Смешно было не всем: какие сцены «Кавказской пленницы» запрещали к показу

58 лет назад стра­на уви­де­ла ше­девр Лео­ни­да Гайдая — ди­на­мич­ную ко­ме­дию «Кавказская пленница». Диа­ло­ги рас­тас­ки­ва­ли на ци­та­ты, ге­ро­ям под­ра­жа­ли, а ре­жис­се­ру слали хва­леб­ные письма. Но успех при­шёл фильму да­ле­ко не сразу. Рас­ска­зы­ва­ем, по каким при­чи­нам фильм мог вовсе не выйти в про­кат и что так и оста­лось под за­пре­том.

Лео­нид Гайдай, уже име­ющий за пле­ча­ми опыт слож­ной ре­жис­су­ры, так от­зы­вал­ся о про­цес­се со­зда­ния ки­но­кар­ти­ны «Новые приключения Шурика»: «Вероятно, я от комедии никогда не откажусь. Этот жанр постоянно привлекает меня. Однако не всякую кинокомедию я взялся бы поставить…Случается, что мы заново придумываем целые сцены.

Наш фильм — труд коллективный. Вместе с актерами мы отрабатываем реплики, и частенько на репетиции экспромтом рождаются новые, подсказанные самими героями фильма...» За­ча­стую спон­тан­ные из­ме­не­ния в сце­на­рии и слу­чайные на­ход­ки ки­но­груп­пы не имеют ни­че­го об­ще­го с же­ла­ни­ем до­ве­сти юмор до аб­со­лю­та. Это лишь по­пыт­ки со­хра­нить ав­то­ном­ность при от­сут­ствии про­чих воз­мож­но­стей.

Так было и с «Кавказской пленницей». Стро­гие рамки цен­зур­но­го ко­ми­те­та, обу­слов­лен­ные угро­зой об­ще­при­ня­тым нор­мам и мо­ра­ли ше­сти­де­ся­тых годов, пред­по­ла­га­ли за­прет к по­ка­зу или –– как ми­ни­мум –– по­зор­ное клеймо вто­ро­сорт­ной бы­то­вой ко­ме­дии. Любые на­ме­ки на оскорб­ле­ние го­су­дар­ствен­ной вла­сти, сцены и об­ра­зы, спо­соб­ные хоть немно­го по­шат­нуть со­вет­ские идео­ло­ги­че­ские убеж­де­ния, под­ле­жа­ли немед­лен­ной экс­тир­па­ции.

И если чрез­мер­ную об­на­жён­ку или, на­при­мер, про­па­ган­ду пьян­ства важно и нужно было уда­лять, то за что же пошли под нож вполне без­обид­ные кадры? Слиш­ком много сов­па­де­ний Мест­ный сла­сто­лю­бец Са­ахов из­на­чально носил более го­во­ря­щую фа­ми­лию ­­­­­–– Охо­хов. Но вот неза­да­ча, пост пред­се­да­те­ля со­ве­та ми­ни­стров в Ка­бар­ди­но-Бал­кар­ской ССР за­ни­мал некто Аслан­би Ахо­хов, а таких омо­фо­нов цен­зур­ный ко­ми­тет до­пу­стить не мог.

По­это­му Вла­ди­мир Этуш вир­ту­оз­но пе­ре­во­пло­тил­ся в Са­ахо­ва и… чуть не стал при­чи­ной ло­кально­го скан­да­ла. Сек­ре­тарь парт­ко­ма с «Мосфильма» по фа­ми­лии Са­аков усмот­рел здесь лич­ное оскорб­ле­ние. Худ­со­вет уго­ва­ри­ва­ли всем миром, и в итоге оста­но­ви­лись имен­но на этом ва­ри­ан­те. Цен­зо­ры осла­би­ли хват­ку, когда ми­нистр культу­ры СССР Ека­те­ри­на Фур­це­ва лично дала добро на «нейминг».

