Три кита русского фэнтези

Пару лет назад на одном ли­те­ра­тур­ном фе­сти­ва­ле некая мо­ло­дая пи­шу­щая особа – «звёздочка» т. н. «янг эдалта», как те­перь на­зы­ва­ют ли­те­ра­ту­ру для мо­ло­дых, без лож­ной скром­но­сти за­яви­ла, что имен­но она при­ду­ма­ла «новый» жанр – «славянское фэнтези». «Скромность» за­яв­ле­ния, ко­неч­но же, вы­зва­ла, к удив­ле­нию нена­чи­тан­ной мно­го­ти­раж­ной особы, бурю смеха и воз­му­ще­ния в зале.

Пре­лесть си­ту­ации за­клю­ча­лась ещё и в том, что среди зри­те­лей при­сут­ство­ва­ла Мария Се­мё­но­ва, автор ле­ген­дар­но­го цикла «Волкодав». И уж она по праву счи­та­ет­ся, на­ря­ду с по­ля­ком Ан­дже­ем Сап­ков­ским, «зачинателем» очень по­пу­ляр­но­го се­год­ня суб­жан­ра в со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­ре. Но на самом деле ис­то­рия ещё более дав­няя.

Жанр фэн­те­зи, ли­те­ра­ту­ра меча и магии, в рус­ской ли­те­ра­ту­ре воз­ник от­нюдь не в 90-е, и не в 2000-е. Корни его те­ря­ют­ся в да­ле­кой эпохе Про­све­ще­ния. На­зы­вал­ся он только по-дру­го­му. Так от­ку­да есть пошло рус­ское фэн­те­зи? Уже не раз от­ме­ча­лось: XVIII век – в ли­те­ра­тур­ной ис­то­рии эпоха осо­бен­ная. Время ста­нов­ле­ния ав­тор­ской прозы и мно­гих жан­ров.

Зна­ме­на­тельно сто­ле­тие и бур­ным ро­стом мас­со­вой ли­те­ра­ту­ры: на­бра­ли силу аван­тюр­ный и лю­бов­ный роман, а 1779 год озна­ме­но­вал­ся по­яв­ле­ни­ем и пер­во­го рос­сийско­го де­тек­ти­ва – безум­но по­пу­ляр­но­го в то время ро­ма­на Мат­вея Ко­ма­ро­ва под длин­ным на­зва­ни­ем «Обстоятельные и верные истории двух мошенников: первого российского славного вора, разбойника и бывшего московского сыщика Ваньки Каина со всеми его сысками, розысками, сумасбродною свадьбою, забавными разными его песнями, и портретом его. Второго французского мошенника Картуша и его сотоварищей». Ещё более пло­до­твор­но раз­ви­ва­лись уто­пия и ан­ти­уто­пия (М.

Хе­рас­ков, Ф. Эмин, М. Щер­ба­тов, В. Лев­шин, Ф. Дмит­ри­ев-Ма­мо­нов). Воз­ник­ший в эти годы ин­те­рес к ста­рине бы­лин­ной, к сла­вян­ской ми­фо­ло­гии не мог не от­ра­зиться и на ли­те­ра­тур­ном про­цес­се, в ре­зульта­те чего и по­явил­ся жанр вол­шеб­но-аван­тюр­но­го ро­ма­на. Это уже в ХХ веке он стал на­зы­ваться на за­пад­ный манер – «фэнтези».

При­чём речь идёт имен­но о фэн­те­зи по всем жан­ро­вым при­зна­кам, даже без на­мё­ка на при­тя­ги­ва­ние за уши. Мо­де­ли­ро­ва­ние вто­рич­ных миров в псев­до­исто­ри­че­ском ан­ту­ра­же, услов­ная ми­сти­ко-сред­не­ве­ко­вая ат­ри­бу­ти­ка, пе­ре­ра­бот­ка ка­но­ни­че­ской ми­фо­ло­ги­че­ской си­сте­мы, мечи, магия, ин­фер­нальные силы Зла и це­мен­ти­ру­ющий всё это лю­бов­но-аван­тюр­ный сюжет-«бродилка» – всё это с из­быт­ком при­сут­ству­ет в ро­ма­нах трёх «китов» рус­ско­го фэн­те­зи, речь о ко­то­рых пойдет ниже. Ми­ха­ил Чул­ков– ос­но­во­по­лож­ник жанра «Во времена древних наших князей, до времен еще великого Кия, на том месте, где ныне Санкт-Петербург, был великолепный, славный и многолюдный город именем Винета; в нем обитали славяне, храбрый и сильный народ.

