может по­ка­заться чу­до­вищ­ным до­пу­ще­ни­ем или от­ри­ца­ни­ем оче­вид­но­го (Солн­це же кру­тит­ся во­круг Земли, нет?) утвер­жде­ние о пер­со­но­цен­триз­ме как точке от­сче­та в ду­хов­ном кос­мо­се че­ло­ве­ка. В ка­че­стве ак­си­омы давно при­ня­та иная точка от­сче­та – ин­ди­ви­до­цен­тризм.

Да, лич­ность как точка от­сче­та гу­ма­низ­ма неоче­вид­на (со­глас­но ло­ги­ке ин­тел­лек­та, но не ума!); да, под­ме­на лич­но­сти ин­ди­ви­дом не бро­са­ет­ся в глаза – по­то­му что она яв­ля­ет­ся ре­зульта­том ис­кус­ной ин­фор­ма­ци­он­ной ма­ни­пу­ля­ции, если угод­но – бле­стя­щей идео­ло­ги­че­ской опе­ра­ции (мы же на­хо­дим­ся в эпи­цен­тре ин­фор­ма­ци­он­ной войны, нет?).

В ре­зульта­те мы чужой и чуж­дый нам тип осво­ения мира при­ни­ма­ем не про­сто как свой, род­ной, даже сер­мяж­ный, ис­кон­ный, но и – вот где кро­ют­ся се­год­ня дья­вольские козни! – как ак­ту­альный, про­грес­сив­ный, пер­спек­тив­ный и един­ствен­но воз­мож­ный . Если мы вы­би­ра­ем не разум, а чув­ство как спо­соб вы­стра­ива­ния кар­ти­ны мира, мы иг­ра­ем по идео­ло­ги­че­ским пра­ви­лам наших вра­гов.

Хотим, как лучше, по­нят­но. Имен­но эта до­ро­га, вы­мо­щен­ная бла­ги­ми на­ме­ре­ни­ями, ведет в ад. Но по­че­му – «чужой», спро­си­те вы? Да, мы, как и все остальные, жили-были и раз­ви­ва­лись в мен­тальной (опре­де­ля­ющей па­ра­мет­ры культу­ры) рамке ин­ди­ви­до­цен­триз­ма . И она была нам род­ной, это верно. Но! Пусть хоть кто-ни­будь спо­ткнет­ся об это прин­ци­пи­альное для нас «но».

Но с по­яв­ле­ни­ем «Евгения Онегина» (ведь Пуш­кин – наше всё, нет?) рамка ра­ди­кально по­ме­ня­лась. На­сту­пи­ла эпоха пер­со­но­цен­триз­ма. И это наше до­сти­же­ние, до­сти­же­ние нашей ци­ви­ли­за­ции, наше всё. А мы, как за­го­во­рен­ные, зом­би­ро­ван­ные или за­ко­ди­ро­ван­ные, про­дол­жа­ем хо­дить по кругу – про­дол­жа­ем культи­ви­ро­вать ин­ди­вид (не лич­ность!

), про­дол­жа­ем петь осан­ны «маленькому человеку» и его «большому чувству» как «народному» типу героя, про­дол­жа­ем вос­хи­щаться его сти­хийной склон­но­стью к ми­ло­сер­дию и про­чим бла­гим и свет­лым ка­че­ствам, ко­то­рые по­яви­лись у него не как пер­со­нальное до­сти­же­ние, не как плод ра­бо­ты ума, а как невесть от­ку­да взяв­ши­еся поч­вен­ные, надо по­ла­гать, от­ме­ти­ны. Про­дол­жа­ем тво­рить ман­тры во славу ир­ра­ци­онально­го, бес-со­зна­тельно­го (бес­со­зна­тельное – это бес со­зна­ния, нет?).

Бог шельму метит – а мы ра­ду­ем­ся, улы­ба­ем­ся и машем. Ма­ленький че­ло­век – это культур­ный по­про­шайка. Вду­ма­ем­ся в смысл этого афо­риз­ма без ис­те­ри­ки. По­че­му – по­про­шайка? По­то­му что он не субъект культу­ры, не про­из­во­ди­тель, не тво­рец: что дадут, что по­да­дут – тому и рад неска­зан­но, тому и пре­мно­го бла­го­да­рен.