Намёк есть и в фильме. Бу­де­те пе­ре­смат­ри­вать, за­ост­ри­те вни­ма­ние на двери ка­би­не­та Са­ахо­ва. Из-под бу­маж­ки про­гля­ды­ва­ет таб­лич­ка с дру­гим име­нем. Образ, во­пло­щен­ный Эту­шем на экране, по­лу­чил­ся таким живым и прав­до­по­доб­ным, что неко­то­рые раз­гля­де­ли в нём Ста­лин­ские черты. Осо­бен­но когда ка­ме­ра пе­ре­ме­ща­лась снизу вверх и зри­те­лю по­ка­зы­ва­ли во­ен­ное об­ла­че­ние героя –– са­по­ги и ки­тель с небреж­но за­су­ну­той в кар­ман рукой.

Эти кадры при­шлось вы­ре­зать, ведь к 1967 году Ста­ли­на пе­ре­ста­ли де­мо­ни­зи­ро­вать, и на­мё­ки на вождя в ко­ме­дии были ни к чему. Иро­ни­зи­ро­вать по по­во­ду су­деб­ной си­сте­мы было неже­ла­тельно и даже опас­но. Эпи­зод со слу­ша­ни­ем, со­дер­жа­щий фразу «Да здравствует советский суд, самый гуманный суд в мире», хо­те­ли вы­ре­зать с кор­нем.

Но ре­жис­сёр риск­нул и при­бег­нул к хит­ро­сти. Вицин го­во­рит про «наш» суд, от­хо­дя от острой темы юс­ти­ции. Прав­да, с точки зре­ния со­вре­мен­но­го зри­те­ля фраза не очень-то из­ме­ни­лась. Ве­ро­ят­но, мало кто пом­нит гром­кие дела Си­няв­ско­го и Да­ни­эля. Шутка про по­хи­ще­ние члена пар­тии в устах пер­со­на­жа Мкрт­ча­на по­ка­за­лась цен­зо­рам неоправ­дан­но гру­бой, по­это­му вме­сто Фрун­зи­ка её про­из­но­сит Юрий Ни­ку­лин.

Якобы от его имени это зву­чит мягче и без­обид­нее. Это про­во­ка­ция От­дельно стоит ска­зать о му­зы­кальном со­про­вож­де­нии фильма. По­ющий Бал­бес был при­знан про­па­ган­ди­стом раз­гульно­го об­ра­за жизни, а также за­ко­ре­не­лым ал­ко­го­ли­ком. Видя в песне про сул­та­на амо­ральный под­текст, цен­зур­ный ко­ми­тет ре­ко­мен­до­вал ис­клю­чить её из фильма.

Од­на­ко Гайдай огра­ни­чил­ся уда­ле­ни­ем са­мо­го спор­но­го куп­ле­та: «Разрешит мне жена каждая по сто, Итого: триста грамм, это кое-что! Но когда на бровях прихожу домой, Мне скандал предстоит с каждою женой». Пол­ная вер­сия песни «обитает» в ин­тер­не­те. Ин­те­рес­но, что по­ка­зать её все же успе­ли –– на пред­пре­мье­ре 31 де­каб­ря 1966 года.

А через пару ме­ся­цев «растляющий» куп­лет тихо исчез, и оста­лось всего три. Но по­че­му-то на­шлись зри­те­ли, утвер­ждав­шие, что смот­ре­ли «Кавказскую пленницу» це­ли­ком. Эф­фект Ман­де­лы в действии или сов­па­де­ние? Дело в том, что уже в те вре­ме­на ре­кла­ма гря­ду­щих ки­но­кар­тин была обыч­ной прак­ти­кой, и в но­во­год­нем огоньке «Сказки русского леса» 1966-1967 г.

про­мельк­нул имен­но фраг­мент с пью­щим сул­та­ном. Ну а саунд­тре­ки к но­во­му фильму вышли на пла­стин­ке нетро­ну­ты­ми, и их ак­тив­но кру­ти­ли по радио, от­сю­да и лож­ные вос­по­ми­на­ния. Быль и небыль Глава Го­ски­но Алек­сей Ро­ма­нов счёл ху­до­же­ствен­ный фильм о при­клю­че­ни­ях Шу­ри­ка на Кав­ка­зе счи­тал, что фильм не слиш­ком со­от­вет­ству­ет со­вет­ской идео­ло­гии.

