Вспышки фронтовой поэзии, пророческие бездны Достоевского и народные памятники: как прошел самый мощный день Союза писателей России на Красной площади

Москва, 5 июня.

На Книж­ном фе­сти­ва­ле «Красная площадь» от­гре­мел вто­рой, по­жа­луй, самый плот­ный и эмо­ци­ональный день про­све­ти­тельской про­грам­мы Союза пи­са­те­лей Рос­сии (СПР). Он обер­нул­ся для го­стей на­сто­ящи­ми эмо­ци­ональны­ми ка­че­ля­ми. Ор­га­ни­за­то­ры су­ме­ли про­ве­сти пуб­ли­ку через весь спектр чувств: от хру­стальной ака­де­ми­че­ской ти­ши­ны лек­ций до зве­ня­ще­го нерва фрон­то­вой по­эзии, от свет­лой дет­ской ра­до­сти до тя­же­лых эк­зи­стен­ци­альных во­про­сов о бу­ду­щем стра­ны.

Па­ви­льон №12 с утра и до позд­не­го ве­че­ра на­по­ми­нал бур­ля­щий ин­тел­лек­ту­альный улей, где лек­ции без пауз пе­ре­те­ка­ли в от­кро­вен­ные ис­по­ве­ди, а пре­зен­та­ции книг — в дис­кус­сии с нескон­ча­емым по­то­ком во­про­сов из зала. Для тех, кто не смог про­биться сквозь толпу в пе­ре­пол­нен­ный лек­то­рий, спа­се­ни­ем стала непре­рыв­ная он­лайн-транс­ля­ция, со­брав­шая у экра­нов кни­го­че­ев со всей стра­ны.

Глав­ную пло­щад­ку СПР и книж­ные ряды се­год­ня по­се­ти­ли по­чет­ные гости — Дмит­рий Мед­ве­дев, Вла­ди­мир Медин­ский, Вла­ди­мир Гри­го­рьев и Сер­гей Сте­па­шин. Они де­тально озна­ко­ми­лись с ра­бо­той фе­сти­ва­ля, за­гля­ну­ли на из­да­тельские стен­ды и оце­ни­ли по-на­сто­яще­му на­род­ный ажи­отаж в па­ви­льоне Союза. Пят­нич­ный вечер вы­дал­ся на­столько на­сы­щен­ным, а кон­цен­тра­ция смыс­лов и ан­шла­гов на квад­рат­ный метр пре­вы­си­ла все до­пу­сти­мы нормы, что ор­га­ни­за­то­рам при­шлось вы­став­лять ограж­де­ния и стро­го мо­де­ри­ро­вать рас­сад­ку ауди­то­рии.

Хро­ни­ка глав­ных со­бы­тий дня:

Утрен­ний блок. От ли­цейских стра­стей Пуш­ки­на до сек­ре­тов вы­жи­ва­ния в ли­те­ра­ту­ре

Старт ре­корд­но­му по по­се­ща­емо­сти дню был дан с пра­вильной клас­си­че­ской ноты. Пи­са­тель и культу­ро­лог Юрий Нечи­по­рен­ко на лек­ции «Юность Пушкина. Страсть к поэзии» устро­ил го­стям экс­кур­сию по ли­цейским годам Алек­сандра Сер­ге­еви­ча, на­по­ми­ная о его пер­вых, еще роб­ких ли­те­ра­тур­ных опы­тах.

Сразу после этого па­ви­льон вре­мен­но ок­ку­пи­ро­ва­ла дет­ская ауди­то­рия. На мас­штаб­ном из­да­тельском ма­ра­фоне ве­ду­щие спе­ци­али­сты стра­ны спо­ри­ли о том, как ме­ня­ют­ся вкусы со­вре­мен­ных под­рост­ков и как вы­рас­тить чи­та­те­ля в эпоху кли­по­во­го мыш­ле­ния. А для тех, кто решил не про­сто по­треб­лять кон­тент, а со­зда­вать миры сам, пи­са­тельни­ца Вик­то­рия Татур про­ве­ла бод­рый ма­стер-класс «Путь писателя — от любителя к профессионалу», раз­ло­жив по по­лоч­кам, как со­хра­нить мо­ти­ва­цию и не бро­сить ру­ко­пись на пер­вой же главе.

