«В книге нераздельны опыт осмысленный и опыт сердечный»: моя творческая встреча в рамках фестиваля «Зеленая строка»

Бла­го­да­ря про­ек­ту Союза пи­са­те­лей Рос­сии «Творческие встречи с писателями в регионах России» я при­ня­ла уча­стие в фе­сти­ва­ле «Зеленая строка». Это новая книж­ная яр­мар­ка в Ека­те­рин­бур­ге, ко­то­рая, на­де­юсь, ста­нет ве­сен­ней тра­ди­ци­ей. В этом году тема фе­сти­ва­ля — «Мысли и чувства». Она была со­звуч­на и двум встре­чам, в ко­то­рых я участ­во­ва­ла. Как и ор­га­ни­за­то­рам фе­сти­ва­ля, мне хо­чет­ся ве­рить, что книги не пи­шут­ся в оди­ноч­ку и в них нераз­дельны опыт осмыс­лен­ный и опыт сер­деч­ный. А глав­ное, со­раз­мыш­лять и со­про­жи­вать можно не только с род­ны­ми по духу людьми, но и с при­ро­дой, с ко­то­рой уда­лось об­ре­сти род­ство. На Урал я при­вез­ла рифмы и ис­то­рии, на­пи­сан­ные в со­зву­чи­ях с моей род­ной рекой Пи­не­гой. 2 мая в 16:30 вме­сте с ве­ду­щей встре­чи Вик­то­ри­ей Татур мы пред­ста­ви­ли мои де­бют­ные книги: про­за­иче­скую «Береги косу, Варварушка» и по­эти­че­скую «Белым по белому». Раз­го­вор на­зва­ли так: «Внутренняя Пинега: как писать о мире, говоря о малой Родине». Мне было до­ро­го по­де­литься тем, как я учи­лась вгля­ды­ваться, вслу­ши­ваться, а затем и под­би­рать слова той жизни, что была и про­дол­жа­ет­ся на бе­ре­гах, с ко­то­ры­ми нераз­рыв­но свя­за­ны мои ро­ди­те­ли, ба­буш­ки и де­душ­ки. Де­ли­лась и тем, как бла­го­да­ря ху­до­же­ствен­но­му слову и я сама смог­ла об­ре­сти род­ство с рекой, на бе­ре­гах ко­то­рой учи­лась хо­дить, го­во­рить и пи­сать. Встре­ча была на­пол­не­на сти­ха­ми. Одно из них по­свя­ще­но моему де­душ­ке:

   ***     Де­душ­ке Коле

Помню, Как пах­нет «Арктика лёгкая», Дымом коп­чён­ные кудри твои. Из­ред­ка каш­ляя, Чу­точ­ку окая, Ты меня, дед, На­учил го­во­рить. Щёки мор­щи­ни­сты, Брови гу­стя­шши, Веки тя­жё­лые — Взгляд го­лу­бой. Вижу, Кор­зи­ну больша­шшую тащит. Ты за брус­ни­кой? Можно с тобой? Руки мо­зо­ли­сты, Пах­нут опил­ка­ми, Пусть на баяне раз­го­нят тоску. Слы­шит­ся песня — Го­ря­чая, пыл­кая. Руки, Что пах­нут ле­са­ми, опил­ка­ми, Дер­жат мой пер­вый бук­варь.

За до­ве­ри­тельным раз­го­во­ром с Вик­то­ри­ей Татур и чи­та­те­ля­ми мы по­ня­ли, что мои стихи и рас­ска­зы, на­пол­нен­ные крын­ка­ми мо­ло­ка, рез­ны­ми ок­на­ми и охап­ка­ми дров — вовсе не уход от ре­ально­сти, а малая ху­до­же­ствен­ная ре­альность. В ней все живо и все род­ствен­но.

Во время бе­се­ды упо­мя­ну­ла о том, что ко­ро­бит меня слово «локация», ко­то­рым неред­ко зовут то или иное место. На эту ре­мар­ку ото­зва­лась одна из слу­ша­тельниц, и мы про­дол­жи­ли раз­го­вор, вме­сте ста­ра­ясь отыс­кать схо­жие по зна­че­нию слова, но в ко­то­рых не будет уте­ря­но чув­ство род­ства с ме­стом, и место не ста­нет лишь точ­кой на марш­ру­те.

Ко­неч­но, глав­ной ге­ро­иней для меня оста­ет­ся река, по­то­му что люблю ее под­лин­но и ис­кон­но. По­де­ли­лась и тре­во­гой – наша река ме­ле­ет на гла­зах. Пу­те­ше­ствуя по стране и миру, по­ни­маю, что Пи­не­га не оди­но­ка в своей беде, и по­то­му стала ис­кать со­зву­чия между раз­ны­ми ре­ка­ми, вы­хо­дить по­сте­пен­но к большой воде. Так слу­чи­лись по­езд­ки на Байкал, на Алтай, в Сер­бию, Китай, Бе­ло­рус­сию. По­де­ли­лась раз­мыш­ле­ни­ями, ко­то­рые рож­да­лись во время пу­те­ше­ствий — и там об­ре­та­лось род­ство. Мне ка­жет­ся, это слу­ча­лось бла­го­да­ря тому, что я по­всю­ду во­зи­ла внут­ри себя малую Пи­не­гу. К при­ме­ру, из Бел­гра­да я при­вез­ла слово «дедовина». Так в Сер­бии на­зы­ва­ют не про­сто дом, а то место, от­ку­да твой род. Часто слу­ча­ет­ся, что в этом месте уже нет ни дома, ни род­ных, но связь со­хра­ня­ет­ся. По­это­му в Сер­бии спра­ши­ва­ют не «Откуда ты родом?», а «Где твоя дедовина?». Можно ска­зать, что Пи­не­га — моя де­до­ви­на, с ко­то­рой можно идти всюду.