Ма­ленький че­ло­век – объект ма­ни­пу­ля­ций. Ему непре­мен­но нужны вожди: то Ко­стен­ко, то Ста­лин, то Ленин, то Ильин, то… В общем, ма­ленький че­ло­век – все­гда «союзник» и ни­ко­гда сам по себе. Субъект культу­ры – все­гда и только – лич­ность. Ко­то­рая от­но­сит­ся к че­ло­ве­ку как к цели, но не как к сред­ству. А «маленький да удаленький» и сам ощу­ща­ет себя сред­ством, и к дру­гим от­но­сит­ся (с хит­рым при­щу­ром, как по­ла­га­ет­ся: де­скать, ша­лишь, нас на мя­кине не про­ве­дешь) как к сред­ству.

Бунт для че­ло­ве­ка или че­ло­век для бунта? Тот, кто ощу­ща­ет себя целью, не ста­нет бун­то­вать. По­это­му: ма­ленький че­ло­век – большая ду­би­на (оп­ти­мальное сред­ство) для раз­ру­ше­ния нашей ци­ви­ли­за­ции. А «лишний» для ма­ленько­го че­ло­ве­ка типаж, тот, ко­то­рый по­ни­ма­ет, – яв­ля­ет­ся целью и сред­ством со­зда­ния нашей ци­ви­ли­за­ции.

Да, в рам­ках ин­ди­ви­до­цен­триз­ма мы вольны го­во­рить о чем угод­но своем, ис­кон­но-по­скон­ном, со­кро­вен­ном, невы­ра­зи­мом – о Саньке Ти­шине, Сеньке Ра­зине, Пу­га­че­ве, «дядьке» (я о за­ме­ча­тельной по­ве­сти Ан­дрея Ан­ти­пи­на «Дядька»), все больше про сти­хию, про «эге-гей», «даешь, даешь» и «слабо». Но сама рамка ин­ди­ви­до­цен­триз­ма, когда-то род­ная для нас (и общая для всех), се­год­ня уже на­вя­за­на нам, се­год­ня стре­но­жи­ва­ет нас, не дает раз­ви­ваться. Пра­вильнее ска­зать, мы не вер­ну­лись к ин­ди­ви­до­цен­триз­му (ма­ленько­му, не спо­соб­но­му мыс­лить че­ло­ве­ку), а у нас ото­бра­ли пер­со­но­цен­тризм, ори­ен­та­цию на лич­ность (кто, по­че­му и зачем – это от­дельный раз­го­вор, кому ин­те­рес­но см.

Идео­ло­гия как фе­но­мен культу­ры и ци­ви­ли­за­ци­он­ный ре­сурс Рос­сии : Мо­но­гра­фия / А. Н. Ан­дре­ев – М.: «Снежный ком», 2023. – 300 с.). Наша под­лин­но культур­ная тра­ди­ция – пер­со­но­цен­тризм, вы­шед­ший из ин­ди­ви­до­цен­триз­ма; нам же в ка­че­стве тра­ди­ции на­вя­зан наш пройден­ный этап – ин­ди­ви­до­цен­тризм. Дья­во­ли­ада какая-то.

Бук­вально два слова по по­во­ду того, по­че­му се­год­ня какие-то нехо­ро­шие (прямо го­во­ря, враж­деб­ные нам) силы бло­ки­ру­ют пер­со­но­цен­тризм. Чтобы было по­нят­но, по­че­му я так этим оза­бо­чен. При­ле­пин – по­тря­са­ющий и уни­кальный пи­са­тель, он, ко­неч­но, не яв­ля­ет­ся участ­ни­ком «культурного заговора», и он ни в чем не ви­но­ват.

Так, на вся­кий слу­чай – вдруг кто-то за­пу­тал­ся в ме­та­мор­фо­зах. Все ровно на­обор­от: мы ему долж­ны быть бла­го­дар­ны за его твор­че­ство. В част­но­сти, я ему очень бла­го­да­рен за то, что на ма­те­ри­але его твор­че­ства можно под­нять вол­ну­ющие меня (на­де­юсь, и нашу культу­ру) во­про­сы. Тут дело в дру­гом. Дело в том, что для вос­при­ятия ин­ди­ви­до­цен­три­че­ских ро­ма­нов При­ле­пи­на до­ста­точ­но ин­тел­лек­та; про­из­ве­де­ния При­ле­пи­на яв­ля­ют­ся ин­стру­мен­том для раз­ви­тия, ско­рее, ин­тел­лек­та, но не ума.