«Мы пишем не о войне, мы пишем о любви»: пре­зен­та­ция про­ек­та «Пламя Победы»

Тем вре­ме­нем на Глав­ной сцене раз­вер­ну­лось одно из самых прон­зи­тельных со­бы­тий фе­сти­ва­ля — пре­зен­та­ция мас­штаб­но­го ли­те­ра­тур­но-пат­ри­оти­че­ско­го про­ек­та «Пламя Победы», со­здан­но­го сов­мест­но с из­да­тельством «Вече». Про­ект объеди­нил ав­то­ров СПР, пи­шу­щих о ге­ро­ях спе­ци­альной во­ен­ной опе­ра­ции. Перед сот­ня­ми за­та­ив­ших ды­ха­ние зри­те­лей вы­сту­пи­ли Сер­гей Сте­па­шин, Олег Рой, Мак­сим Ба­ха­рев и Сер­гей Ло­ба­нов.

На­сто­ящим по­тря­се­ни­ем для пло­ща­ди стали слова поэта, Героя Рос­сии и ве­те­ра­на СВО Сер­гея Ло­ба­но­ва:

«Мы пишем не о войне. Мы пишем о любви, которая случилась на этой войне. О любви к людям и к своей земле».

«Неизвестный Достоевский» Игоря Вол­ги­на: код нации, ар­хи­вы и про­ро­че­ское пред­чув­ствие

Ин­тел­лек­ту­альным три­ум­фом по­лу­дня стала лек­ция «Достоевский — современный писатель» члена Прав­ле­ния СПР, до­сто­еве­да и ака­де­ми­ка РАЕН Игоря Вол­ги­на. Его вы­ступ­ле­ние при штур­ман­ской под­держ­ке Сер­гея Шар­гу­но­ва сразу пре­вра­ти­лось в вир­ту­оз­ный био­гра­фи­че­ский экшн: ар­хив­ные тайны и неиз­вест­ные факты, ко­то­рые уче­ный со­би­рал пол­ве­ка, за­во­ро­жи­ли зал.

Вол­гин сразу же обо­зна­чил мас­штаб раз­го­во­ра, опре­де­лив Фе­до­ра Ми­хайло­ви­ча как клю­че­вой шифр нации:

«Достоевский — это русский национальный код страны, колеблющейся над бездной. Он открыл вещи, которые, возможно, сам до конца не осознавал, и весь XXI век идет к нему, чтобы читать, читать и читать».

Про­фес­сор ма­стер­ски до­ка­зал, по­че­му автор «Братьев Карамазовых» оста­ет­ся нашим самым близ­ким со­бе­сед­ни­ком даже спу­стя пол­то­ра века, про­дол­жая пре­па­ри­ро­вать об­ще­ство и че­ло­ве­че­скую душу. Имен­но здесь из уст уче­но­го про­зву­чал афо­ризм, став­ший неофи­ци­альным де­ви­зом всего фе­сти­вально­го дня: «Гений — это мы». (Прав­да, Вол­гин скром­но до­ба­вил: «В контексте Достоевского», но зал посыл поймал и оце­нил).

Уходя в глу­бо­кие ре­ли­ги­оз­ные и по­ли­ти­че­ские без­дны, Вол­гин про­ти­во­по­ста­вил Тол­сто­му ка­торж­ную мак­си­му пи­са­те­ля: «Мне лучше хотелось бы оставаться с Христом, нежели с истиной». Про­фес­сор раз­во­ра­чи­вал перед залом целую га­ле­рею по­ра­зи­тельных фак­тов, где экс­тре­мальный лич­ный опыт До­сто­ев­ско­го ста­но­вил­ся топ­ли­вом для его про­ро­честв:

Ка­торж­ное эхо от­це­убийства. Зал бук­вально ахнул, когда ака­де­мик вскрыл ми­сти­че­ское ар­хив­ное сов­па­де­ние — на ка­тор­ге До­сто­ев­ский сидел в одном ба­ра­ке с Ефи­мо­вым, ко­то­рый, как вы­яс­ни­лось годы спу­стя, и был одним из пред­по­ла­га­емых убийц его соб­ствен­но­го отца! Этот скры­тый сюжет питал его прозу де­ся­ти­ле­ти­ями.

