«В единый хор сомкнув многоголосие…». Обзор финалистов премии «Слово» в номинации «Мастер. Поэзия»

Со­всем скоро во вто­рой раз будет вру­че­на На­ци­ональная пре­мия «Слово». В ней много но­ми­на­ций, но глав­ные, по­жа­луй, две — ма­сте­ра по­эзии и прозы. Се­год­ня речь пойдет о по­эзии. По опре­де­ле­нию, уже по­па­да­ние в ко­рот­кий спи­сок много го­во­рит о поэте. По­бе­дит — один, но чи­та­тельско­го вни­ма­ния до­стойны все.

И все фи­на­ли­сты очень раз­ные, что, счи­таю, про­сто от­лич­но. Спо­койная му­же­ствен­ность Ан­дрей Бол­ды­рев «Змиевка», М., Из­да­тельство СТиХИ, 2025 Бол­ды­рев один из самых из­вест­ных пред­ста­ви­те­лей по­ко­ле­ния «сорокалетних», по­сте­пен­но за­ни­ма­ющих в нашей по­эзий «командные высоты». Кур­ский поэт как будто не во­вле­чен в еже­днев­ную суету, как будто смот­рит на нее от­ку­да-то со сто­ро­ны, очень взве­шен­но, умуд­ря­ясь при этом оста­ваться в гуще ак­ту­альнейших во­про­сов.

В общем, как иначе в мир­ном рус­ском краю, ко­то­рый вдруг пре­вра­тил­ся в самую «горячую точку»… Но про­вин­ция живет не только, а может, не столько тра­ге­ди­ями войны, у неё свои, еже­днев­ные драмы очень по­нят­ные и до­ро­гие ав­то­ру. Кста­ти, у Бол­ды­ре­ва нет ни ма­лейшей иде­али­за­ции про­вин­ци­альной жизни. По­се­лок Зми­ев­ка, дав­ший имя книге, это зна­ко­мое каж­до­му, кто вырос или долго жил в рус­ской про­вин­ции место, где вы­со­кое вен­ча­ет­ся с низ­ким, ко­ме­дия и тра­ге­дия ходят рука об руку.

Но нет в ав­то­ре и рав­но­ду­шия, он полон со­чув­ствия и по­ни­ма­ния к своим ге­ро­ям (в ко­то­рых, воз­мож­но, никто дру­гой ни­че­го ге­ро­иче­ско­го и не усмот­рел бы). Стихи Бол­ды­ре­ва по-на­сто­яще­му живы и без ис­те­ри­ки го­ря­чи, спо­койны, му­же­ствен­ны. Когда пройдёт кро­ва­вая стра­да и на­зо­вут всех пав­ших по­имён­но, дай му­же­ства не чув­ство­вать стыда — встать рядом с теми под Твои зна­мё­на, чьи лица на­не­сут на об­ра­за, в еди­ный хор со­мкнув раз­но­го­ло­сие рабов твоих, Гос­подь, по­гиб­ших за мечту, что будет, будет Но­во­рос­сия.

Ле­ген­да и учи­тель Игорь Вол­гин «Прикосновенный запас». Рус­ский ПЕН-центр, 2025 Игорь Вол­гин — ле­ген­да нашей ли­те­ра­ту­ры. Один из круп­нейших в мире ис­сле­до­ва­те­лей До­сто­ев­ско­го, автор увле­ка­тельных книг о нём. Ве­ду­щий ли­те­ра­тур­ной сту­дии, из ко­то­рой за много де­ся­ти­ле­тий вышли ряды за­ме­ча­тельных ав­то­ров…

И — поэт, ко­то­ро­го в да­лё­кие те­перь уже вре­ме­на бла­го­сло­вил сам Павел Ан­то­кольский, вы­со­ко це­ни­ли мно­гие мэтры (Ев­ге­ний Ев­ту­шен­ко прямо писал, что Вол­гин «попал в первую десятку русских поэтов»). В книге-фи­на­ли­сте пре­мии (нема­ленькой, почти 400 стра­ниц) со­бра­ны стихи Вол­ги­на за много лет. Они раз­ные.

