Слоёная пустота

Пре­мия «Ясная Поляна» в но­ми­на­ции «Современная русская проза» была вру­че­на за роман «Катехон» 54-лет­не­му Сух­ба­ту Афла­ту­ни , он же Ев­ге­ний Аб­дул­ла­ев. То есть, Афла­ту­ни он как про­за­ик (ла­уре­ат и фи­на­лист мно­гих пре­мий), а Аб­дул­ла­ев (на­сто­ящая фа­ми­лия) как поэт, кри­тик и эс­се­ист, также хо­ро­шо из­вест­ный чи­та­те­лю и кол­ле­гам. Ре­ше­ние жюри «Ясной Поляны», ли­те­ра­тур­ная об­ще­ствен­ность встре­ти­ла ско­рее с удо­вле­тво­ре­ни­ем.

Из того со­ста­ва фи­на­ли­стов, ко­то­рый пре­тен­до­вал в этом году на пре­мию, «Катехон», ве­ро­ят­но, луч­ший ва­ри­ант. Но ис­хо­дя из каких со­об­ра­же­ний был сфор­ми­ро­ван этот со­став шорт-листа пре­мии?! Во­прос, как обыч­но, по­ви­са­ет в воз­ду­хе. Вер­нем­ся к «Катехону», на­зван­но­му в из­да­тельской ан­но­та­ции слож­но­со­чи­нен­ным и фи­ло­соф­ским.

Меня такие ха­рак­те­ри­сти­ки все­гда на­сто­ра­жи­ва­ют, ибо пре­ду­пре­жда­ют: нор­мальной, ин­те­рес­ной чи­та­те­лю прозы здесь ис­кать не сле­ду­ет. А есть проза «специальная», фи­ло­соф­ская и слож­но­со­чи­нён­ная. Все так: до­чи­тать «Катехон» до конца – труд нелёг­кий. Шестьсот с лиш­ним стра­ниц этого со­чи­не­ния как будто за­пол­не­ны сло­ями раз­но­шерст­но­го тек­ста, ка­жет­ся, для сквоз­но­го чте­ния не пред­на­зна­чен­но­го.

Тут есть мно­го­чис­лен­ные от­ступ­ле­ния – опи­са­ния кар­тин (в ос­нов­ном клас­си­че­ских, но есть среди них и неиз­вест­ные мне – буду рад, если хотя бы неко­то­рые из них автор вы­ду­мал, всё как-то ве­се­лее). Тут есть целый трак­тат – от­дельно, и мно­го­стра­нич­ные рас­суж­де­ния о том и о сём по­всю­ду… Про на­ме­чен­ную до­вольно диким пунк­ти­ром лю­бов­ную линию поз­вольте умол­чать.

Тут есть, впро­чем, и слабо теп­ля­ща­яся ис­то­рия – био­гра­фия героя родом из Са­мар­кан­да, оби­та­юще­го вроде как в Гер­ма­нии, в Ев­ро­пе (а может, в па­рал­лельной ре­ально­сти, или в бу­ду­щем, а может и на том свете). Не ис­клю­че­но, что автор на­ме­ка­ет на свою, так ска­зать, ду­хов­ную ав­то­био­гра­фию. Име­ну­ет­ся герой раз­ны­ми име­на­ми.

На­при­мер, Фар­хадом. И Ива­ном Ильи­ным (тут, ви­ди­мо, есть какой-то намек, но мы его ни­ко­гда не раз­га­да­ем). Или, ко­кет­ли­во, Со­жжён­ным. По­че­му ко­кет­ли­во – да по­то­му, что он со­жжён от­нюдь не был (хотя автор на это уси­лен­но на­ме­кал). По со­зву­чию вспо­ми­на­ет­ся недав­ний роман Алек­сандра Ме­ли­хо­ва «Испепелённый» - и на­сколько эта горькая и страст­ная вещь, по­свя­щён­ная по­гиб­ше­му сыну, увле­ка­тельнее и креп­че, чем пре­ми­ро­ван­ный «Катехон»!

Что ж, кто-то и пишет, и гиб­нет все­рьез, а кто-то – пус­ка­ет мыльные пу­зы­ри ма­ло­ин­те­рес­ных аб­страк­ций. Ещё одним слоем книги яв­ля­ет­ся ее об­раз­цо­вый мульти­культу­ра­лизм. Не дай бог за­по­до­зрить ав­то­ра ли, его ге­ро­ев в пат­ри­отиз­ме лю­бо­го сор⁸та – хоть рус­ском, хоть уз­бек­ском, хоть немец­ком. Его герои объяс­ня­ют­ся на чу­до­вищ­ной сме­сти язы­ков, что, ко­неч­но, до­бав­ля­ет месту действия сюр­ре­али­стич­но­сти и аб­стракт­но­сти, но окон­ча­тельно до­во­дит чи­та­те­ля до бе­ло­го ка­ле­ния.

Од­на­ко по­до­жди­те сер­диться на вольно­сти ав­то­ра, ведь есть еще мут­ная ис­то­рия с за­глав­ным ка­техо­ном – ко­рот­ко го­во­ря тем, что может спа­сти мир от при­ше­ствия Хаоса. Много, много стра­ниц по­свя­ще­но тому, где эта штука на­хо­дит­ся, пока автор не на­ме­ка­ет нам, что, вполне ве­ро­ят­но, ка­техо­ном яв­ля­ет­ся сам герой. И во­об­ще – а не су­ще­ству­ет ли опи­сы­ва­емый мир лишь в его во­об­ра­же­нии, про­во­ци­ру­емом тя­же­лым неду­гом?

Усу­губ­ля­ет аморф­ность книги и её стиль - она бук­вально на­пол­не­на цве­та­сты­ми афо­риз­ма­ми и вне­зап­ны­ми кра­си­во­стя­ми, за ко­то­ры­ми, по­хо­же, нет ровно ни­че­го. Что-то в этом ме­ре­щит­ся во­сточ­ное, с гре­за­ми и ми­ра­жа­ми средь бе­ло­го дня, нето­роп­ли­во­стью и со­зер­ца­тельно­стью. В общем, Афла­ту­ни давно сде­лал это своей сти­ли­сти­че­ской осо­бен­но­стью.

Един­ствен­ный во­прос – зачем? Хотя бог весть, может быть найдут­ся лю­би­те­ли, на­при­мер, та­ко­го: «Их брак продолжается. Здесь, в беспредельной пустоте и молчании. Она стала садом, плачущим и смеющимся на ветру. Как сейчас. А он – её молчаливым садовником. Выращивавшим сад на её пепле. Дул ветер, сад послушно облетал.

Каждое утро он собирал листья и закапывал. Он прислушался к шуму ветра. Звук машины. Замер где-то возле рощицы карагачей. Хлопнула дверца». И так далее… Что про книгу Сух­ба­та Афла­ту­ни можно ска­зать со­вер­шен­но опре­де­лен­но, так это то, что она мак­си­мально уда­ле­на от ре­алий, бед и тре­вог се­го­дняш­не­го дня (хоть и полна неяс­ных на­ме­ков при­мер­но на всё, когда-либо про­ис­хо­див­шее в мире).

Уди­ви­тельным об­ра­зом в но­ми­на­ции «Современная русская проза» пре­мии «Ясная Поляна» по­бе­ди­ла вещь, ко­то­рую ни со­вре­мен­ной, ни рус­ской, ни даже про­зой по большо­му счету на­звать нельзя…