Со­зер­ца­ние, как пи­са­тельский долг. Вол­гин объяс­нил, что на зна­ме­ни­той Пуш­кин­ской речи 1880 года люди па­да­ли в об­мо­рок от экс­та­за по­то­му, что по­сре­ди кро­ва­во­го тер­ро­ра До­сто­ев­ский пред­ло­жил бес­кров­ный выход и ре­альную на­деж­ду на на­ци­ональное при­ми­ре­ние. И здесь ака­де­мик вы­стро­ил жест­кий кон­тра­пункт: неза­дол­го до этого До­сто­ев­ский лично пошел смот­реть на казнь тер­ро­ри­ста Мо­ло­дец­ко­го, за­явив: «Я должен был всё видеть». Этим он бес­по­щад­но про­ти­во­по­ста­вил себя Тур­ге­не­ву, ко­то­рый во время казни фран­цуз­ско­го пре­ступ­ни­ка Тро­пма­на про­сто от­вер­нул­ся. Для До­сто­ев­ско­го же со­зер­ца­ние было тя­же­лейшим, но обя­за­тельным пи­са­тельским дол­гом — он не имел права от­во­ра­чи­ваться от прав­ды жизни.

Финал этой ис­то­ри­че­ской драмы ока­зал­ся тра­ги­чен. Ис­то­рик на­пом­нил, что в на­ча­ле 1881 года До­сто­ев­ский ско­ро­по­стиж­но ушел — бук­вально за мгно­ве­ние до ро­ко­во­го взры­ва ка­ре­ты Алек­сандра II, ко­то­рый на­все­гда пе­ре­черк­нул на­деж­ды стра­ны на мир­ную кон­сти­ту­цию. Но на его по­хо­ро­нах слу­чи­лось неве­ро­ят­ное: за гро­бом шли 30 тысяч че­ло­век, и аб­со­лют­но все по­ли­ти­че­ские пар­тии — от мо­нар­хи­стов до ра­ди­ка­лов-тер­ро­ри­стов — впер­вые в ис­то­рии скло­ни­ли перед ним общие зна­ме­на.

«Промка», рож­ден­ная между бо­евы­ми де­жур­ства­ми

Уже днем, ближе к двум часам, окоп­ная прав­да Дон­бас­са прон­зи­тельно за­зву­ча­ла в самом цен­тре Моск­вы на пре­зен­та­ции ро­ма­на «Промка» доб­ро­вольца, фрон­то­ви­ка и ла­уре­ата На­ци­ональной ли­те­ра­тур­ной пре­мии «Слово» Дмит­рия Фи­лип­по­ва. Пи­са­тель, только что при­ехав­ший с пе­ре­до­вой, со­зда­вал свою книгу во­пре­ки всему — бук­вально в ко­рот­ких пе­ре­ры­вах между боями и де­жур­ства­ми на линии огня. В его сло­вах не было вы­мыс­ла — только об­жи­га­ющая ре­альность.

Сам роман — не па­рад­ная хро­ни­ка, а жест­кая и од­но­вре­мен­но очень че­ло­веч­ная проза о за­щит­ни­ках ав­де­ев­ской пром­зо­ны, на­пи­сан­ная из­нут­ри окопа. Фи­лип­пов по­ка­зы­ва­ет войну, как есть: через быт, грязь, страх и пре­одо­ле­ние, где каж­дый герой — живой че­ло­век со сво­ими сла­бо­стя­ми и за­пре­дельным му­же­ством.

Когда ав­то­ра спро­си­ли, по­че­му на фрон­те ре­али­стич­ной прозе часто при­хо­дит­ся усту­пать место сти­хам, он от­ве­тил с той прон­зи­тельной чест­но­стью, ко­то­рая рож­да­ет­ся только на грани жизни и смер­ти:

«Для прозы нужны тишина и время, которых на фронте нет. А на войне поэзия рождается как вспышка — она фиксирует момент здесь и сейчас. Но к роману, к фиксации этой большой истории, ты все равно неизбежно возвращаешься, когда появляется хотя бы короткая передышка».

