Светлана Колобова «Пацан»

В рам­ках фе­де­рально­го про­ек­та «Литературные резиденции», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­юзом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­ялись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­оны. Ос­нов­ной упор «Литературные резиденции» де­ла­ют на спе­ци­альную во­ен­ную опе­ра­цию и наших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Свет­ла­ной Ко­ло­бо­вой.

Се­год­ня к нам при­шёл пацан. Стран­но, как ино­гда че­ло­век сразу при­тя­ги­ва­ет взгляд. Он сидел у двери, тон­кий, вы­со­кий для сво­его воз­рас­та, и мял кепку ла­до­ня­ми, будто пря­тал в ней со­мне­ния. Курт­ка ему была ве­ли­ка, рукав пе­ре­кру­чен, на бо­тин­ках шнур­ки раз­но­го цвета. Я такие вещи все­гда за­ме­чаю. Они го­во­рят го­раз­до больше, чем слова.

Я по­до­шла к нему. — Кого ждёшь? Он под­нял­ся мгно­вен­но, будто раз­бу­ди­ли. — Я… мне надо по­мочь. Можно по­го­во­рить? Голос у него был не дет­ский. Спо­койный, со­бран­ный. Такой голос по­яв­ля­ет­ся, когда че­ло­век много мол­чит и много ду­ма­ет. — Как тебя зовут? — Ки­рилл. Мне че­тыр­на­дцать… ну почти пят­на­дцать. Такой ответ почти все­гда озна­ча­ет, что меньше.

Я спро­си­ла, по­че­му он решил прийти. Он за­мял­ся, потом вы­дох­нул. — Дома тихо. Я один. Мама на сме­нах. И я слу­шаю, как будто весь дом дышит этим стра­хом. Мне легче, когда я что-то делаю. Я могу но­сить воду, гру­зить, при­во­зить. Я сильный. Я хочу быть по­лез­ным. Ино­гда люди го­во­рят ради слов. А бы­ва­ет, го­во­рят серд­цем.

Я спро­си­ла: — Ты по­ни­ма­ешь, куда при­шёл? Он кив­нул. — Да. Я не герой. Но я могу по­мочь. И тут я вдруг вспом­ни­ла дру­го­го мальчиш­ку. Да­ни­ила. Про него го­во­ри­ли ещё осе­нью. Ему было сем­на­дцать. Он ока­зал­ся рядом, когда в го­ро­де раз­би­ло дом. И вме­сто того, чтобы спря­таться, начал вы­тас­ки­вать людей из-под об­лом­ков.

А потом был вто­рой удар. И он при­крыл собой де­воч­ку зна­ко­мую. Го­во­рят, она вы­жи­ла только по­то­му, что он на­крыл её собой как щитом. Она потом рас­ска­зы­ва­ла, что по­след­нее, что пом­нит, — это как он, от­бро­шен­ный уда­ром, пла­кал и пы­тал­ся снова до­полз­ти до неё. Несколько дней он лежал в больни­це. Кома. И потом ушёл.

Спо­койно. Тихо. На таких ре­бя­тах дер­жит­ся мир. Я смот­ре­ла на Ки­рил­ла и ду­ма­ла о Да­ни­иле. О том, как по­хо­жи бы­ва­ют под­рост­ки, когда в них по­яв­ля­ет­ся что-то взрос­лое, на­сто­ящее, не по пас­пор­ту. — По­мощь — это не все­гда по­двиг, — ска­за­ла я Ки­рил­лу. Он кив­нул. Я ска­за­ла ему прийти зав­тра на раз­груз­ку гу­ма­ни­тар­ки.

По­яс­ни­ла, что ра­бо­та тя­жё­лая. Он рас­пра­вил плечи, до­вольный, что по­лу­чил за­да­ние. Он вышел на улицу, а я, глядя в окно, про­во­жа­ла его взгля­дом. Пацан шёл быст­ро и, на­вер­ное, готов был по­бе­жать, но удер­жи­вал шаг, чтобы вы­гля­деть взрос­лым. Руки пря­тал в кар­ма­нах, кепку сунул в бо­ко­вой, чтобы не мять больше.

И мне стало очень ясно: такие мальчиш­ки по­яв­ля­ют­ся не слу­чайно. Ны­неш­нее время де­ла­ет их взрос­лее, чем нужно, учит быть сильнее, чем они обя­за­ны. И ещё я по­ду­ма­ла о том, что если у мира есть бу­ду­щее, то оно стоит на таких ре­бя­тах. На Ки­рил­ле. На Да­ни­иле. На тех, кто при­хо­дит не ради славы, а ради того, что счи­та­ет пра­вильным.

И когда я слышу про­стое: «Я хочу помочь» , — я по­ни­маю, что мы ещё дер­жим­ся.