Государь сего города назывался Нравоблаг; он был храбрый полководец в своё время, ополчался противу Рима и Греции и покорял многие окрестные народы под свою область. Благоденствие и мудрые узаконения от времени до времени приводили владение его в цветущее состояние; счастие, разум и сила присвоили ему все по его желанию, и он утешался и был доволен, смотря на изобилие и спокойство своего государства, ибо тишина и благоденствие народа составляли всё его благополучие». Так на­чи­на­ет­ся роман-пен­та­ло­гия «Пересмешник, или Славенские сказки».

Пер­вые че­ты­ре части были из­да­ны в 1766–1768 годах за под­пи­сью «Русак», и только при пе­ре­из­да­нии с вклю­че­ни­ем пятой части в 1789 году на ти­ту­ле по­яви­лось под­лин­ное имя ав­то­ра – Ми­ха­ил Чул­ков. Пи­са­тель, ис­сле­до­ва­тель ми­фо­ло­гии, дра­ма­тург и жур­на­лист Ми­ха­ил Дмит­ри­евич Чул­ков (1744–1792) вышел из самых «низов» (он ро­дил­ся в семье сол­да­та), но после оше­лом­ля­юще­го успе­ха «Пересмешника» со­вер­шил го­ло­во­кру­жи­тельный взлёт, и не только в ли­те­ра­ту­ре. Начав ак­тё­ром при­двор­но­го те­ат­ра, за от­но­си­тельно ко­рот­кий срок он пре­одо­лел путь от камер-лакея до кол­леж­ско­го асес­со­ра, попав даже в Дво­рян­ские книги Мос­ков­ской гу­бер­нии.

«Пересмешник» пред­став­ля­ет собой ве­ре­ни­цу увле­ка­тельных ис­то­рий, ко­то­рые по­оче­ред­но рас­ска­зы­ва­ют друг другу двое мо­ло­дых повес. Не слу­чайно ком­по­зи­ци­он­но книга на­по­ми­на­ет «Декамерон». Ис­то­рии в книге самые раз­ные: ге­ро­ико-при­клю­чен­че­ские, где герои-сла­вяне со­вер­ша­ют по­дви­ги не только в пре­де­лах сла­вян­ских зе­мель, но и по всей Ев­ро­пе; бы­то­вые, изоби­лу­ющие опи­са­ни­ями сва­деб­ных об­ря­дов, га­да­ний, по­сло­ви­ца­ми; есть даже са­ти­ри­че­ские.

Впер­вые в рус­ской ли­те­ра­ту­ре введя бы­лин­ных пер­со­на­жей, смело ис­пользуя не только сла­вян­скую, но и ан­тич­ную ми­фо­ло­гию и то и дело их сме­ши­вая, Чул­ков со­здал свой вто­рич­ный мир, где ре­альные ис­то­ри­че­ские со­бы­тия и на­зва­ния пле­мён со­сед­ству­ют с вы­мыш­лен­ны­ми, где до­ку­мен­тальная до­тош­ность к фак­там пе­ре­пле­та­ет­ся с на­ме­рен­ны­ми ис­ка­же­ни­ями. (При­мер та­ко­го ис­ка­же­ния виден уже в при­ве­дён­ном выше от­рыв­ке. Ре­альная Ви­не­та – древ­ний сла­вян­ский город, рас­по­ла­гав­шийся на ост­ро­ве Рюген, в устье Одры.

