Сегодня день рождения Марины Цветаевой

Крас­ною ки­стью

Ря­би­на за­жглась.

Па­да­ли ли­стья.

Я ро­ди­лась.

Спо­ри­ли сотни

Ко­ло­ко­лов.

День был суб­бот­ний:

Иоанн Бо­го­слов.

Мне и до­ныне

Хо­чет­ся грызть

Жар­кой ря­би­ны

Горькую кисть.

Се­год­ня, 8 ок­тяб­ря, день рож­де­ния Ма­ри­ны Цве­та­евой.

Её стихи пом­нят на­изусть, ци­ти­ру­ют, поют, от­кры­ва­ют за­но­во в раз­ные годы жизни.

Но за этой на­род­ной узна­ва­емо­стью есть и по­ни­ма­ние, на­сколько сме­лым и новым был её по­эти­че­ский язык и на­сколько сильно он из­ме­нил рус­скую по­эзию XX века.

В день рож­де­ния Ма­ри­ны Цве­та­евой мы по­го­во­ри­ли об этом с Сер­ге­ем Бе­ля­ко­вым — ис­то­ри­ком, пи­са­те­лем, ли­те­ра­тур­ным кри­ти­ком, кан­ди­да­том ис­то­ри­че­ских наук, чле­ном Союза пи­са­те­лей Рос­сии.

СП: Как вы от­но­си­тесь к твор­че­ству Ма­ри­ны Цве­та­евой? Какое вли­яние она ока­за­ла и ока­зы­ва­ет на со­вре­мен­ную по­эзию?

СБ: Ма­ри­на Ива­нов­на Цве­та­ева — один из ве­ли­чайших, а, быть может, и ве­ли­чайший рус­ский поэт XX века. Ко­неч­но, труд­но срав­ни­вать ге­ни­ев друг с дру­гом и ре­шать, кто из них выше. Па­стер­нак, Ма­яков­ский, Ах­ма­то­ва, За­бо­лоц­кий, Ман­дельштам. Но и в ряду этих ве­ли­ких по­этов гений Цве­та­евой не мерк­нет, а будто сияет еще ярче. По­жа­луй, как ре­фор­ма­тор по­эти­че­ско­го языка она пре­вос­хо­дит даже Ма­яков­ско­го.

——-

Да, цве­та­ев­ская зна­ме­ни­тая стро­ка с её об­ры­ва­ми, тире, вне­зап­ны­ми пе­ре­но­са­ми, сме­щён­ным ды­ха­ни­ем и почти фи­зи­че­ски ощу­ти­мым пульси­ру­ющим рит­мом когда-то ка­за­лась вы­зы­ва­ющей. Те­перь мно­гое из того, что она де­ла­ла со стро­кой, вос­при­ни­ма­ет­ся как есте­ствен­ная часть со­вре­мен­но­го по­эти­че­ско­го языка.

Му­зы­ка во­об­ще была в её жизни с са­мо­го дет­ства. Мать Цве­та­евой, Мария Мейн, была та­лант­ли­вой пи­анист­кой и меч­та­ла вы­рас­тить из до­че­рей му­зы­кан­тов. Сама Ма­ри­на позже свя­зы­ва­ла осо­бен­но­сти соб­ствен­ной рит­ми­ки, в том числе зна­ме­ни­тые раз­ры­вы слов и тире, с му­зы­кальным опы­том дет­ства.

«Тире и курсив, — вот единственные, в печати, передатчики интонаций». — го­во­ри­ла она.

Стихи она на­ча­ла пи­сать со­всем рано, а в 1910 году, во­сем­на­дца­ти­лет­ней, за соб­ствен­ный счёт вы­пу­сти­ла первую книгу — «Вечерний альбом». На неё от­клик­ну­лись Ва­ле­рий Брю­сов, Мак­си­ми­ли­ан Во­ло­шин, Ни­ко­лай Гу­ми­лёв.

Дальше — жизнь, вме­стив­шая бур­ное на­ча­ло XX века: Москва, Кок­те­бель, Сер­гей Эфрон, ре­во­лю­ция и Граж­дан­ская война, смерть млад­шей до­че­ри, эми­гра­ция, Бер­лин, Прага, Париж, воз­вра­ще­ние в СССР, аре­сты до­че­ри и мужа, пе­ре­во­ды как ос­нов­ной за­ра­бо­ток, эва­ку­ация в Ела­бу­гу.

Но при всей тра­гич­но­сти био­гра­фии Цве­та­еву невоз­мож­но све­сти к её судьбе. Глав­ное всё-таки оста­лось в сти­хо­тво­ре­ни­ях.

Сер­гей Бе­ля­ков знает эту ис­то­рию и с ещё одной, очень лич­ной сто­ро­ны. Его книга «Парижские мальчики в сталинской Москве» по­свя­ще­на, в част­но­сти, Ге­ор­гию Эфро­ну — Муру, сыну Ма­ри­ны Цве­та­евой. Ра­бо­тая с его днев­ни­ка­ми и письма­ми, Бе­ля­ков по­дроб­но вос­ста­нав­ли­вал мир, в ко­то­ром Цве­та­ева жила после воз­вра­ще­ния в СССР, и слож­ные от­но­ше­ния ма­те­ри и сына.

Мур на­зы­вал её и «Мариной Ивановной», и «мамашей»; тя­го­тил­ся её опе­кой, спо­рил с ней, пы­тал­ся вы­стро­ить соб­ствен­ную жизнь. А потом, остав­шись без ма­те­ри, отца и сест­ры, ока­зал­ся прак­ти­че­ски один. В 1944 году Ге­ор­гий Эфрон погиб на фрон­те в де­вят­на­дцать лет.

Пер­вая по­смерт­ная книга Цве­та­евой «Избранное» по­яви­лась в СССР только в 1961 году — через два­дцать лет после её смер­ти.

Мы спро­си­ли Сер­гея Бе­ля­ко­ва и о том, с чего стоит на­чи­нать Цве­та­еву се­год­ня.

СП: Что бы вы по­со­ве­то­ва­ли по­чи­тать из её твор­че­ства мо­ло­дым чи­та­те­лям, со­вре­мен­но­му по­ко­ле­нию?

СБ: Пусть чи­та­ют у Цве­та­евой, что хотят. Мы сво­ими ре­ко­мен­да­ци­ями часто как раз ме­ша­ем мо­ло­дым людям и де­вуш­кам, ко­то­рые из чув­ства про­ти­во­ре­чия любят чи­тать имен­но то, что мы не со­ве­ту­ем. А наши со­ве­ты как раз иг­но­ри­ру­ют.

На фото: М. Цве­та­ева с сыном, Ге­ор­ги­ем Эфро­ном |Музей М. Цве­та­евой