Разин яв­ля­ет­ся, увы, всего лишь очень круп­ным ма­леньким че­ло­ве­ком. Не лич­но­стью. Ма­ленький че­ло­век не оза­бо­чен по­ис­ка­ми ис­ти­ны – по­ис­ка­ми за­ко­нов, ко­то­рые при­ве­дут к утвер­жде­нию добра, спра­вед­ли­во­сти, сво­бо­ды. Тек­сты пер­со­но­цен­три­че­ской на­прав­лен­но­сти раз­ви­ва­ют не только ин­тел­лект, но и ум. И ничто так не раз­ви­ва­ет ум, как ве­ли­кие про­из­ве­де­ния ве­ли­ких наших клас­си­ков про «горе от ума», про «лишних людей», про лич­ность.

Ка­за­лось бы, ну, ум и ин­тел­лект. Какая раз­ни­ца? Стоит ли ого­род го­ро­дить? Это по­ста­нов­ка во­про­са с по­зи­ций ин­тел­лек­та Саньки. Цен­но­сти нашей ци­ви­ли­за­ции могут осва­иваться и пе­ре­да­ваться пре­иму­ще­ствен­но по тех­но­ло­гии ума. Цен­но­сти за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции могут осва­иваться и пе­ре­да­ваться ис­клю­чи­тельно по тех­но­ло­гии ин­тел­лек­та (см.

мою книгу «Идеология как феномен культуры…»). Если наша ли­те­ра­ту­ра раз­ви­ва­ет­ся в русле (в рамке) ин­ди­ви­до­цен­триз­ма, она ра­бо­та­ет на по­бе­ду их, глу­бо­ко враж­деб­ной нам, ци­ви­ли­за­ции, их си­сте­мы цен­но­стей, ос­но­ва ко­то­рой «не в правде Бог, а в Силе» (хотя ка­жет­ся, что наши пи­са­те­ли за нас, а как же). Если твор­че­ство За­ха­ра При­ле­пи­на по­ме­щать в пуш­кин­скую си­сте­му ко­ор­ди­нат (где царят за­ко­ны культу­ры) и рас­смат­ри­вать как мо­мент в пуш­кин­ском ключе по­ня­тых тра­ди­ций, то все ста­но­вит­ся на свои места: у При­ле­пи­на по­яв­ля­ет­ся мощ­ный культур­ный про­ти­во­вес.

По­яв­ля­ет­ся кон­текст. Воз­мож­но, книги При­ле­пи­на не фор­ми­ру­ют наш культур­ный код, не управ­ля­ют осо­знан­но смыс­ла­ми, ле­жа­щи­ми в ос­но­ве нашей ци­ви­ли­за­ции; но они точно по­мо­га­ют бес­со­зна­тельно усва­ивать наш культур­ный код. Это важно. Культур­ная мис­сия ро­ма­нов При­ле­пи­на может быть осо­зна­на только в пер­со­но­цен­три­че­ской рамке.

Санькя ни­ко­гда не поймет Оне­ги­на, хотя он очень бы уди­вил­ся, если бы узнал, что его, Саньки­на, культур­ная ро­до­слов­ная (культур­ное ДНК, если так можно вы­ра­зиться) в чем-то очень схожа с оне­гин­ской. Они, пас­си­она­рии, одер­жи­мы волей к ис­тине. В чем-то они од­но­го поля ягоды (склон­ны, как все рус­ские, аб­со­лю­ти­зи­ро­вать спра­вед­ли­вость и сво­бо­ду), а в чем-то – ягоды раз­ных полей (Оне­гин «абсолютизирует» с по­мо­щью ума, Санькя – с по­мо­щью чув­ства).

И Санькя, ко­неч­но, будет от­но­ситься к Оне­ги­ну как к сво­ему кров­но­му врагу. Увы. По­нят­но, что дело здесь не в Оне­гине, не в герое, и даже не в Пуш­кине, а в за­коне пер­со­но­цен­триз­ма , на ко­то­рый ори­ен­ти­ро­вал­ся Пуш­кин в трак­тов­ке че­ло­ве­ка. Если твор­че­ство За­ха­ра При­ле­пи­на с его культом ма­ленько­го, но ужас­но строп­ти­во­го, че­ло­ве­ка рас­смат­ри­вать как ин­стру­мент раз­ру­ше­ния пуш­кин­ской (пер­со­но­цен­три­че­ской) си­сте­мы ко­ор­ди­нат, то его ро­ма­ны пре­вра­ща­ют­ся в ду­би­ну на­род­ной войны, ко­то­рая кру­шит – вот они, дья­вольские ин­тел­лек­ту­альные козни!