Чул­ков же пе­ре­нес Ви­не­ту в устье Невы). В пре­ди­сло­вии к пер­во­му из­да­нию автор чест­но при­зна­ёт­ся: «В сей книге важности и нравоучения очень мало или совсем нет. Она неудобна, как мне кажется, исправить грубые нравы; опять же нет в ней и того, чем оные умножить; итак, оставив сие обое, будет она полезным препровождением скучного времени, ежели примут труд её прочитать».

И всё-таки но­ва­тор­ство «Пересмешника» оче­вид­но: Чул­ков ввёл в рус­скую ли­те­ра­ту­ру аб­со­лют­но новый жанр и новых ге­ро­ев. Он пер­вым пред­при­нял по­пыт­ку си­сте­ма­ти­зи­ро­вать сла­вян­скую ми­фо­ло­гию, упо­ря­до­чить пан­те­он богов, при­рав­няв его к ан­тич­но­му. Кста­ти, перу пи­са­те­ля при­над­ле­жит не только пер­вый рус­ский роман-фэн­те­зи, но и ряд книг, ко­то­рые можно уве­рен­но на­звать учеб­ни­ка­ми для ав­то­ров, риск­нув­ших тво­рить свое «славянское фэнтези»: «Краткий мифологический лексикон» (1767) и «Абевега русских суеверий, идолопоклоннических жертвоприношений, свадебных простонародных обрядов, колдовства, шаманства и пр.»

(1786). Ми­ха­ил Попов: фейер­верк сю­жет­ных ходов и при­шельцы из кос­мо­са Друг и еди­но­мыш­лен­ник Чул­ко­ва, пе­ре­вод­чик, поэт, про­за­ик, автор зна­ме­ни­той «Российской Эраты» Ми­ха­ил Ива­но­вич Попов (1742 – при­бли­зи­тельно 1790) тоже вошел в ис­то­рию как один из «создателей» и си­сте­ма­ти­за­то­ров сла­вян­ско­го пан­тео­на богов. В 1768 году он издал «Краткое описание древняго славенскаго языческаго баснословия».

Од­на­ко, в от­ли­чие от тру­дов Чул­ко­ва, в своей книге Попов фак­ти­че­ский ма­те­ри­ал щедро при­пра­вил ху­до­же­ствен­ным вы­мыс­лом. Ве­ро­ят­но, книга эта – пер­вый об­ра­зец жанра на­уч­но-ху­до­же­ствен­ной прозы, и в то же время одно из луч­ших опи­са­ний сла­вян­ских язы­че­ских су­ществ. Ма­те­ри­алы этой ра­бо­ты легли в ос­но­ву вол­шеб­но-бо­га­тыр­ско­го ро­ма­на «Славенские древности, или Приключения славенских князей» (1770–1771), при­нес­ше­го По­по­ву все­рос­сийскую из­вест­ность.

Позже пе­ре­ра­бо­тан­ная вер­сия ро­ма­на была пе­ре­из­да­на в 1784 году под на­зва­ни­ем «Старинные диковинки, или Удивительные приключения славенских князей, содержащие историю храброго Светлосана; Вельдюзя, полотского князя; Прекрасной Милославы, славенской княжны; Видостана, индийского царя; Остана, древлянского князя; Липоксая, скифа; Руса, Бориполка, Левсила и страшного чародея Карачуна». Если книга Чул­ко­ва – всё-таки роман-кол­лаж, «склеенный» из раз­роз­нен­ных ис­то­рий, то «Старинные диковинки» – это уже клас­си­че­ское ге­ро­ико-при­клю­чен­че­ское фэн­те­зи с вы­ра­жен­ным «квестовым» сю­же­том в ев­ро­пейском духе, но на сла­вян­ском и псев­до­сла­вян­ском ма­те­ри­але. С пер­вых же стра­ниц на чи­та­те­ля об­ру­ши­ва­ет­ся фейер­верк сю­жет­ных ходов с по­хи­ще­ни­ями, по­го­ня­ми, сра­же­ни­ями, ча­ро­де­ями, ко­раб­ле­кру­ше­ни­ями и пи­ра­та­ми.

