Тайные дневники Толстого: записи, которые неприятно поразили его семью

Софья Тол­стая (на фото - в мо­ло­до­сти) была удив­ле­на днев­ни­ко­вым за­пи­сям Льва Ни­ко­ла­еви­ча Лев Тол­стой у мно­гих ас­со­ци­иру­ет­ся с ро­ма­ном «Война и мир» – уни­кальным, мно­го­гран­ным, про­ни­зан­ным глу­бо­ки­ми фи­ло­соф­ски­ми раз­мыш­ле­ни­ями. Но мало кто знает, что в душе ве­ли­ко­го рус­ско­го пи­са­те­ля были свои война и мир, о ко­то­рых он не ре­шал­ся по­ве­дать людям. По­че­му все­мир­но из­вест­ный клас­сик в во­семьде­сят два года сбе­жал из дома, пред­по­чи­тая оди­но­че­ство об­ще­ству до­мо­чад­цев?

По­нять глуб­же Льва Ни­ко­ла­еви­ча по­мо­га­ют днев­ни­ко­вые за­пи­си пи­са­те­ля. В них Тол­стой был зна­чи­тельно от­кро­вен­нее, чем в ро­ма­нах. В днев­ни­ках он об­на­жал свои мысли, при­зна­вал­ся в за­прет­ных же­ла­ни­ях, со­мне­ни­ях и стра­хах и почти еже­днев­но вел борьбу с самим собой и соб­ствен­ны­ми стра­стя­ми. Вести днев­ник пи­са­тель начал в де­вят­на­дцать лет и про­дол­жал до самой смер­ти.

Он писал не для пуб­ли­ки, а для себя, по­это­му не стес­нял­ся ни в вы­ра­же­ни­ях, ни в темах. Здесь Тол­стой раз­мыш­лял о Боге и вере, о грехе и доб­ро­де­те­ли, о смер­ти и смыс­ле жизни, о любви и за­прет­ных же­ла­ни­ях. Цель ве­де­ния днев­ни­ка он объяс­нял так: «Я должен писать дневник, чтобы не забываться, чтобы не обманывать самого себя, чтобы знать себя».

Тол­стой по­ни­мал, что чест­ность перед самим собой, — един­ствен­но вер­ный путь к внут­рен­ней сво­бо­де. Но за такую чест­ность ино­гда при­хо­ди­лось до­ро­го пла­тить. Так, в на­ча­ле июля 1908 года пи­са­тель осо­бен­но остро пе­ре­жи­вал то, о чем писал и го­во­рил не раз: его тер­за­ла неумест­ность рос­кош­ной жизни среди окру­жа­ющей ни­ще­ты.

Вдо­ба­вок к этому Тол­стой при­шел к осо­зна­нию, что его жена, ко­то­рую он счи­тал самым близ­ким че­ло­ве­ком, чужда ему ду­хов­но. И 2 июля того же года Лев Ни­ко­ла­евич де­ла­ет первую за­пись в новом днев­ни­ке: «Начинаю дневник для себя — тайный». Лев Ни­ко­ла­евич в сво­бод­ное от ра­бо­ты время любил иг­рать в шах­ма­ты Так по­явил­ся тайный днев­ник пи­са­те­ля, куда он за­пи­сы­вал то, чем не хотел де­литься ни с кем, и, в первую оче­редь, с женой.

Софья Ан­дре­ев­на давно по­до­зре­ва­ла, что муж что-то скры­ва­ет от нее, и обыс­ки­ва­ла весь дом в по­ис­ках днев­ни­ка. Найти его стало её на­вяз­чи­вой идеей. Од­наж­ды жен­щине это уда­лось. Днев­ни­ко­вые за­пи­си воз­му­ти­ли Софью Ан­дре­ев­ну на­столько, что она за­ка­ти­ла мужу скан­дал. Что же та­ко­го на­пи­сал Тол­стой в тайном днев­ни­ке?

Так, за­пись от 7 июля гла­си­ла: «Очень было мучительно вчера. Считал деньги и соображал, как уйти. Не могу без недоброго чувства видеть её… <…> Как на ней видно весь ужас телолюбия, себялюбия, доведенного до потери обязательности духовной. Ужасно и для других, и для нее…» А в за­пи­си от 9 июля было сле­ду­ющее: «Думаю написать ей письмо.

Недоброго чувства, слава Богу — нет. Одно все мучительнее и мучительнее: неправда безумной роскоши среди недолжной нищеты, нужды, среди которых я живу…» Тол­стой за­пи­сы­вал свои мысли в этот днев­ник до 18 июля 1908 года. Двумя го­да­ми позже у него по­яви­лась небольшая за­пис­ная кни­жеч­ка, ко­то­рую он ото всех пря­тал в са­по­ге, - «Дневник для одного себя».

В эту кни­жеч­ку Лев Ни­ко­ла­евич за­но­сил по­след­ние в своей жизни за­пи­си. «Страдаю ужасно. Говорить нельзя, они не понимают. Точно я один не сумасшедший живу в доме сумасшедших, управляемом сумасшедшими…» , – писал он. и в го­род­ки В конце ок­тяб­ря 1910 года, когда про­ти­во­ре­чия в душе Тол­сто­го обост­ри­лись, он оста­вил за­пись: «Всё то же тяжёлое чувство.

Подозрения, подсматривания и грешное желание, чтобы она подала повод уехать. Так я плох. А подумаю уехать и об её положении, и жаль, и тоже не могу…» За два дня до ухода из Ясной По­ля­ны, 26 ок­тяб­ря, Лев Ни­ко­ла­евич за­пи­сал в днев­ник: «Всё больше и больше тягощусь этой жизнью. Марья Александровна не велит уезжать, да и мне совесть не дает.

Терпеть её, терпеть, не изменяя положения внешнего, но работая над внутренним. Помоги, Господи». Днев­ни­ки Тол­сто­го – не про­сто хро­ни­ка жизни все­мир­но из­вест­но­го пи­са­те­ля, а пре­дельно от­кро­вен­ная ис­по­ведь гения, ко­то­рый не щадил сло­вом ни себя, ни дру­гих. Лев Ни­ко­ла­евич по­ни­мал: при­знав свои сла­бо­сти, с ними будет проще бо­роться.