Дав­ние несут на себе оба­ятельный от­пе­ча­ток своей эпохи, думаю, мно­гим по­нра­вят­ся преж­де всего они. Но, при­зна­юсь, мне ин­те­рес­нее и ближе стихи по­след­них лет. В них очень ор­га­нич­но со­шлись раз­ные сти­хии. Здесь есть са­ти­ра, при­чем весьма раз­ма­ши­стая Три друж­ба­на во Бе­ло­ве­жье, при­няв рю­маш­ку не одну и тем уси­лив цен­тро­бе­жье ре­ши­ли по­де­лить стра­ну Есть ли­ри­ка, есть тон­кие пейзаж­ные за­ри­сов­ки (в ко­то­рых поэт не при­тво­ря­ет­ся «первобытным человеком», очень есте­ствен­но про­пус­кая все уви­ден­ное через при­выч­ный для себя, да и для большин­ства чи­та­те­лей фильтр культу­ры).

Шлаг­баум, вок­зал, пак­гауз — за­чи­тан­ная стро­ка. Тя­же­лые, как Брок­гауз, во­ро­ча­ют­ся об­ла­ка. Есть здесь и фи­ло­со­фия, ко­то­рую, в общем, и ждёшь от че­ло­ве­ка, пе­ре­шаг­нув­ше­го 80-лет­ний рубеж. Очень гар­мо­нич­ная книга по­лу­чи­лась! Ме­та­фи­зи­ка мгно­ве­ний Гер­ман Вла­сов «Времена Года». Из­да­тельство «Русский Гулливер», 2025 Гер­ман Вла­сов (ему в этом году ис­пол­ня­ет­ся 60) — один из ха­рак­тер­нейших пред­ста­ви­те­лей сво­его по­ко­ле­ния, при­шед­ше­го в ли­те­ра­ту­ру на из­лё­те со­вет­ской эпохи.

Вла­со­ва на­зы­ва­ют «поэтом-метафизиком», что верно, если вы­честь из этого опре­де­ле­ния тя­го­мот­ность и за­мут­нен­ность и до­ба­вить ли­риз­ма и му­зы­ки. Цен­тральный образ книги, вы­шед­ший в финал пре­мии — время, пред­став­лен­ное в его кру­го­во­ро­те (зима, весна, лето, осень), и од­но­вре­мен­но неумо­ли­мое дви­же­ние впе­рёд. Такой вот па­ра­докс!

Вла­сов ма­стер­ски со­еди­ня­ет ми­мо­лет­ность мгно­ве­ния с веч­но­стью: Как солн­це быв­шее все­гда и вре­ме­на, где нас лю­би­ли, день уте­ка­ет как вода и масло из большой бу­ты­ли. В книге много живых, ми­мо­лёт­ных за­ри­со­вок. Но сквозь них про­сту­па­ют эк­зи­стен­ци­альные во­про­сы. Город (Москва, ей по­свя­ще­но у Вла­со­ва нема­ло сти­хов, во­об­ще, он очень «московский» поэт) ста­но­вит­ся живым су­ще­ством, фоном и со­участ­ни­ком пе­ре­жи­ва­ний ли­ри­че­ско­го героя.

В сти­хах воз­ни­ка­ет ми­фо­ло­гия по­все­днев­но­сти: метро, бал­ко­ны, за­вод­ские окра­ины, снег в пе­ре­ул­ках — всё это об­ре­та­ет действи­тельно ме­та­фи­зи­че­скую ве­со­мость. От­дельно­го упо­ми­на­ния за­слу­жи­ва­ет зна­чи­тельный раз­дел пе­ре­во­дов. Вла­сов-пе­ре­вод­чик вы­сту­па­ет как со-тво­рец, из­би­ра­тельно род­ствен­ный по духу ав­то­рам.

Здесь и немец­кая клас­си­ка (Гёте, Рильке), и со­вре­мен­ная ан­гло­языч­ная по­эзия (Джон Эд­вард Уи­льямс), и яркие го­ло­са со­сед­них культур (бе­ло­рус­ская, укра­ин­ская, гру­зин­ская по­эзия). Этот раз­дел не про­сто до­пол­ня­ет книгу, а ведёт диа­лог с ори­ги­нальны­ми тек­ста­ми Вла­со­ва, рас­кры­вая его ху­до­же­ствен­ные ори­ен­ти­ры и об­на­жая общие для всей книги темы: брен­ность бытия, лю­бовь, оди­но­че­ство, сила па­мя­ти. При­чём здесь нет пес­си­миз­ма.