– имен­но то, что поз­во­лит нам вы­жить и по­бе­дить. Энер­гия саньки­ных иде­алов идет нам во вред; энер­гия оне­гин­ских иде­алов идет нам на пользу. Слава Богу, все на свете яд (зло) и ле­кар­ство (добро). Санькя и Сенькя – не ис­клю­че­ние. Если по­доб­ные типы ге­ро­ев рас­смат­ри­вать как цель, то они на наших гла­зах пре­вра­ща­ют­ся в ин­стру­мент зла; если их рас­смат­ри­вать в ка­че­стве сред­ства для вы­ра­бот­ки лич­ност­но­го взгля­да на мир, они ста­но­вят­ся ин­стру­мен­том добра.

Санькя и Сенькя – обо­юдо­ост­рый ин­стру­мент (как и Оне­гин, кста­ти го­во­ря). Пользо­ваться им надо уметь. Если не хотим остаться ма­ну­ла­ми. Что мы имеем в сухом остат­ке, имея в своем культур­ном ба­га­же «Саньку» и «Туму»? Вспом­ним фор­му­лу Спи­но­зы, ко­то­рая дает ключ к сути выс­ших культур­ных цен­но­стей: цен­но­сти эти долж­ны за­став­лять че­ло­ве­ка «не плакать, не смеяться, не ненавидеть, а понимать».

Я бы даже ска­зал так: по­ни­мать – плача, сме­ясь и нена­ви­дя. По­ни­мать сквозь смех и слезы. Пуш­кин за­ве­щал нам имен­но такой – культур­ный, со­зна­тельный, не бес­со­зна­тельный – под­ход к че­ло­ве­ку как к лич­но­сти. Так вот, го­во­ря о «Саньке» и «Туме», мы имеем не ли­те­ра­ту­ру «понимания», а ли­те­ра­ту­ру, ко­то­рая «плачет, смеется и ненавидит».

Мы имеем ли­те­ра­ту­ру, ко­то­рая тре­бу­ет от чи­та­те­ля преж­де всего со­пе­ре­жи­ва­ния, а не ду­хов­ной ра­бо­ты (в ос­но­ве ко­то­рой – ис­кус­ство мыс­лить); мы имеем ли­те­ра­ту­ру, ко­то­рая не яв­ля­ет­ся спо­со­бом ду­хов­но­го про­из­вод­ства в точ­ном смыс­ле этого по­ня­тия. Мы имеем жен­скую, а не муж­скую ли­те­ра­ту­ру. Мы имеем ли­те­ра­ту­ру, оза­бо­чен­ную пра­ва­ми ин­ди­ви­да, но не лич­но­сти, ибо глав­ное право ин­ди­ви­да – право пре­зи­рать в себе лич­ность.

Мы имеем ли­те­ра­ту­ру, идео­ло­ги­че­ский по­тен­ци­ал ко­то­рой резко обес­це­ни­ва­ет­ся: ли­те­ра­ту­ра, пре­зи­ра­ющая «понимание» как функ­цию культу­ры, пе­ре­ста­ет быть спо­со­бом управ­ле­ния смыс­ла­ми, фор­ми­ру­ющи­ми кар­ти­ну мира нашей ци­ви­ли­за­ции. При чем здесь ко­ло­ни­альное управ­ле­ние , спро­си­те вы? А я вам от­ве­чу: суть ко­ло­ни­ально­го управ­ле­ния – за­ста­вить нас ре­шать про­бле­мы че­ло­ве­ка и че­ло­ве­че­ства на языке их ци­ви­ли­за­ции – на языке ин­ди­ви­до­цен­триз­ма (на языке об­ра­зов, а не по­ня­тий, – на языке чув­ства, а не ра­зу­ма, если так по­нят­нее).

Под это се­год­ня в Рос­сии за­то­че­но все: ис­кус­ство, об­ра­зо­ва­ние, ли­те­ра­ту­ра, фи­ло­со­фия. По­ня­тие «понимать» фак­ти­че­ски под культур­ным (!) за­пре­том. Со­от­вет­ствен­но де­ко­ло­ни­за­ция про­изойдет тогда, когда мы пе­рейдем на свой язык культу­ры – язык ра­зу­ма, язык пер­со­но­цен­триз­ма. Нам нужна по­бе­да, а не смерть.