Действие то и дело пе­ре­но­сит­ся в раз­ные концы света, вре­мен­ные пла­сты, ис­то­ри­че­ские и псев­до­исто­ри­че­ские ре­алии пе­ре­се­ка­ют­ся. Пе­ре­вод­чик Попов пре­крас­но знал ев­ро­пейскую и во­сточ­ную ли­те­ра­ту­ру, по­это­му в «Старинных диковинках» то и дело встре­ча­ют­ся мо­ти­вы из ры­цар­ских сред­не­ве­ко­вых ро­ма­нов, из «Похождений Гаруна аль-Рашида» или из «Чудесных приключений мандарина Фум-Хоама». Вол­шеб­ства и магии в книге По­по­ва хва­та­ет.

Чего стоит один ча­ро­дей Ка­ра­чун – эта­кое во­пло­ще­ние все­лен­ско­го зла. Да что там вол­шеб­ни­ки! В одном из эпи­зо­дов «Старинных диковинок» по­яв­ля­ют­ся даже... при­шельцы из кос­мо­са! Вот уж что про­изо­шло на стра­ни­цах ска­зоч­но-фан­та­сти­че­ско­го про­из­ве­де­ния точно впер­вые. Весь этот безум­ный кок­тейль, при­ду­ман­ный По­по­вым более двух­сот лет назад, и се­год­ня чи­та­ет­ся куда увле­ка­тельнее большин­ства со­вре­мен­ных штам­по­ван­ных ро­ма­нов в жанре фэн­те­зи.

Ва­си­лий Лев­шин – ска­зоч­ник, вдох­но­вив­ший Пуш­ки­на Опуб­ли­ко­вав в 1780 году роман в ис­то­ри­ях «Русские сказки, содержащие древнейшие повествования о славных богатырях, сказки народные и прочие оставшиеся через пересказывание в памяти приключения», Ва­си­лий Алек­се­евич Лев­шин (1746–1826) довёл до ума ро­ман­но-эпи­че­скую форму но­во­го жанра. Вни­ма­ние Лев­ши­на со­сре­до­то­че­но уже не столько на язы­че­ских вре­ме­нах, сколько на пе­ри­оде прав­ле­ния Вла­ди­ми­ра Крас­ное Сол­ныш­ко. В сущ­но­сти, «Русские сказки» – об­ра­бот­ка (так и про­сит­ся тер­мин «новеллизация») рус­ских былин в духе за­пад­но­ев­ро­пейских ры­цар­ских ро­ма­нов.

При­клю­че­ний и вол­шеб­ства в про­из­ве­де­нии Лев­ши­на тоже хва­та­ет, а по чи­та­тельско­му успе­ху «Русские сказки» даже обо­гна­ли со­чи­не­ния Чул­ко­ва и По­по­ва, хотя явно усту­па­ют «Старинным диковинкам» в от­но­ше­нии сю­жет­ной за­кру­чен­но­сти. Кста­ти, имен­но Лев­шин ввёл в про­стран­ство рус­ской прозы таких бы­лин­ных пер­со­на­жей, как Ту­га­рин Зме­евич, Доб­ры­ня и Алёша По­по­вич. При­ме­ча­тельны «Русские сказки» ещё и тем, что имен­но в этом труде А.

С. Пуш­кин по­черп­нул сюжет для своей бес­смерт­ной поэмы «Руслан и Людмила». Ро­ма­ны трёх ос­но­во­по­лож­ни­ков рус­ско­го фэн­те­зи имели огром­ный успех, но после смер­ти их со­зда­те­лей тек­сты ждало двух­ве­ко­вое за­бве­ние. Даже ис­то­ри­ки рус­ской сло­вес­но­сти брез­го­ва­ли упо­ми­нать об этих «образчиках низовой развлекательной культуры».

Се­год­ня книги пе­ре­из­да­ны, и, уве­рен, для по­клон­ни­ков и твор­цов жанра фэн­те­зи было бы весьма по­лез­но за­гля­нуть в «первоисточники» — и, может быть, даже чему-то по­учиться у ли­те­ра­то­ров XVIII сто­ле­тия. А сю­же­тов в вол­шеб­но-бо­га­тыр­ских ро­ма­нах – несть числа, не на одну эпо­пею хва­тит.