Он едва до­смот­рел ки­но­кар­ти­ну до конца, ибо был крайне раз­дра­жён. По ле­ген­де, си­ту­ацию спас ген­сек ЦК КПСС. Лео­нид Ильич Бреж­нев вклю­чил ко­ме­дию дома и по­сме­ял­ся от души, а после лично по­зво­нил в Го­ски­но. Пред­се­да­те­лю не оста­ва­лось ни­че­го, кроме как вы­дать выс­шую про­кат­ную ка­те­го­рию и по­здра­вить Гайдая с успеш­ным за­вер­ше­ни­ем про­ек­та.

В пер­вый же год он на­брал 80 мил­ли­онов про­смот­ров. Позже вышел до­ку­мен­тальный фильм о съём­ках «Кавказской пленницы». За­став­кой к нему по­слу­жи­ла про­во­ка­ци­он­ная ани­ма­ция с бук­ва­ми «Х» и «У» на за­бо­ре. Идея при­над­ле­жа­ла Юрию Ни­ку­ли­ну, но во­пло­ще­на не была, так как ба­лан­си­ро­ва­ла на грани при­ли­чия. Бал­бес и Бы­ва­лый за­ни­ма­ют­ся ван­да­лиз­мом, тогда как Трус, за­ви­дев пред­ста­ви­те­ля вла­сти, тща­тельно вы­во­дит «ХУ…

дожественный фильм». Гайдая пред­ло­же­ние очень по­ве­се­ли­ло, но цен­зо­ры встре­ти­ли его в штыки. Может, надо было на­пи­сать «ХУ…дсовет одобряет»? По тех­ни­че­ским при­чи­нам «Для Гайдая было главное, чтобы мы придумывали трюки», –– де­лил­ся вос­по­ми­на­ни­ями Мор­гу­нов. И съе­моч­ная бри­га­да действи­тельно про­яв­ля­ла чу­де­са изоб­ре­та­тельно­сти, а ре­жис­сёр воз­на­граж­дал особо от­ли­чив­ших­ся шам­пан­ским.

Од­на­ко ис­пол­ни­тель роли Бы­ва­ло­го умал­чи­вал о том, что сам мог пред­стать перед Гайда­ем на­ве­се­ле и нели­це­при­ят­но ото­зваться о ре­жис­су­ре. По это при­чине неко­то­рые эпи­зо­ды от­сня­ли позже, с дуб­лё­ром. Иван Иван­чен­ко, на­при­мер, нёс хо­ло­дильник. Если вы ду­ма­ли, что это Мор­гу­нов, то вы­нуж­де­ны огор­чить. Гайдай стал сни­мать его только по про­ше­ствии два­дца­ти пяти лет.

По­это­му о про­дол­же­нии не могло быть и речи. Хотя ре­жис­сер ле­ле­ял идею, как по­ме­стит Са­ахо­ва, Труса, Бал­бе­са и Бы­ва­ло­го в тюрьму и за­ста­вит за­ни­маться са­мо­де­ятельно­стью. Спасу Гайдай не давал ни­ко­му. Ор­ло­ва из «Советского экрана» пи­са­ла об этом так: «Перед пятым дублем у Саши Демьяненко высохли слезы, пришлось сделать глицериновые.

Припудрили нос. Снова съёмка... Растрепанный парень в вылинявшей ковбойке наконец плачет вполне удовлетворительно. Дубль удался». Един­ствен­ная, кого по­жа­лел ре­жис­сер, –– это Вар­лей. Он не раз­ре­шал ей ны­рять в хо­лод­ную гор­ную речку, но в итоге На­та­ша пры­га­ла с об­ры­ва сама. Мед­сест­ра де­жу­ри­ла в ку­стах, чтобы рас­те­реть ак­три­су спир­том.

Ны­рять при­шлось два­жды, после пер­во­го раза Кон­стан­тин Бро­вин ска­зал: «Придётся переснять. На объектив камеры попали капли воды». В фильм вошёл имен­но пер­вый дубль.