Образ бу­ду­ще­го по Стру­гац­ким и ку­лу­ар­ные споры в «Открытой книге»

Ближе к ве­че­ру па­ви­льон по­гру­зил­ся в фу­ту­ро­ло­гию на встре­че с пи­са­те­лем Эду­ар­дом Вер­ки­ным «Россия и мир: образ будущего». Раз­го­вор под точ­ные ци­та­ты из бра­тьев Стру­гац­ких пошел не столько о кос­мо­ле­тах, сколько о спо­соб­но­сти ли­те­ра­ту­ры преду­га­ды­вать время и ста­вить неудоб­ные во­про­сы действи­тельно­сти.

Сразу после этого лек­то­рий транс­фор­ми­ро­вал­ся в живую сту­дию про­грам­мы «Открытая книга». Сер­гей Шар­гу­нов, Все­во­лод Су­дейко, Ильдар Абу­зя­ров и Вла­ди­слав От­ро­шен­ко со­шлись в жар­ком, но пол­ном са­мо­иро­нии споре о при­ро­де твор­че­ства. Об­суж­дая роман Абу­зя­ро­ва, спи­ке­ры спо­ри­ли об ан­тич­ных ар­хе­ти­пах и па­ра­док­се ко­раб­ля Тесея, а От­ро­шен­ко по­ко­рил пуб­ли­ку ис­то­ри­ей из дет­ства Го­го­ля, раз­мыш­ляя о слож­но­сти пи­са­тельской на­ту­ры: «Любовь к герою у автора должна быть, если ты его не любишь, он у тебя не получится».

Гра­дус дис­кус­сии под­нял из­веч­ный пи­са­тельский рас­кол — ди­лем­ма любви и нелюб­ви к соб­ствен­ным ан­ти­ге­ро­ям. Не обо­шлось и без идейных столк­но­ве­ний на грани фола: Абу­зя­ров вы­сту­пил про­тив чрез­мер­ной пси­хо­ло­ги­за­ции и «литературы травмы», на что Шар­гу­нов жест­ко па­ри­ро­вал: «Без драмы и надлома нет настоящей вещи, ведь неинтересных судеб нет».

«Ангел Новоросс» Алек­сандра Про­ха­но­ва: мо­лит­ва и «русский код»

Сле­ду­ющий ан­шлаг и пик ме­та­фи­зи­че­ско­го на­пря­же­ния слу­чил­ся на пре­зен­та­ции новой поэмы члена Прав­ле­ния СПР Алек­сандра Про­ха­но­ва «Ангел Новоросс», по­свя­щен­ной со­бы­ти­ям СВО. Книга вышла с уни­кальны­ми ав­тор­ски­ми ил­лю­стра­ци­ями, а сам Про­ха­нов на­звал про­из­ве­де­ние своим лич­ным «гуманитарным конвоем»:

«Может, эта поэма явилась мне в тонких снах или в какой-то забытой мелодии, но она была такой внезапной и яркой, страшной и восхитительной. Я не мог её не создать».

Пи­са­тель под­черк­нул, что Но­во­рос­сия се­год­ня — это то, что мы на­зы­ва­ем «русским кодом», сгу­сток яв­ле­ний, ко­то­рый со­зда­ет­ся на­ро­дом в пе­ри­од вы­со­чайше­го ду­хов­но­го и ме­та­фи­зи­че­ско­го на­пря­же­ния.

Вла­ди­мир Медин­ский: два часа от­кро­ве­ний и «трепет перед историей»

Кульми­на­ци­ей ве­чер­ней про­грам­мы стала встре­ча, ради ко­то­рой па­ви­льон СПР бук­вально штур­мо­ва­ли сотни людей, — диа­лог с 1-м сек­ре­та­рём Союза пи­са­те­лей Рос­сии, по­мощ­ни­ком Пре­зи­ден­та РФ Вла­ди­ми­ром Медин­ским. Автор прин­ци­пи­ально от­ка­зал­ся от лек­ци­он­но­го офи­ци­оза и три­бу­ны, пре­вра­тив двух­ча­со­вую про­грам­му в живой диа­лог в фор­ма­те «вопрос-ответ».