Рас­ска­за­ла и о том, как ро­ди­лись пер­вые по­ве­сти. Одна из них по­свя­ще­на моему отцу, ко­то­рый погиб на СВО. Эти пе­ре­жи­ва­ния не смог­ла уме­стить в сти­хах, и так есте­ствен­ным об­ра­зом про­изо­шел пе­ре­ход от по­эзии к прозе, между ко­то­ры­ми очень хо­чет­ся воз­ве­сти мост – я люблю мосты и в жизни, и в ис­кус­стве, с тре­пе­том от­но­шусь к мо­сто­стро­ите­лям – людям, кто со­еди­ня­ет то, что су­ще­ство­ва­ло врозь, но смог­ло встре­титься. Через реку Пи­не­гу есть пока лишь один по­сто­ян­ный мост. Остальные – вре­мен­ные, непроч­ные, или про­сто еще не по­стро­ены. Верю, что ли­те­ра­ту­ра может стать таким мо­стом.

Свое­об­раз­ным ито­гом встре­чи стала мысль о том, что через род­ство и лю­бовь к малой Ро­дине можно прийти к от­кры­тию и при­ня­тию большо­го мира. И это дарит на­деж­ду на то, что ли­те­ра­ту­ра и жизнь могут не идти по­рознь, а стать под­мо­гой друг другу, пре­об­ра­жая те­че­ние дней.

4 мая в 13:30 вме­сте с кри­ти­ком, ли­те­ра­ту­ро­ве­дом и ис­сле­до­ва­те­лем со­вре­мен­ной культу­ры Ми­ха­илом Хлеб­ни­ко­вым я при­ня­ла уча­стие в па­блик-токе «Два Севера». Ве­ду­щая встре­чи Вик­то­рия Татур на­ча­ла раз­го­вор с об­ра­ще­ния к твор­че­ству моего пи­са­те­ля-зем­ля­ка, книги ко­то­ро­го стали моим обе­ре­гом в школьные годы. Имен­но Федор Алек­сан­дро­вич Аб­ра­мов в свое время от­крыл мне Пи­не­жье, а его недо­пи­сан­ная «Чистая книга» - будто один из ис­то­ков моего твор­че­ско­го пути.

Далее мы вме­сте раз­мыш­ля­ли о том, что от­ли­ча­ет се­вер­но­го че­ло­ве­ка. В ходе бе­се­ды ро­ди­лось такое со­че­та­ние слов – «человек северного лада». Так я на­зва­ла осо­бое ми­ро­ви­де­ние, ко­то­рое шире при­вяз­ки к гео­гра­фии. Ско­рее, речь идет об осо­бом скла­де внут­рен­не­го мира, вос­при­ятия мира и себя в нем. Че­ло­век се­вер­но­го лада – это осо­бое от­но­ше­ние к труду, людям, дому. Такое ми­ро­по­ни­ма­ние можно уна­сле­до­вать, а можно впи­тать, пе­ре­нять, взрас­тить в себе. Без­услов­но, вспом­ни­лись не только книги Фе­до­ра Аб­ра­мо­ва, но и Бо­ри­са Шер­ги­на. Я по­де­ли­лась своей лю­бовь. К его ко­рот­ко­му про­из­ве­де­нию «Для увеселенья», в ко­то­ром, как мне ка­жет­ся, кро­ет­ся глу­бин­ная муд­рость, со­хра­нен­ная Белым морем и его жи­те­ля­ми. Это ис­то­рия о том, как два ме­зен­ских брата окон­чи­ли свои дни на ост­ро­ве по­сре­ди моря, и по­свя­ти­ли  по­след­ние дни жизни тому, чтобы оста­вить о себе па­мят­ную плиту, как ве­ка­ми за­ве­де­но у по­мо­ров. Только не про­сто пишут они имена, а укра­ша­ют доску резьбой – для уве­си­ле­ния души. Стойкость духа не по­ки­ну­ла их, не охва­тил их гнев к мор­ской сти­хии, с ко­то­рой оста­лись они нераз­рыв­ны. Проза Шер­ги­на сама по себе – об­ра­зец се­вер­но­го лада. Она скупа, но ску­по­стью об­ре­та­ет­ся пре­дельная об­раз­ность – немно­го­сло­вие, но мно­го­го­ло­сие.

По­сте­пен­но от Рус­ско­го Се­ве­ра мы пе­ре­шли и к Си­би­ри. Раз­го­вор на­пол­нял­ся име­на­ми со­вре­мен­ных пи­са­те­лей, ко­то­рые также стре­мят­ся по­знать то место, с ко­то­рым срод­ни­лись. Упо­мя­ну­ли Вла­ди­ми­ра Ли­чу­ти­на, Ан­дрея Ан­ти­пи­на и дру­гих ав­то­ров, чья проза ис­сле­ду­ет со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка через связь с ланд­шаф­том и жи­тейским укла­дом, ему свойствен­ным. Раз­го­вор вышел ди­на­мич­ным и цельным.

    Бла­го­да­рю каж­до­го при­част­но­го к тому, что у меня по­яви­лась воз­мож­ность по­де­литься твор­че­ством, на­пол­ниться но­вы­ми риф­ма­ми, встре­титься с уральским чи­та­те­лем.

Автор: Вар­ва­ра За­бор­це­ва