Есть на­деж­да, даже тихая уве­рен­ность в том, что в ко­неч­ном итоге всем нам будет хо­ро­шо. Бод­рость и уве­рен­ность Алек­сей Осту­дин «Не то, что некоторые». М., Из­да­тельство СТиХИ, 2025. Жи­ву­щий в Ка­за­ни Алек­сей Осту­дин (ему 63 года) — «сопоколенник» Гер­ма­на Вла­со­ва. Но он — со­всем дру­гой. Его стихи по всем при­зна­кам от­но­сят­ся к пост­мо­дер­нист­ско­му на­прав­ле­нию — но это пост­мо­дер­низм (в от­ли­чие от большин­ства его об­раз­цов, весьма уны­лых и скорб­ных) бод­рый, ак­тив­ный.

Во­об­ще по­эти­че­ская прак­ти­ка Осту­ди­на ценна своим по­зи­тив­ным, я бы ска­зал, бо­евым взгля­дом на мир. Он на­пол­нен ки­пу­чей энер­ги­ей, но от­нюдь не в ущерб глу­бине, иной раз и изя­ще­ству со­дер­жа­ния. Нет, он от­нюдь не за­умен, но стихи его ин­те­рес­нее будут тому чи­та­те­лю, для ко­то­ро­го важен опыт мед­лен­но­го, вдум­чи­во­го по­гру­же­ния в текст, го­тов­ность раз­га­ды­вать ре­бу­сы и рас­пу­ты­вать клуб­ки вся­ких-раз­ных ал­лю­зий.

Поэт с са­мо­го на­ча­ла сво­его пути ведёт диа­лог со всей, ка­жет­ся, рус­ской и ми­ро­вой по­эзи­ей разом. В текстах сбор­ни­ка по­яв­ля­ют­ся (весьма за­ву­али­ро­ван­но, для по­ни­ма­ющих) то Хлеб­ни­ков, то Ман­дельштам, то Брод­ский с Вы­соц­ким. И, ко­неч­но, как не об­ра­тить вни­ма­ние на те­ма­ти­че­скую ши­ро­ту — от ин­тим­ной ли­ри­ки («Невозможная встреча») и на­блю­де­ний за при­ро­дой («Начало лета», «Первый снег») до едкой со­ци­ально-по­ли­ти­че­ской са­ти­ры («Генеральный прогон») и фи­ло­соф­ских раз­мыш­ле­ний о твор­че­стве («Ремесло»).

Осо­бо­го упо­ми­на­ния за­слу­жи­ва­ют имен­но бо­евые, яркие и чет­кие граж­дан­ские стихи Осту­ди­на. Тут он ма­стер из луч­ших! в бою ра­деть о до­ро­гом, пе­ре­жи­вать по­те­ри вкрат­це и над по­вер­жен­ным вра­гом, как ни крути, не из­де­ваться. На­встречу по­бе­де Анна Ре­вя­ки­на «Бог любит тридцатилетних». М., Лира, 2025 У книги есть под­за­го­ло­вок — «стихи о войне».

Я бы уточ­нил: преж­де всего, это стихи о сол­да­те, нашем, рус­ском. Ко­то­ро­му много до­ста­лось и много еще до­ста­нет­ся. А он пе­ре­жи­вет все это, спо­койно, без па­фо­са — и по­бе­дит. Но образ сол­да­та вовсе не прост, не од­но­ме­рен. Ав­то­ру уда­лось сов­ме­стить раз­ные вре­ме­на и мас­шта­бы, све­сти во­еди­но сво­его рода ре­пор­таж­ность и выход на про­сто­ры ис­то­рии, на большие обоб­ще­ния.

Тут, думаю, ей по­мог­ло об­ра­ще­ние к клю­че­во­му для книги об­ра­зу Го­ро­да, ко­то­рый од­но­вре­мен­но яв­ля­ет­ся и До­нец­ком, и про­стран­ством из иного, сим­во­ли­че­ско­го ряда (что за­став­ля­ет вспом­нить, на­при­мер, бул­га­ков­скую «Белую Гвардию»). Но город всё же за­ме­ло к утру. Ты мне ска­зал: «Я больше не умру, хотя ещё вчера желал со всеми».

Душа за­вёр­ну­та в небес­ную фольгу. Неужто ты её хотел врагу от­дать за место в новой мир-си­сте­ме? (В ка­че­стве сво­его рода при­ме­ча­ния от­ме­чу очень иду­щие к тек­стам Ил­лю­стра­ции ху­дож­ни­цы Ва­лен­ти­ной Ра­ко­гон, сде­лан­ные в стиле «искусства песка». По­лу­чи­лась еще одна яркая ме­та­фо­ра — и быст­ро­теч­но­сти, но и «вещности» вре­ме­ни нашей жизни, нашей борьбы).