Трудности перевода: как мы теряем себя

Мои до­че­ри чи­та­ют. Или пра­вильнее так – пока что чи­та­ют. Им по де­вять и две­на­дцать лет. У той, что стар­ше, по­явил­ся айфон, и она стала чи­тать меньше. Од­на­ко её увле­ка­ют ис­то­рии, ко­то­рые в трен­дах. Она за­ни­ма­ет­ся тан­ца­ми в стиле кей-поп и любит со­от­вет­ству­ющие тек­сты. Те, что ближе к до­ра­мам. Я вспо­ми­наю, что под­рост­ком по­сту­пал при­мер­но так же.

И да, я ли­стал её книги – не уве­рен, что они на­пи­са­ны людьми; больше по­хо­же на ав­тор­ство ИИ. — Тебя это не сму­ща­ет? — спро­сил я дочь. — Нет, на­обор­от… За­ме­чу, что она знает: её отец – пи­са­тель. И, ко­неч­но, она росла среди книг, при­лич­ных книг. Во­об­ще она очень умная де­воч­ка, как и млад­шая. Но вре­ме­на такие.

И я го­во­рю об этом не в кон­тек­сте «как приучить ребёнка к чтению». Хотя, воз­мож­но, и в нём тоже. Я ско­рее о том, кто что чи­та­ет – преж­де всего, под­рост­ки. Смот­рят они по­нят­но что – на­при­мер, се­ри­ал «Очень странные дела», где рус­ское по­ка­зы­ва­ет­ся нега­тив­но, и ещё до­ра­мы. Это к во­про­су о «мягкой силе».

Ну-ну. Как там наша? Да, большин­ство – и под­рост­ков, и взрос­лых – чи­та­ют пе­ре­вод­ную ли­те­ра­ту­ру. Фокус в том, что мы тоже чи­та­ли много пе­ре­вод­ной ли­те­ра­ту­ры. Мой де­душ­ка, на­при­мер, со­би­рал­ся в избе вме­сте с ше­стью дру­ги­ми па­ца­на­ми и шту­ди­ро­вал при свече ро­ма­ны Жюля Верна. Позд­нее он и меня к ним при­учил.

Был Майн Рид, Джек Лон­дон был, Фе­ни­мор Купер, во­об­ще это дол­гий спи­сок. Куда без серии «Детский детектив»? Кста­ти, мои до­че­ри чи­та­ют её тоже. Но со­гла­си­тесь, там были несколько дру­гие смыс­лы. «Карбоновое сердце» и «Пятнадцатилетний капитан» — это из раз­ных все­лен­ных, не прав­да ли? Я сейчас не о смыс­лах даже – я о языке.

Он пер­ви­чен. Я только что за­кон­чил чи­тать ши­кар­ный сбор­ник Реймон­да Карве­ра «Если спросишь, где я». А до этого читал его кро­шеч­ный сбор­ник «Собор», из­дан­ный ещё в со­вет­ское время. Не столь давно вышли сбор­ни­ки рас­ска­зов Карве­ра с но­вы­ми пе­ре­во­да­ми. И они за­мет­но сла­бее тех, что были ранее. Од­на­ко это не только карве­ров­ская ис­то­рия.

Она по­все­мест­на. Нон-фикшн-ли­те­ра­ту­ру пе­ре­во­дят во­об­ще крайне от­вра­ти­тельно. Я очень люблю чи­тать био­гра­фии и ав­то­био­гра­фии рок-му­зы­кан­тов – так вот, то, как они из­да­ны, до­стойно по­зор­ной доски. Впе­чат­ле­ние такое, будто пе­ре­вод вы­пол­нял всё тот же ИИ, а ре­дак­ти­ро­вал его без­гра­мот­ный че­ло­век. Впро­чем, что го­во­рить, если там и ор­фо­гра­фи­че­ские, грам­ма­ти­че­ские ошиб­ки встре­ча­ют­ся.

С ху­до­же­ствен­ной ли­те­ра­ту­рой также ве­ли­кая пе­чаль. И это про­бле­ма больше, чем ка­жет­ся на пер­вый взгляд. По­то­му что пе­ре­вод­чик – наш про­вод­ник в мир ав­то­ра. Не су­ще­ству­ет рус­ско­го Сэ­лин­дже­ра без пе­ре­во­дов Райт-Ко­ва­лё­вой. В чём фокус? Она была пи­са­те­лем сама. Как и Па­стер­нак, утвер­ждав­ший, что пе­ре­вод дол­жен быть са­мо­сто­ятельным ху­до­же­ствен­ным про­из­ве­де­ни­ем – и он не оши­бал­ся.

Чи­тать книги в пло­хом пе­ре­во­де (осо­бен­но, если в них крайне мало смыс­лов) – зна­чит отрав­лять, за­шла­ко­вы­вать себя. Более того, в слу­чае мо­ло­дых людей это не только впи­ты­вать чужие смыс­лы, но и на­чи­нать го­во­рить и пи­сать на «переводном языке». По­доб­ное пу­га­ет меня. В про­шлом году мне до­ве­лось быть ма­сте­ром на нескольких шко­лах ли­те­ра­тур­но­го ма­стер­ства, и я не без удив­ле­ния читал мно­го­чис­лен­ные тек­сты, на­пи­сан­ные как раз-таки пе­ре­вод­ным язы­ком.

Книга, ко­то­рую ты изу­ча­ешь как чи­та­тель, – это топ­ли­во для пи­са­те­ля. Если ты па­лишь син­те­ти­ку, то дым ядо­ви­тый, и ты им ды­шишь, отрав­ляя себя. Имен­но это се­год­ня и про­ис­хо­дит. У нас огром­ные про­бле­мы с пе­ре­во­да­ми ино­стран­ной ли­те­ра­ту­ры. Из­да­тельства эко­но­мят. Дру­гим то ли не нет дела, то ли у них нет ре­сур­сов.

Это не зна­чит, что от­лич­ных и хо­ро­ших пе­ре­вод­чи­ков в стране нет – они есть, но си­сте­ма, рынок вы­стро­ены так, что большин­ство из них не вос­тре­бо­ва­ны. Как след­ствие, огром­ное ко­ли­че­ство чи­та­те­лей и пи­са­те­лей рас­тут на ток­сич­ной ли­те­ра­ту­ре и на­чи­на­ют го­во­рить и пи­сать, а глав­ное – мыс­лить, на пе­ре­вод­ном языке. Ре­зультат?

То­тальная по­те­ря себя.