Нам нужна лич­ность, большой и слож­ный, а не ма­ленький и про­стой че­ло­век. Нам нужна мно­го­мер­ная ис­ти­на, а не прав­да па­ца­нов. Нам нужно сча­стье, а не беда. Где наши слож­ные герои, до­стиг­шие сча­стья и несу­щие миру культур­ную По­бе­ду? Их нет. Пока их нет, ко­ло­ни­за­ция про­дол­жа­ет­ся. На­ко­нец, оце­ним такой культур­ный сюжет.

При­ле­пин – это луч­шее, что может пред­ло­жить наша ци­ви­ли­за­ция се­год­ня. Он не по­ка­зы­ва­ет, каким дол­жен быть по­ло­жи­тельный герой, это верно; но он по­ка­зы­ва­ет, каким не дол­жен быть по­ло­жи­тельный герой . А это нема­ло. Го­голь, ве­ли­кий пи­са­тель, тоже не оси­лил, как мы пом­ним, образ по­ло­жи­тельно­го героя. Зато целая армия пи­са­те­лей по­ка­зы­ва­ет ге­ро­ев, ко­то­рые од­но­знач­но уни­что­жа­ют нашу ци­ви­ли­за­цию с по­мо­щью «нашей» ли­те­ра­ту­ры.

Все по­пу­ляр­ные неко­гда ино­аген­ты, псев­до­вла­сти­те­ли псев­до­дум, – в этой обойме. Самые по­пу­ляр­ные – самые за­ка­дыч­ные наши враги. Это как? А так: они были ак­тив­ны­ми про­вод­ни­ка­ми ко­ло­ни­альной ли­те­ра­ту­ры. Но не только мас­со­вая ли­те­ра­ту­ра и бел­ле­три­сти­ка есть зло в культур­ной обо­лоч­ке. «Элитарная» гейм-ли­те­ра­ту­ра, ста­вя­щая стиль выше кон­цеп­ции, – в ко­неч­ном счете, по гам­бург­ско­му счету также пред­став­ля­ет собой раз­но­вид­ность ко­ло­ни­альной ли­те­ра­ту­ры.

Бога ради, я не при­зы­ваю за­пре­щать или уни­что­жать ду­ма­ющих иначе (этот при­зыв не рас­про­стра­ня­ет­ся на ино­аген­тов, ко­то­рые осо­знан­но стали на­ши­ми вра­га­ми). Я при­зы­ваю к тому, чтобы у нас по­яви­лись об­раз­цы ан­ти­ко­ло­ни­альной ли­те­ра­ту­ры. Ре­али­сти­че­ской ли­те­ра­ту­ры. На­прав­лен­ной на ду­хов­ные про­бле­мы че­ло­ве­ка.

На по­ис­ки себя. Не на по­ис­ки крайне­го. P. S. Те­перь к точ­кам над i, куда ж без них, без ню­ан­сов. Я хочу быть пра­вильно понят. Может быть, этому по­мо­гут несколько крат­ких те­зи­сов. Я счи­таю При­ле­пи­на луч­шим пи­са­те­лем Рос­сии. Ни пиара, ни ан­ти­пи­ара в моей ра­бо­те не ищите. Ни ко­пейки за свою ра­бо­ту я не по­лу­чил ни от кого и ни в каком виде.

Как, впро­чем, и за все преды­ду­щие ра­бо­ты. Я себе уже все до­ка­зал. Ну, почти все. Меня ин­те­ре­су­ет не са­мо­утвер­жде­ние, а ис­ти­на как та­ко­вая, закон культу­ры, если вы по­ни­ма­ете, о чем я. Знаю, в это труд­но по­ве­рить, но я давно став­лю во­прос в такой плос­ко­сти: я – рус­ский пи­са­тель и про­фес­сор, по­это­му я ни­ко­гда не вру (здесь я на сто­роне Саньки с Сенькой, а также Оне­ги­на).

Верят мне или нет, меня не ин­те­ре­су­ет. Ну, почти не ин­те­ре­су­ет. На кону наша ци­ви­ли­за­ция, а не са­мо­лю­бие от­дельно взя­то­го пи­са­те­ля. Или ли­те­ра­ту­ро­ве­да. Или обид­чи­во­го чи­та­те­ля. Ни­че­го лич­но­го. Если это надо объяс­нять, то не надо объяс­нять. Dixi.