Рас­спра­ши­ва­ли обо всем: от тон­ко­стей ис­то­ри­че­ско­го про­цес­са и се­мейно­го чте­ния до воз­вра­ще­ния под эгиду союза ле­ген­дар­ных тол­стых жур­на­лов вроде «Роман-газеты». Ост­рый ин­те­рес вы­звал взгляд ис­то­ри­ка на бес­кон­трольное раз­ви­тие ис­кус­ствен­но­го ин­тел­лек­та, ко­то­рый он срав­нил с атом­ным ору­жи­ем: «С искусственным интеллектом человечество находится примерно на уровне лука и стрел... А в руках у нас уже оказалась атомная бомба. Мы еще дети в этом отношении».

Еще одной важ­ной темой стала ини­ци­ати­ва со­зда­ния на­род­но­го па­мят­ни­ка ле­ген­дар­но­му мос­ков­ско­му гра­до­на­чальни­ку Ни­ко­лаю Алек­се­еву, сред­ства на ко­то­рый сейчас со­би­ра­ют­ся всей об­ще­ствен­но­стью.

Но глав­ным стерж­нем раз­го­во­ра оста­ва­лись люди, со­зда­вав­шие Рос­сию. От­ве­чая на во­прос о глав­ных уро­ках про­шло­го и о том, что вдох­нов­ля­ет его на эту ко­лос­сальную ра­бо­ту (за по­след­ние годы им было со­зда­но около 150 ис­то­ри­че­ских тек­стов), Медин­ский при­знал­ся:

«В нашей истории есть бесконечное количество людей, которые вызывают трепет. Просто бесконечное. Рассказывая историю людей, я почти каждым из них с разных сторон восхищаюсь. За честным взглядом на прошлое стоит залог сильного будущего всей страны».

Эта глу­бо­кая нота стала иде­альным за­вер­ше­ни­ем дис­кус­сии, ко­то­рая плав­но пе­ре­рос­ла в фи­нальный блок про­грам­мы — мас­штаб­ную ав­то­граф-сес­сию -чи­та­те­ли несли ав­то­ру на под­пись эк­зем­пля­ры но­во­го еди­но­го учеб­ни­ка «История России».

«Ангел влияния» под за­кат­ным солн­цем Моск­вы

Фи­нальным ак­кор­дом и глав­ным те­ат­ральным сюр­при­зом дня, уже под за­кат­ным солн­цем Крас­ной пло­ща­ди, стала читка пьесы Юрия По­ля­ко­ва «Ангел влияния, или Реанимация любви». Зри­те­ли по­лу­чи­ли мощ­ный заряд ка­че­ствен­ной дра­ма­тур­гии и лег­кой иро­нии, что стало иде­альным за­вер­ше­ни­ем этого безум­но­го, но пре­крас­но­го дня.

Иро­нич­но, но факт: со­вре­мен­ные ав­то­ры могут сколько угод­но кон­ку­ри­ро­вать за вни­ма­ние чи­та­те­ля, но Алек­сандр Сер­ге­евич Пуш­кин по-преж­не­му уве­рен­но дер­жит­ся в топе про­даж рядом с са­мы­ми го­ря­чи­ми но­вин­ка­ми. И это по­тря­са­ющий по­ка­за­тель на­ка­нуне Пуш­кин­ско­го дня Рос­сии и Дня рус­ско­го языка!

Вто­рой день фе­сти­ва­ля на­гляд­но до­ка­зал: пло­щад­ка Союза пи­са­те­лей Рос­сии — это не скуч­ные лек­ции, а место, где бьет­ся пульс со­вре­мен­ной культу­ры, где спо­рят о бу­ду­щем и при­зна­ют­ся в любви к род­но­му слову.

К слову, ко­то­рое, по за­ве­ту Пуш­ки­на, спо­соб­но гла­го­лом жечь серд­ца людей, вос­кре­шать па­мять, да­рить на­деж­ду и со­еди­нять целые эпохи в еди­ное культур­ное на­сле­дие.

Зав­тра с са­мо­го утра на Крас­ной пло­ща­ди вновь будут зву­чать стихи и проза. Ждем вас в па­ви­льоне №12 и в он­лайн-эфире — Ве­ли­кое Слово про­дол­жа­ет­ся!