Трагический поэт: 90 лет со дня рождения Николая Рубцова

Ни­ко­лай Руб­цов (про­жил он на этой земле всего-на­все­го 35 лет, 1936–1971) на­все­гда войдет в ис­то­рию рус­ской по­эзии как один из самых тра­ги­че­ских её твор­цов. Мне ка­жет­ся, дело не во внеш­них со­бы­ти­ях его жизни, а в чем-то глу­бо­ко ин­тим­ном, не про­сто неиз­ле­чи­мом, но неиз­ре­ка­емом, что было в Руб­цо­ве все­гда. Это чув­ство внут­рен­не­го тра­гиз­ма де­ла­ло его су­ще­ство­ва­ние порой невы­но­си­мым — но оно же и по­рож­да­ло ве­ли­кие стихи.

Большие удачи несчаст­но­го че­ло­ве­ка Ну вот возьмём пре­успе­ва­юще­го поэта со­вет­ско­го вре­ме­ни. Пер­вая книга вы­хо­дит у него до 30 лет, сле­дом ещё несколько (да ещё и в пре­стиж­ных из­да­тельствах!). До 35 лет он вы­пус­ка­ет целых пять кни­жек, общим ти­ра­жом более 50 тысяч эк­зем­пля­ров. Его ши­ро­ко и охот­но пе­ча­та­ют в самых из­вест­ных жур­на­лах.

Хва­лят кри­ти­ки. Он за­кан­чи­ва­ет Ли­те­ра­тур­ный ин­сти­тут (куда по­сту­пить про­стым смерт­ным было крайне слож­но). Более того, поэт со­всем мо­ло­дым всту­па­ет в Союз пи­са­те­лей СССР (чего не уда­ва­лось мно­гим до пен­сии). На­ко­нец, в 30 с небольшим он со­вер­шен­но бес­плат­но по­лу­ча­ет от го­су­дар­ства жил­пло­щадь (а неко­то­рые в оче­ре­ди стоят по 20 лет).

Вы по­ня­ли, это всё — о Ни­ко­лае Руб­цо­ве. Ну, ко­неч­но, было и дру­гое — тя­жё­лое во­ен­ное дет­ство, бес­при­ют­ная юность, увле­че­ние ал­ко­го­лем… Но ведь через это про­шли мил­ли­оны его ро­вес­ни­ков, ровно ни­ка­кой тра­ге­дии в таком по­ло­же­нии дел не ощу­ща­ющие. Ра­зу­ме­ет­ся, неле­пая смерть на бы­то­вой почве (думаю, это все-таки слу­чайность, а не след­ствие за­го­во­ра) бро­са­ет иной свет на об­сто­ятельства био­гра­фии Руб­цо­ва.

Но ведь большие жи­тейские удачи его (о ко­то­рых мно­гие поэты и меч­тать не могли!) несо­мнен­ны. Да только как-то они к нему не под­хо­ди­ли. Он про­из­во­дил на со­вре­мен­ни­ков ощу­ще­ние несчаст­ли­во­го че­ло­ве­ка. Я умру в кре­щен­ские мо­ро­зы Я умру, когда тре­щат бе­ре­зы А вес­ною ужас будет пол­ный: На по­гост реч­ные хлы­нут волны!

Из моей за­топ­лен­ной мо­ги­лы Гроб всплы­вет, за­бы­тый и уны­лый Разо­бьёт­ся с трес­ком, и в по­тём­ки Уплы­вут ужас­ные об­лом­ки. Сам не знаю, что это такое… Я не верю веч­но­сти покоя! Че­ло­ве­ку, пи­шу­ще­му такое, ни­ка­кая да­ро­вая жил­пло­щадь не по­мо­жет. Кста­ти, Руб­цов умер в ночь на 19 ян­ва­ря, но мо­ро­зов в Во­лог­де ни­ка­ких не было — тем­пе­ра­ту­ра сто­яла около ноля…

Тра­ге­дия внут­ри Об­ра­ти­те вни­ма­ние: если Лер­мон­тов (с ко­то­рым Руб­цо­ва, ко­неч­но, мно­гое род­нит, тра­ги­че­ское ми­ро­ощу­ще­ние преж­де всего) о покое хотя бы меч­тал, то здесь нет даже на­деж­ды на веч­ность. Сплош­ная без­на­дё­га. Про­ни­ца­тельный Вадим Ко­жи­нов вспо­ми­на­ет: «Он был стойким и мужественным, но мог опустить руки из-за неудачи.

Он часто мечтал о семейном уюте, о спокойной творческой работе и, в то же время, всегда оставался "скитальцем" по своей сути». Какой там уют! Та­ко­го че­ло­ве­ка хоть на зо­ло­той трон по­са­ди, а он всё равно сбе­жит и пойдёт по Руси. Ну и само собой, об­щаться с таким на бы­то­вом уровне крайне слож­но. Он может (ре­альная ис­то­рия) по­свя­щать жен­щине ве­ли­ко­леп­ные стихи и укло­няться от упла­ты ей же али­мен­тов…

«Я проклинаю этот божий уголок, но проклинаю молча, чтоб не слышали здешние люди и ничего обо мне своими мозгами не думали. Откуда им знать, что после нескольких (любых, удачных и неудачных) написанных мной стихов мне необходима разрядка — выпить и побалагурить» — это он об одном из оче­ред­ных ва­ри­ан­тов несо­сто­яв­ше­го­ся «семейного уюта». Об­ще­ство не при­ду­ма­ло, что де­лать с по­эта­ми, на­де­лён­ны­ми такой тра­ге­дийной силой и тягой к са­мо­раз­ру­ше­нию.

Па­ра­докс тут оче­ви­ден: имен­но у них очень часто рож­да­ют­ся ве­ли­кие стихи, в том числе и стихи свет­лые, со­здан­ные через тра­ге­дию, через внут­рен­нюю боль. Поэт как будто берёт на себя наши беды, ста­но­вит­ся эта­ким гро­мо­от­во­дом. В белой ру­баш­ке в осоке лежу, Ка­тит­ся древ­няя Шуя. Каж­дым неяр­ким лучом до­ро­жу, Каж­дым цвет­ком до­ро­жу я.

То по­ту­ман­нее, то по­свет­лей, Тихо, немно­го уныло Та же звез­да, что над жиз­нью моей, Будет го­реть над мо­ги­лой... Что ж, нам оста­ет­ся быть бла­го­дар­ным этим людям за их стихи, за их жиз­нен­ный по­двиг (со­вер­шен­ный, может быть, и невольно). С бла­го­дар­но­стью, как большой дар, нам нужно чи­тать и стихи Руб­цо­ва.

И на­де­яться, что, может быть, он всё же обрел в Веч­но­сти покой, в ко­то­рый так не хотел ве­рить.